РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
28 сентября 2026 года г. Иркутск
Ленинский районный суд г. Иркутска в составе председательствующего судьи Глуховой М.А., при секретаре судебного заседания Балдаеве Д.А., с участием представителя истца ФИО5, представителя ответчика ФИО4, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1278/2026 (УИД 38RS0034-01-2026-000555-13) по иску ФИО2 к Публичному акционерному обществу «Сбербанк России» о признании кредитного договора недействительным и признании задолженности отсутствующей,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2 обратилась в суд с иском к ПАО «Сбербанк России», в котором просила признать недействительным кредитный договор № от 19 февраля 2025 года, а также признать отсутствующей задолженность по указанному договору.
В обоснование требований истец указала, что в феврале 2025 года неизвестные лица, представлявшиеся сотрудниками оператора связи, портала государственных услуг, Банка России и Росфинмониторинга, ввели ее в заблуждение относительно угрозы хищения персональных данных и оформления на ее имя кредита. Действуя по их указаниям, она совершала операции с денежными средствами, считая, что участвует в процедуре закрытия кредита, оформленного мошенниками. О наличии действующего обязательства перед ПАО «Сбербанк России» она, по ее утверждению, узнала 17 марта 2025 года после получения сообщения о предстоящем платеже.
Истец полагала, что кредитный договор заключен при отсутствии ее свободного и осознанного волеизъявления, под влиянием обмана третьих лиц, а банк не проявил требуемой от профессионального участника оборота осмотрительности. В дополнительном обосновании иска указала, что кредитная заявка направлялась с использованием нетипичного для нее интернет-соединения, в заявлении-анкете был отражен доход в размере 1 500 000 руб., не соответствовавший ее действительным доходам, а период между направлением заявки и зачислением кредитных средств составил около трех минут.
Истец ФИО2 о времени и месте рассмотрения дела судом извещена, участия в судебном заседании не принимала. Ранее суду пояснила, что в спорный период училась, готовилась к экзаменам и действовала под влиянием звонивших лиц. Она полагала, что кредитные денежные средства принадлежат Банку России и используются для закрытия ранее оформленного мошенниками кредита. О случившемся родственникам не сообщала, поскольку была предупреждена о конфиденциальности проводимых операций и возможной ответственности за разглашение информации.
Представитель истца ФИО5 в судебном заседании иск поддержала по изложенным в нем основаниям. Считала, что обстоятельства дистанционного оформления кредита, сведения об устройстве и интернет-соединении, размер заявленного дохода, нетипичный характер операций и последующее движение денежных средств должны были вызвать у банка сомнения в наличии действительного волеизъявления заемщика.
Представитель ПАО «Сбербанк России» ФИО4 в судебном заседании иск не признала. Пояснила, что кредитный договор заключен в электронной форме с соблюдением требований законодательства. Заявление-анкета и индивидуальные условия подписаны простой электронной подписью путем ввода одноразового пароля, направленного на абонентский номер, длительное время использовавшийся истцом для дистанционного банковского обслуживания. Сумма кредита зачислена на банковский счет ФИО2, после чего она самостоятельно распорядилась денежными средствами, в том числе перевела их на принадлежащий ей счет в ПАО «Банк ВТБ». Банк направлял сообщения с указанием суммы кредита, срока, процентной ставки и предупреждением о недопустимости передачи кода посторонним лицам. По мнению ответчика, банк не знал и не должен был знать об обмане истца третьими лицами, а заблуждение истца касалось мотива совершения сделки.
Свидетель ФИО6 (мать истца) показала, что ФИО2 пользуется абонентским номером, оформленным на имя свидетеля. В спорный период дочь была замкнутой и подавленной, однако о телефонных разговорах и операциях с денежными средствами ей не сообщала. О произошедшем свидетель узнала позднее, после чего было принято решение обратиться в правоохранительные органы. Свидетель характеризовала истца как спокойного, доброго и ответственного человека, ранее не оформлявшего кредиты и не совершавшего крупных переводов.
Исследовав материалы дела, выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, показания свидетеля и оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.
Согласно ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
В силу п. 1 ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. В соответствии с пунктом 2 той же статьи договор заключается посредством направления оферты одной из сторон и ее акцепта другой стороной.
Пунктом 1 ст. 160 ГК РФ предусмотрено, что письменная форма сделки считается соблюденной при совершении лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести на материальном носителе в неизменном виде содержание сделки, если использован способ, позволяющий достоверно определить лицо, выразившее волю.
В соответствии со ст. 820 ГК РФ кредитный договор должен быть заключен в письменной форме. Несоблюдение письменной формы влечет его ничтожность.
Согласно ч. 6 ст. 7 Федерального закона от 21 декабря 2013 года № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» договор потребительского кредита считается заключенным, если между сторонами достигнуто согласие по всем индивидуальным условиям договора, указанным в ч. 9 ст. 5 этого федерального закона.
В силу ч. 14 ст. 7 названного федерального закона документы, необходимые для заключения договора потребительского кредита, включая индивидуальные условия и заявление о предоставлении кредита, могут быть подписаны сторонами с использованием аналога собственноручной подписи способом, подтверждающим ее принадлежность сторонам, и направлены с использованием информационно-телекоммуникационных сетей.
Частью 2 ст. 5 Федерального закона от 6 апреля 2011 года № 63-ФЗ «Об электронной подписи» установлено, что простой электронной подписью является электронная подпись, которая посредством использования кодов, паролей или иных средств подтверждает факт формирования электронной подписи определенным лицом.
В соответствии с ч. 2 ст. 6 данного федерального закона информация, подписанная простой электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных законом, иными нормативными правовыми актами или соглашением участников электронного взаимодействия.
Части 1 и 2 ст. 9 Федерального закона № 63-ФЗ предусматривают, что электронный документ считается подписанным простой электронной подписью, если ключ такой подписи применен по правилам оператора информационной системы и документ содержит информацию о лице, от имени которого он создан или отправлен. Соглашение участников электронного взаимодействия должно устанавливать правила определения подписавшего документ лица и обязанность сохранять конфиденциальность ключа простой электронной подписи.
Как разъяснено в пункте 13 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23 октября 2024 года, идентификация лица при дистанционном заключении договора обеспечивается не только наличием технических признаков простой электронной подписи – кодов и паролей, но и подтверждением факта формирования подписи определенным лицом.
Из материалов дела следует, что 19 февраля 2025 года от имени ФИО2 посредством системы «Сбербанк Онлайн» оформлены заявление-анкета и индивидуальные условия договора потребительского кредита №.
Согласно индивидуальным условиям сумма кредита составила 600 000 руб., срок возврата – 60 месяцев, процентная ставка – 31,20% годовых, размер ежемесячного аннуитетного платежа – 19 856,60 руб., дата первого платежа – 19 марта 2025 года. Кредит подлежал зачислению на счет №, открытый на имя ФИО2
Пунктом 21 индивидуальных условий предусмотрено, что документ оформляется в электронной форме, а его подписанием признаются подтверждение операции в системе «Сбербанк Онлайн» и ввод одноразового пароля, являющегося простой электронной подписью в соответствии с условиями банковского обслуживания.
В документе содержатся сведения о подписании ФИО2 индивидуальных условий простой электронной подписью 19 февраля 2025 года в 13 часов 06 минут 22 секунды, указаны использованный абонентский номер, код авторизации и номер операции в автоматизированной системе.
Из журнала сообщений следует, что 19 февраля 2025 года в 13 часов 04 минуты на используемый истцом абонентский номер направлено сообщение: «Получение кредита: 600 000 р., срок 60 мес., 31,2% годовых, карта зачисления №. Код: №. Никому его не сообщайте. Если вы не совершали операцию, позвоните на 900». Сообщение было доставлено.
До этого, в 13 часов 01 минуту, на тот же номер был направлен и доставлен код № для входа в систему «Сбербанк Онлайн» с предупреждением не сообщать его другим лицам.
Согласно сведениям автоматизированной системы, 19 февраля 2025 года в 13 часов 03 минуты 56 секунд создана заявка на кредит, в 13 часов 06 минут 22 секунды подписаны кредитные документы, а в 13 часов 06 минут 45 секунд кредитные денежные средства зачислены на принадлежащий ФИО2 счет.
Заявлением от 3 сентября 2020 года подтверждается подключение ФИО2 к услуге SMS-банка по номеру телефона +7 № и привязка этого номера к банковской карте истца. Регистрация в приложении «Сбербанк Онлайн» произведена 1 августа 2024 года, после чего истец систематически пользовалась данным приложением и дистанционными банковскими сервисами.
Ответ ПАО «МТС» о регистрации абонентского номера на имя ФИО6 приведенных обстоятельств не опровергает. Из показаний самой ФИО6 следует, что этим номером фактически пользовалась ее дочь ФИО2 Номер был заявлен банку самим истцом и длительное время использовался для получения банковских уведомлений и подтверждения операций.
Истец не ссылалась на утрату телефона или SIM-карты, не указывала на замену абонентского номера, не заявляла о прекращении доступа к банковскому приложению до совершения спорных операций. Доказательств неправомерной замены SIM-карты либо регистрации нового мобильного устройства в системе банка на дату оформления кредита не представлено.
После зачисления кредита на ее счет ФИО2 вошла в приложение, обнаружила поступление 600 000 руб. и в тот же день двумя операциями перевела 200 000 руб. и 400 000 руб. на принадлежащий ей счет в ПАО «Банк ВТБ». В дальнейшем она лично совершала действия по снятию, внесению и переводу денежных средств.
Перечисленные обстоятельства в их совокупности позволяют установить, что оферта на заключение кредитного договора была акцептована ФИО2 посредством заранее согласованного с банком способа электронной идентификации и подписания документов. Истец совершала не только технические действия, создававшие возможность для реализации воли неизвестного лица, но и собственные последовательные действия по получению кредита и распоряжению поступившими средствами, хотя цель и мотив этих действий были сформированы под влиянием сообщенной ей третьими лицами ложной информации.
Таким образом, письменная форма договора соблюдена, индивидуальные условия согласованы, кредит предоставлен на счет истца. Оснований для вывода о ничтожности договора по ст. 820 и п. 2 ст. 168 ГК РФ суд не усматривает.
Правовая позиция, изложенная в пункте 3 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2025), в данном случае неприменима. Она относится к ситуации, когда от имени гражданина в мобильном приложении действовали посторонние лица и гражданин не принимал участия в заключении договора. В рассматриваемом деле установлено участие ФИО2 в последовательности действий, направленных на получение и последующее использование кредитных средств.
В соответствии с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная дееспособным гражданином, находившимся в момент ее совершения в состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску такого гражданина.
Для установления психического состояния истца определением суда от 16 июля 2026 года была назначена амбулаторная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.
Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов ОГБУЗ «Иркутский областной психоневрологический диспансер» от 10 августа 2026 года № ФИО2 в момент заключения кредитного договора каким-либо хроническим или временным психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным состоянием психики не страдала. Она могла понимать значение своих действий, руководить ими, прогнозировать последствия собственных поступков и критически оценивать происходящее.
Эксперт-психолог установил, что в юридически значимый период ФИО2 находилась в состоянии эмоционального напряжения, вызванного манипулятивным воздействием третьих лиц. Вместе с тем это состояние не оказало существенного влияния на ее сознание и поведение, не нарушило способность к выбору иной стратегии, не повлекло утраты критического мышления и контроля над поведением. Признаков повышенной внушаемости и пассивной подчиняемости как устойчивых личностных особенностей не выявлено.
Заключение составлено комиссией компетентных экспертов, предупрежденных об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, содержит описание исследовательских методов, сведения о документах и материалах, подвергнутых анализу, а также мотивированные ответы на поставленные судом вопросы. Выводы комиссии последовательны, согласуются с исследовательской частью и другими доказательствами. Оснований сомневаться в их обоснованности у суда не имеется.
Показания свидетеля ФИО6 о подавленном состоянии и замкнутости дочери суд принимает как подтверждение эмоционального напряжения истца, однако они не опровергают заключение экспертов и не свидетельствуют о неспособности ФИО2 понимать значение своих действий или руководить ими.
Следовательно, предусмотренных п. 1 ст. 177 ГК РФ оснований недействительности сделки не установлено.
В соответствии с п. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана недействительной, если заблуждение было настолько существенным, что сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.
Пунктом 2 данной статьи определено, что заблуждение предполагается существенным, в частности, когда оно касается предмета или природы сделки, лица, с которым сторона вступает в сделку, либо обстоятельства, упомянутого в волеизъявлении или очевидного для другой стороны. В силу п. 3 ст. 178 ГК РФ заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.
Пункт 5 ст. 178 ГК РФ предоставляет суду право отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение было таким, что его не могло распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.
Судом установлено, что ФИО2 понимала внешний характер совершаемых действий – получение на свой счет 600 000 руб., последующий перевод этих средств на принадлежащий ей счет в другом банке, снятие денежных средств и их дальнейшее перечисление по реквизитам, сообщенным третьими лицами. Ее заблуждение состояло в ложном представлении о цели этих операций – необходимости «закрытия» ранее оформленного мошенниками кредита и исполнения указаний якобы государственных органов.
Между тем условия кредитования были указаны непосредственно в сообщении банка – сумма 600 000 руб., срок 60 месяцев, ставка 31,2% годовых. Сообщение содержало прямое предупреждение не сообщать код другим лицам и предложение позвонить на №, если операция не совершалась клиентом.
Таким образом, заблуждение истца относилось не к предмету, природе или стороне кредитного договора, а к мотиву, по которому она согласилась на получение кредита и последующее распоряжение денежными средствами. Такое заблуждение в силу п. 3 ст. 178 ГК РФ не образует самостоятельного основания недействительности сделки.
Кроме того, из заключения экспертов следует, что ФИО2 сохраняла возможность проверки полученной информации, критическое мышление и способность избрать иную стратегию поведения. Обстоятельства, сообщенные истцу третьими лицами, не были известны банку и объективно не могли быть распознаны им до заключения договора только из содержания совершенных в информационной системе действий.
Пунктом 2 ст. 179 ГК РФ установлено, что сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной по иску потерпевшего. Если обман совершен третьим лицом, сделка может быть признана недействительной при условии, что другая сторона знала или должна была знать об обмане.
В пункте 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При обмане со стороны третьего лица необходимо установить, знала или должна была знать об обмане другая сторона сделки.
Постановлением следователя от 20 марта 2025 года возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, по факту хищения путем обмана денежных средств ФИО2 в размере 608 000 руб. ФИО2 признана потерпевшей. Постановлением от 20 мая 2025 года предварительное следствие приостановлено в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.
Названные процессуальные документы, объяснения истца, протокол ее допроса, показания свидетеля ФИО6 и заключение экспертов подтверждают, что ФИО2 подвергалась манипулятивному воздействию неизвестных лиц и совершала действия под влиянием сообщенной ими ложной информации.
Вместе с тем постановления органов предварительного следствия не обладают преюдициальной силой, предусмотренной ч. 4 ст. 61 ГПК РФ, поскольку не являются вступившим в законную силу приговором или иным судебным постановлением, устанавливающим совершение конкретным лицом соответствующих действий. Эти документы оцениваются судом наряду с иными доказательствами.
Само наличие обмана со стороны неизвестных лиц недостаточно для признания кредитного договора недействительным по п. 2 ст. 179 ГК РФ. Необходимым условием является осведомленность банка об обмане либо наличие обстоятельств, в силу которых банк должен был его распознать.
Доказательств связи неизвестных лиц с ПАО «Сбербанк России», наличия между ними отношений представительства, трудовых отношений либо содействия банка их действиям не представлено. Не установлено и получение банком до заключения договора от истца сведений о совершаемом в отношении нее обмане.
Следовательно, обязательное условие признания сделки недействительной по абзацу третьему п. 2 ст. 179 ГК РФ отсутствует.
В Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2022 года № 2669-О обращено внимание на необходимость исследования добросовестности и осмотрительности кредитной организации. При дистанционном оформлении договора повышенных мер предосторожности требует, в частности, сочетание заявки на кредит с незамедлительным распоряжением о перечислении кредитных денежных средств третьему лицу.
Пунктом 12 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23 октября 2024 года, предусмотрено, что порядок заключения договора потребительского кредита с использованием информационно-телекоммуникационного сервиса должен обеспечивать безопасность дистанционного предоставления банковских услуг и соблюдение установленных законом гарантий прав потребителя, включая право на осознанный выбор финансовой услуги.
В силу ч. 1 ст. 56 ГПК РФ на банк возлагается обязанность доказать соблюдение предусмотренного законом порядка заключения договора и надлежащую идентификацию лица, выразившего волю на его заключение.
На дату спорных отношений действовал приказ Банка России от 27 июня 2024 года № №, которым с 25 июля 2024 года были установлены признаки перевода денежных средств без добровольного согласия клиента, включая совершение операции с согласия, полученного под влиянием обмана или при злоупотреблении доверием. Приказ Банка России от 27 сентября 2018 года № №, на который ссылалась сторона истца, с 25 июля 2024 года был отменен, а потому к операциям февраля 2025 года применению не подлежал.
При оценке действий банка суд учитывает, что кредит был предоставлен не по распоряжению о немедленном перечислении средств постороннему получателю, а путем зачисления на счет самой ФИО2 в ПАО «Сбербанк России». В дальнейшем истец перевела 600 000 руб. на собственный счет в ПАО «Банк ВТБ». Таким образом, установленное в Определении Конституционного Суда Российской Федерации № 2669-О сочетание заявки на кредит с незамедлительным распоряжением банку-кредитору о перечислении кредитных средств третьему лицу отсутствовало.
До заключения договора банк направил на длительно использовавшийся истцом номер сообщение с точными параметрами кредита и предупреждением о недопустимости разглашения кода. Кредитные документы содержали сведения об истце, параметрах кредита и порядке подписания. Денежные средства зачислены на принадлежащий ей счет.
Материалами дела также подтверждается, что после выявления нетипичных операций банк применял меры антифрод-контроля. Так, 19 февраля 2025 года в 14 часов 47 минут был остановлен подозрительный перевод, 20 февраля 2025 года банком заблокирована карта и остановлено снятие 250 000 руб., 21 февраля 2025 года приостановлены операция в офисе и снятие денежных средств с направлением истцу прямого предупреждения о действиях мошенников, представляющихся сотрудниками банков и государственных органов.
Названные обстоятельства свидетельствуют не о бездействии банка, а о функционировании системы выявления и приостановления подозрительных операций.
Довод истца о подаче заявки с иного устройства сам по себе не подтверждает оформление договора посторонним лицом. Из выгрузки автоматизированной системы следует, что заявка подавалась через веб-версию системы после успешного входа с применением средств идентификации и аутентификации. Сведения, достоверно подтверждающие нахождение использовавшегося устройства в Москве либо ином регионе вне места нахождения истца, материалы дела не содержат. Представленные результаты проверки IP-адресов в общедоступном сервисе не являются заключением специалиста и сами по себе не позволяют установить конкретное местонахождение пользователя.
Указание в заявлении-анкете дохода в размере 1 500 000 руб. при отличающихся фактических доходах истца также не свидетельствует об отсутствии ее волеизъявления. Проверка платежеспособности относится к оценке банком собственного кредитного риска. Само по себе ненадлежащее заполнение заемщиком сведений о доходе либо их автоматизированная обработка не влечет недействительности договора и не подтверждает осведомленность банка об обмане со стороны третьих лиц.
Краткий промежуток времени между подачей заявки и предоставлением заранее одобренного кредита обусловлен автоматизированным дистанционным порядком оказания услуги и при наличии многоступенчатого подтверждения операции не свидетельствует о несоблюдении письменной формы договора либо о недобросовестности банка.
При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что ответчик доказал соблюдение порядка заключения электронного договора и применение предусмотренных мер идентификации и контроля. Достоверных доказательств того, что банк знал или должен был знать о психологическом воздействии третьих лиц на ФИО2 непосредственно при заключении кредитного договора, не представлено.
В соответствии с частями 1-4 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость и достоверность каждого доказательства, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.
Объяснения ФИО2 о воздействии неизвестных лиц согласуются с материалами уголовного дела, показаниями ФИО6 и заключением экспертов в части наличия обмана и эмоционального напряжения.
Вместе с тем данные доказательства не подтверждают отсутствие у истца способности понимать значение своих действий, отсутствие ее волеизъявления на получение кредита либо осведомленность банка о действиях третьих лиц.
Письменные доказательства ответчика – заявление на подключение SMS-банка, сведения о регистрации в системе «Сбербанк Онлайн», журналы входов, сообщений и операций, заявление-анкета, индивидуальные условия договора и отчет по счету – взаимно согласуются и подтверждают последовательность заключения договора, направление одноразового кода на используемый истцом номер, подписание электронных документов и зачисление кредита на ее счет.
Показания ФИО6 суд признает достоверными в части фактического использования истцом абонентского номера и эмоционального состояния ФИО2 после произошедшего. Вместе с тем свидетель не присутствовала при заключении договора, о разговорах истца с неизвестными лицами узнала позднее и не может подтвердить отсутствие волеизъявления истца либо осведомленность банка об обмане.
Заключение комиссии экспертов № суд принимает в качестве относимого, допустимого и достоверного доказательства психического и психологического состояния ФИО2 в юридически значимый период. Оснований для его отклонения или назначения повторной экспертизы не установлено.
Установленные судом обстоятельства свидетельствуют, что воля ФИО2 на получение кредитных средств была сформирована под воздействием ложной информации третьих лиц, однако истец сохраняла способность понимать фактическое содержание своих действий и руководить ими. При этом банк об обмане не знал и по обстоятельствам заключения договора не должен был знать.
Следовательно, правовых оснований для признания кредитного договора недействительным по статьям 168, 177, 178 либо п. 2 ст. 179 ГК РФ не имеется.
Требование о признании задолженности отсутствующей является производным от требования о недействительности договора. Поскольку кредитный договор заключен в предусмотренной законом форме и сохраняет силу, оснований для признания задолженности по нему отсутствующей также не имеется.
Настоящий спор связан с оказанием гражданину финансовой услуги и защитой прав потребителя. В силу п. 3 ст. 17 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № «О защите прав потребителей», подп. 4 п. 2 и п. 3 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации истец при цене иска, не превышающей 1 000 000 руб., освобожден от уплаты государственной пошлины.
ФИО2 при обращении в суд уплачена государственная пошлина. Поскольку указанная пошлина уплате не подлежала, истцу следует разъяснить право на ее возврат в порядке ст. 333.40 Налогового кодекса Российской Федерации.
Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО2 (СНИЛС №) к Публичному акционерному обществу «Сбербанк России» (ИНН №, ОГРН №) о признании кредитного договора от 19 февраля 2025 года, заключенного между ФИО2 и Публичным акционерным обществом «Сбербанк России» недействительным, о признании задолженности по указанному кредитному договору отсутствующей, – оставить без удовлетворения.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Ленинский районный суд г. Иркутска в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья М.А. Глухова
Мотивированное решение изготовлено 8 октября 2026 года.