РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
23 июля 2026 года г. Иркутск
Ленинский районный суд г. Иркутска в составе председательствующего судьи Глуховой М.А., при секретаре судебного заседания Алексеевой Н.М., с участием истца ФИО2, представителя ответчика ФИО6, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1120/2026 (УИД 38RS0034-01-2026-000199-14) по исковому заявлению ФИО2, действующей в интересах несовершеннолетней ФИО11, к Министерству имущественных отношений Иркутской области о включении в число членов семьи нанимателя,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2, действующая в качестве законного представителя несовершеннолетней ФИО4, обратилась в суд с иском к Министерству имущественных отношений Иркутской области. С учетом уточнения исковых требований истец просит включить несовершеннолетнюю ФИО4 в число членов семьи нанимателя ФИО3 и возложить на ответчика обязанность внести соответствующие изменения в договор найма жилого помещения, расположенного по адресу: г. Иркутск, <адрес>.
В обоснование иска указано, что ФИО3 является отцом несовершеннолетней ФИО4, отцовство установлено в предусмотренном законом порядке. ФИО3 являлся нанимателем спорного жилого помещения, предоставленного ему как лицу из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. В августе 2025 года ФИО3 пропал без вести при участии в специальной военной операции, впоследствии его смерть подтверждена свидетельством о смерти. По мнению истца, несовершеннолетняя ФИО4 как дочь нанимателя имеет право быть включенной в договор найма спорного жилого помещения. В обоснование требований истец ссылалась на статьи 69, 70 ЖК РФ, статью 20 ГК РФ и статью 21 Федерального закона от 12 января 1995 года № 5-ФЗ «О ветеранах».
Истец ФИО2 в судебном заседании исковые требования с учетом их уточнения поддержала в полном объеме. Пояснила суду, что ФИО4 родилась 1 ноября 2021 года, а 17 ноября 2021 года ФИО3 было предоставлено спорное жилое помещение. После выписки из родильного дома она с ребенком около трех месяцев проживала по адресу: г. Иркутск, <адрес>, затем вместе с ребенком заселилась в квартиру ФИО3 по адресу: г. Иркутск, <адрес>. В квартире была приобретена мебель, имелись детская кроватка и личные вещи ребенка. Указала, что совместное проживание с ФИО3 не носило постоянного характера, между сторонами возникали конфликты, в связи с которыми она вместе с дочерью периодически уходила и проживала по адресу своей матери. В последний раз она проживала с дочерью в спорной квартире после новогодних праздников 2025 года, весной 2025 года добровольно выехала, вывезла принадлежащие ей и ребенку вещи и в квартиру более не возвращалась, при этом вещи помог перевезти ФИО3 После заключения ФИО3 контракта с Министерством обороны Российской Федерации в мае 2025 года он не предлагал ей и ребенку вновь проживать в спорном жилом помещении. Она не предпринимала действий по вселению в квартиру после выезда, не интересовалась, кому ФИО3 передал ключи. На момент судебного разбирательства личные вещи ребенка в квартире отсутствуют. Бремя содержания жилого помещения она не несет, коммунальные услуги при жизни ФИО3 оплачивал он сам. Патронаж ребенка в первый год жизни осуществлялся по адресу: г. Иркутск, <адрес>, где зарегистрированы она и несовершеннолетняя ФИО4 Ребенок посещает детский сад, расположенный вблизи данного адреса, и прикреплен к поликлинике по месту жительства матери.
Представитель ответчика Министерства имущественных отношений Иркутской области ФИО6 в судебном заседании иск не признала. В письменных возражениях указала, что спорная квартира относится к специализированному жилищному фонду Иркутской области и предоставлена ФИО3 как лицу из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, по договору найма специализированного жилого помещения от 17 ноября 2021 года №. Несовершеннолетняя ФИО4 в договор найма не включена, пункт 1.4 договора сведений о вселенных совместно с нанимателем членах семьи не содержит. ФИО3 при жизни с заявлением о вселении дочери и включении ее в договор к наймодателю не обращался. Несовершеннолетняя ФИО4 в спорное жилое помещение не вселялась, зарегистрирована и фактически проживает совместно с матерью по адресу: г. Иркутск, <адрес>. Удовлетворение иска повлечет исключение жилого помещения из специализированного жилищного фонда при отсутствии предусмотренных законом условий, что затронет интересы иных лиц из числа детей-сирот, состоящих на учете нуждающихся в жилых помещениях.
Определением от 18 марта 2026 года к участию в деле в качестве соответчика привлечен ФИО3, производство по делу приостановлено в связи с его участием в специальной военной операции.
Определением от 1 июня 2026 года производство по делу возобновлено. Производство по делу в части требований, предъявленных к ФИО3, прекращено в связи с его смертью, поскольку спорное правоотношение не допускает правопреемства.
Заслушав объяснения сторон, исследовав материалы дела, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.
Судом установлено, что жилое помещение общей площадью 31,8 кв. м, расположенное по адресу: г. Иркутск, <адрес>, отнесено к специализированному жилищному фонду Иркутской области.
На основании распоряжения Министерства имущественных отношений Иркутской области от 17 ноября 2021 года №/и указанное жилое помещение предоставлено ФИО3 как лицу из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.
Между Министерством имущественных отношений Иркутской области и ФИО3 заключен договор найма специализированного жилого помещения от 17 ноября 2021 года № сроком на пять лет. Согласно пункту 1.4 договора сведений о членах семьи, вселяемых совместно с нанимателем, договор не содержит.
В силу п. 8 ч. 1 ст. 92 ЖК РФ к специализированным жилым помещениям относятся жилые помещения для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.
По договору найма специализированного жилого помещения наймодатель обязуется передать гражданину-нанимателю жилое помещение за плату во владение и пользование для временного проживания в нем, что следует из ч. 1 ст. 100 ЖК РФ.
Частями 5 и 6 ст. 100 ЖК РФ предусмотрено, что к пользованию специализированными жилыми помещениями по договорам их найма применяются правила, предусмотренные ст. 69 ЖК РФ, а в договоре найма специализированного жилого помещения указываются члены семьи нанимателя.
Как разъяснено в подпункте «д» пункта 41 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении ЖК РФ», в договоре найма специализированного жилого помещения указываются члены семьи нанимателя. Поскольку типовыми договорами найма специализированных жилых помещений нанимателю предоставлено право пользоваться жилым помещением вместе с членами семьи, он вправе вселить в это жилое помещение других лиц в качестве членов своей семьи, в том числе супруга, детей и родителей, с соблюдением требований ст. 70 ЖК РФ.
Согласно ч. 1 ст. 69 ЖК РФ к членам семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма относятся проживающие совместно с ним его супруг, дети и родители.
В соответствии с ч. 1 ст. 70 ЖК РФ наниматель вправе вселить в жилое помещение своих детей в качестве проживающих совместно с ним членов семьи; на вселение к родителям их несовершеннолетних детей не требуется согласие остальных членов семьи нанимателя и согласие наймодателя.
Часть 2 ст. 70 ЖК РФ устанавливает, что вселение граждан в жилое помещение в качестве членов семьи нанимателя влечет необходимость изменения договора в части указания нового члена семьи.
Пунктом 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года № 14 разъяснено, что само по себе несоблюдение требования о внесении в договор сведений о вселенном члене семьи не является основанием для признания такого лица не приобретшим права на жилое помещение, если соблюден установленный ч. 1 ст. 70 ЖК РФ порядок вселения.
Следовательно, отсутствие сведений о ребенке в договоре найма от 17 ноября 2021 года № 5469 само по себе не исключало бы возможности приобретения им права пользования жилым помещением. Для этого должно быть доказано, что ребенок был вселен нанимателем в спорное помещение именно в качестве члена его семьи и проживал в нем совместно с нанимателем.
Частью 3 ст. 109.1 ЖК РФ установлено, что в жилые помещения, предоставленные детям-сиротам, детям, оставшимся без попечения родителей, и лицам из их числа по договорам найма специализированных жилых помещений, могут быть вселены их несовершеннолетние дети и супруг (супруга), указанные лица включаются в договор найма специализированного жилого помещения.
В соответствии с ч. 4 ст. 109.1 ЖК РФ в случае смерти лиц, указанных в части 1 указанной статьи, исполнительный орган субъекта Российской Федерации, осуществляющий управление государственным жилищным фондом, обязан принять решение об исключении жилого помещения из специализированного жилищного фонда и заключить с лицами, указанными в части 3 названной статьи, договор социального найма в отношении данного жилого помещения.
В пункте 14 Обзора практики рассмотрения судами дел, связанных с обеспечением детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, жилыми помещениями, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23 декабря 2020 года, разъяснено, что члены семьи – супруг (супруга) и несовершеннолетние дети – нанимателя специализированного жилого помещения для детей-сирот и лиц из числа детей-сирот, которые были включены в договор найма специализированного жилого помещения и вселены в жилое помещение, в случае смерти нанимателя вправе требовать от уполномоченного органа исключения данного помещения из специализированного жилищного фонда и заключения с ними договора социального найма.
Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами по делу являются факт вселения несовершеннолетней ФИО4 в спорную квартиру нанимателем ФИО3 в качестве члена семьи, факт ее совместного проживания с ним, а также наличие предусмотренных ч. 3 ст. 109.1 ЖК РФ оснований для включения ребенка в договор найма специализированного жилого помещения.
Несовершеннолетняя ФИО4 является дочерью ФИО3, что подтверждено записью акта об установлении отцовства от 30 января 2025 года. Факт родственной связи сторонами не оспаривается.
Суд принимает во внимание пояснения ФИО2 о том, что после рождения дочери она и ребенок определенное время находились в спорной квартире, а также о наличии в квартире детской кроватки и личных вещей ребенка. Эти обстоятельства подтверждают, что ФИО3 поддерживал отношения с дочерью, участвовал в ее воспитании и допускал пребывание ребенка в квартире.
Вместе с тем из тех же пояснений истца следует, что проживание ФИО2 и ребенка в спорной квартире не являлось постоянным. Истец последовательно указывала на периодические уходы из квартиры после конфликтов с ФИО3, проживание по месту жительства ее матери, добровольный окончательный выезд в марте 2025 года, вывоз всех вещей ребенка и отсутствие последующих попыток вселиться в жилое помещение. К моменту убытия ФИО3 на военную службу в мае 2025 года ФИО2 и несовершеннолетняя ФИО4 в спорной квартире не проживали, своих вещей в ней не оставляли и возобновить пользование квартирой не пытались.
Согласно сведениям, приведенным в уточненном исковом заявлении, несовершеннолетняя ФИО4 зарегистрирована по месту жительства матери по адресу: г. Иркутск, <адрес>, фактически проживает совместно с матерью по этому адресу. Материалы дела также содержат характеристику МБДОУ №, из которой усматривается, что родители ребенка совместно не проживают. По месту жительства матери осуществлялся патронаж ребенка, несовершеннолетняя посещает детский сад и прикреплена к медицинской организации.
Само по себе отсутствие регистрации ребенка в спорной квартире не исключает возможности его вселения и приобретения права пользования жилым помещением. Вместе с тем в совокупности с иными исследованными доказательствами данное обстоятельство подтверждает, что местом постоянного проживания ФИО4 являлось жилое помещение по адресу проживания ее матери, а не спорная квартира.
Свидетель ФИО7 пояснила, что знакома с ФИО2 примерно с 2023 года, поскольку часто посещала свою тетю, проживавшую в <адрес> видела ФИО3 с дочерью во дворе дома, преимущественно в выходные дни, последний раз – летом 2024 года. Вместе с тем ФИО7 прямо указала, что ей неизвестно, проживали ли ФИО2 и ФИО4 в спорной квартире.
Суд принимает показания ФИО7 в той части, в которой они основаны на ее личном восприятии: ребенок поддерживал общение с отцом, они вместе находились на детской площадке возле дома. Однако эти показания не подтверждают юридически значимый факт вселения ФИО4 в спорную квартиру в качестве члена семьи нанимателя и постоянного совместного проживания с ним.
Свидетель ФИО8, являющаяся матерью истца и бабушкой несовершеннолетней ФИО4, пояснила, что после рождения ребенка ФИО2, ФИО3 и ФИО4 первоначально проживали около трех-четырех месяцев по адресу: г. Иркутск, <адрес>, затем переехали в спорную квартиру. По утверждению свидетеля, в квартире на <адрес> семья проживала около одного года, позднее родители ребенка стали жить раздельно, а детская кроватка и вещи ФИО4 были вывезены.
Показания ФИО8 не отвергаются судом лишь вследствие родства со стороной по делу. Вместе с тем они подлежат оценке в совокупности с иными доказательствами. Эти показания подтверждают отдельные периоды нахождения истца и ребенка в квартире ФИО3, однако одновременно указывают на прекращение проживания, вывоз вещей ребенка и проживание несовершеннолетней с матерью по иному адресу.
Суд приходит к выводу, что пояснения истца и показания свидетелей в совокупности подтверждают поддержание ФИО3 семейных отношений с дочерью и отдельные периоды ее пребывания в спорном жилом помещении. Однако указанные обстоятельства не являются достаточными для вывода о том, что ФИО4 была вселена ФИО3 в спорное жилое помещение как член его семьи с приобретением самостоятельного и сохраняемого после смерти нанимателя права пользования специализированным жилым помещением.
Объективных доказательств, подтверждающих, что ФИО3 осуществил вселение дочери в качестве постоянно проживающего с ним члена семьи, обратился к наймодателю с заявлением о внесении соответствующих изменений в договор либо иным образом выразил волю на закрепление за дочерью права пользования специализированным жилым помещением, истцом не представлено.
При этом суд учитывает, что само по себе отсутствие такого заявления не имеет решающего значения, поскольку для вселения несовершеннолетнего ребенка согласие наймодателя не требуется. Однако отсутствие сведений о волеизъявлении нанимателя в совокупности с отсутствием ребенка в договоре найма, ее регистрацией и фактическим проживанием с матерью по иному адресу, вывозом всех вещей ребенка из спорной квартиры, прекращением пользования квартирой до смерти нанимателя и отсутствием доказательств постоянного совместного проживания не позволяет признать факт вселения несовершеннолетней ФИО4 в спорное жилое помещение доказанным.
Ссылка истца на ч. 2 ст. 20 ГК РФ, согласно которой местом жительства несовершеннолетних, не достигших четырнадцати лет, признается место жительства их законных представителей – родителей, усыновителей или опекунов, не является основанием для удовлетворения иска.
Указанная норма определяет место жительства несовершеннолетнего для целей гражданского законодательства, но не устанавливает самостоятельного права ребенка на пользование каждым жилым помещением, нанимателем которого является один из его родителей. При раздельном проживании родителей вопрос о фактическом месте жительства ребенка разрешается с учетом конкретных обстоятельств. В настоящем деле установлено, что несовершеннолетняя ФИО4 проживает с матерью по адресу: г. Иркутск, <адрес>.
Довод о том, что ФИО4 является единственным ребенком ФИО3 и его наследником, правового значения для разрешения заявленных требований не имеет. Жилищные права, предусмотренные частями 3 и 4 ст. 109.1 ЖК РФ, возникают не в силу родства или наследования как таковых, а при установлении предусмотренных законом условий вселения ребенка в специализированное жилое помещение и включения его в договор найма.
Статья 21 Федерального закона от 12 января 1995 года № 5-ФЗ «О ветеранах» устанавливает меры социальной поддержки членов семей погибших (умерших) ветеранов боевых действий и военнослужащих, погибших при исполнении обязанностей военной службы. Эта норма не регулирует основания вселения в специализированное жилое помещение, включения в договор его найма, исключения помещения из специализированного жилищного фонда либо заключения договора социального найма в порядке ч. 4 ст. 109.1 ЖК РФ. Поэтому ст. 21 Федерального закона «О ветеранах» не может служить самостоятельным основанием для возложения на Министерство имущественных отношений Иркутской области заявленной обязанности.
Довод Министерства имущественных отношений Иркутской области о количестве лиц из числа детей-сирот, состоящих на учете нуждающихся в жилых помещениях, не является самостоятельным основанием для отказа в иске. Вопрос о наличии или отсутствии у ФИО4 права на спорное жилое помещение разрешается на основании установленных обстоятельств и подлежащих применению положений ЖК РФ. Вместе с тем отсутствие у несовершеннолетней предусмотренного законом права на сохранение за ней специализированного жилого помещения исключает обязанность уполномоченного органа изменить договор найма либо исключить квартиру из специализированного жилищного фонда.
При изложенных обстоятельствах суд приходит к выводу, что правовых оснований для включения несовершеннолетней ФИО4 в число членов семьи нанимателя ФИО3 и внесения изменений в договор найма специализированного жилого помещения от 17 ноября 2021 года № не имеется.
В силу ч. 1 ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.
Согласно пп. 15 п. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации от уплаты государственной пошлины освобождаются истцы по делам о защите прав и законных интересов ребенка.
Иск предъявлен ФИО2 в интересах несовершеннолетней ФИО4, поэтому государственная пошлина при обращении в суд истцом не уплачивалась. Доказательства несения сторонами иных судебных издержек и заявления об их взыскании в материалах дела отсутствуют. Вопрос о взыскании судебных расходов судом не разрешается.
Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО2, действующей в интересах несовершеннолетней ФИО13, к Министерству имущественных отношений Иркутской области о включении ФИО12, 1 ноября 2021 года рождения (СНИЛС №) в число членов семьи нанимателя ФИО3 для внесения изменений в договор найма жилого помещения, расположенного по адресу: г. Иркутск, <адрес>, – оставить без удовлетворения.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Ленинский районный суд г. Иркутска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья М.А. Глухова
Мотивированное решение составлено 31 июля 2026 года.