РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
23 сентября 2026 года г. Иркутск
Ленинский районный суд г. Иркутска в составе председательствующего судьи Глуховой М.А., при секретаре судебного заседания Алексеевой Н.М., с участием прокурора ФИО9, представителя истца ФИО5, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1587/2026 (УИД 38RS0034-01-2026-001150-71) по иску ФИО2, действующего в интересах несовершеннолетней ФИО3, к Муниципальному бюджетному общеобразовательному учреждению города Иркутска средней общеобразовательной школе № о компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2, действуя в интересах несовершеннолетней дочери ФИО3, 9 января 2018 года рождения, обратился в суд с иском к Муниципальному бюджетному общеобразовательному учреждению города Иркутска средней общеобразовательной школе № (далее – МБОУ г. Иркутска СОШ №, школа) о компенсации морального вреда в размере 500 001 руб., указав, что 4 июня 2025 года во время нахождения на организованной на базе школы летней площадке ребенок при движении по коридору без сопровождения учителей споткнулся и при падении получил закрытый перелом правой плечевой кости, в связи с чем испытал сильную физическую боль, страх повторения ситуации, испуг, стресс, нарушение сна, дискомфорт из-за необходимости лечения. Истец полагает, что травма явилась следствием отсутствия должного надзора и контроля со стороны работников школы, обязанной обеспечить безопасные условия пребывания ребенка, и сослался на ст. 151, 1064, 1073, 1074 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).
Истец ФИО2 о времени и месте рассмотрения дела судом извещался, участия в судебном заседании не принимал.
Представитель истца ФИО5 в судебном заседании исковые требования поддержала в полном объеме.
Представитель истца ФИО6 о времени и месте рассмотрения дела судом извещен, участия в судебном заседании не принимал. Ранее суду пояснил, что локальными актами школы бег по коридорам запрещен, а воспитатели обязаны находиться с детьми и пресекать опасные действия. Инструктаж семилетнего ребенка не заменяет надзора, а помощь, оказанная после травмы, не доказывает надлежащего контроля до нее. Поведение матери после происшествия с падением ребенка не связано.
Представитель ответчика МБОУ г. Иркутска СОШ № – директор ФИО7 о времени и месте рассмотрения дела судом извещен, участия в судебном заседании не принимал, ранее пояснил суду, что дети после завтрака возвращались в кабинет в сопровождении педагога ФИО15 и находились в поле зрения педагогов. ФИО3 упала вследствие собственного резкого поворота. С детьми был проведен инструктаж по правилам поведения в лагере. После падения ребенку своевременно оказана необходимая помощь. Против удовлетворения исковых требований возражал.
Третье лицо Администрация города Иркутска о времени и месте рассмотрения дела судом извещено, участия в судебном заседании не принимало. Ранее представитель ФИО8 суду пояснила, что ФИО3 не поскользнулась на покрытии пола; пол в коридоре являлся ровным, без сколов, помещение имело достаточное освещение. Воздействия третьих лиц на ребенка не имелось. Педагоги находились рядом с детьми и незамедлительно отреагировали на произошедшее, действия ребенка носили спонтанный и непредвиденный характер, который невозможно было предотвратить и при надлежащем надзоре. Полагала, что причинно-следственная связь между действиями (бездействием) работников школы, падением ребенка и наступившими последствиями отсутствует, ответчиком приняты все возможные меры как до, так и после несчастного случая.
Третье лицо Департамент образования комитета по социальной политике и культуре администрации города Иркутска о времени и месте рассмотрения дела судом извещено, участия в судебном заседании не принимало.
Третье лицо ФИО15 о времени и месте рассмотрения дела судом извещалась, участия в судебном заседании не принимала, ранее суду пояснила, что более тридцати лет работает в школе, в период работы летней площадки являлась воспитателем. После завтрака дети направлялись в кабинет, перед которым ФИО3 упала ей под ноги. В тот момент она находилась с детьми одна, наклонилась к ребенку, ФИО3 не плакала, жаловалась на боль в руке. Ребенка не поднимали и не перемещали. После прибытия медицинского работника ребенок был осмотрен, организована доставка в травмпункт. Оперативно связаться с матерью ребенка не удалось. На момент происшествия о наличии у ребенка перелома никто не предполагал.
Прокурор ФИО9 полагала исковые требования подлежащими частичному удовлетворению с определением размера компенсации с учетом требований разумности и справедливости, а поскольку вред причинен вследствие ненадлежащего оказания услуги по организации и обеспечению отдыха и оздоровления ребенка, подлежащим взысканию с ответчика штраф в размере 50% от присужденной суммы на основании п. 6 ст. 13 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей).
Свидетель ФИО10 суду показала, что является классным руководителем ФИО3 В момент происшествия она находилась в рабочем кабинете, о травме ребенка ей сообщила педагог-психолог, после чего она спустилась к месту нахождения ФИО3, которой оказывалась первая помощь и ожидалось прибытие бригады скорой медицинской помощи. Она неоднократно пыталась связаться с матерью ребенка по телефону, однако безрезультатно. Впоследствии она приехала по месту проживания ФИО3, дверь открыла бабушка ребенка. По внешним признакам мать девочки находилась в состоянии алкогольного опьянения и не вполне понимала происходящее, в связи с чем ФИО10 попросила бабушку ребенка проехать в медицинскую организацию. В больнице ФИО3 сообщила свидетелю, что повернулась вокруг себя и упала. Вечером ФИО10 созванивалась с бабушкой ребенка, которая сообщила о повышении температуры у девочки. ФИО3 характеризовала положительно, указала, что сведений о наличии у ребенка психоэмоциональных особенностей не имелось. Приблизительно через четыре недели после травмы ребенку сняли лангету.
Свидетель ФИО11 суду показала, что, находясь на работе, поднялась к учителю начальных классов, от которого узнала о падении ребенка. Работники школы пытались связаться с матерью ФИО3, однако телефонные звонки оставались без ответа. Впоследствии они прибыли по месту жительства ребенка, где мать девочки находилась в плохом состоянии и не понимала обращенной к ней речи, бабушка ребенка взяла необходимые документы и направилась в больницу. ФИО3 не плакала, подробно рассказывала о падении.
Суд на основании ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.
Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, показания свидетелей, заключение прокурора, исследовав письменные доказательства, в том числе, материал проверки КУСП №, суд приходит к следующему.
В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Вред, причиненный личности гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред, которое освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 1 и 2 ст. 1064 ГК РФ).
Если малолетний гражданин причинил вред во время, когда он временно находился под надзором образовательной организации, эта организация отвечает за причиненный вред, если не докажет, что вред возник не по ее вине при осуществлении надзора (п. 3 ст. 1073 ГК РФ).
В случае причинения вреда малолетним (в том числе и самому себе) в период его временного нахождения в образовательной организации (например, в детском саду, общеобразовательной школе, гимназии, лицее), осуществлявшей за ним в этот период надзор, эта организация обязана возместить причиненный малолетним вред, если не докажет, что он возник не по ее вине при осуществлении надзора. Такие организации отвечают за неосуществление должного надзора за малолетним в момент причинения вреда (абз. 3 п. 14, подп. «а» п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», далее – постановление Пленума № 1).
Действующее законодательство исходит из презумпции виновности образовательного или иного учреждения в причинении вреда несовершеннолетним во время нахождения его под надзором данного учреждения (п. 9 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2019), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 ноября 2019 года).
Образовательная организация обязана создавать безопасные условия воспитания обучающихся, присмотра и ухода за обучающимися, их содержания в соответствии с установленными нормами, обеспечивающими жизнь и здоровье обучающихся; охрана здоровья обучающихся включает обеспечение их безопасности и профилактику несчастных случаев во время пребывания в организации (п. 2 ч. 6 ст. 28, п. 8 и 9 ч. 1 ст. 41 Федерального закона от 29 декабря 2012 года № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации»).
Лагеря, организованные образовательными организациями, осуществляющими организацию отдыха и оздоровления обучающихся в каникулярное время, с дневным пребыванием относятся к организациям отдыха детей и их оздоровления, оказывающим услуги по организации отдыха и оздоровления детей, и обязаны создавать безопасные условия пребывания в них детей, присмотра и ухода за детьми (ст. 1, п. 2 ст. 12 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации», далее – Закон об основных гарантиях прав ребенка).
Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда. Привлечение лица, причинившего вред здоровью, к уголовной или административной ответственности не является обязательным условием для удовлетворения иска. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное (п. 12, 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», далее – постановление Пленума № 33).
Судом установлено, что приказом и.о. директора МБОУ г. Иркутска СОШ № от 15 мая 2025 года №, изданным на основании приказа начальника Департамента образования комитета по социальной политике и культуре администрации города Иркутска от 25 февраля 2025 года №, и приказом от 29 мая 2025 года № на базе школы с 2 по 24 июня 2025 года организован лагерь с дневным пребыванием детей «Время первых» для 180 обучающихся с режимом работы с 8.30 до 18.00 и родительской платой за содержание ребенка в размере 2 115 руб.
14 мая 2025 года между школой (исполнитель) и ФИО12, матерью ФИО3 (заказчик), заключен договор об оказании услуг, связанных с содержанием ребенка в лагере дневного пребывания детей, по которому исполнитель обязался оказать услуги по организации и обеспечению отдыха и оздоровления ФИО3 в лагере в период с 2 по 24 июня 2025 года, а заказчик – оплатить услуги стоимостью 2 115 руб. (п. 1.1, 1.2, 3.1 договора). Исполнитель обязался организовать и обеспечить надлежащее исполнение услуг и нести ответственность за охрану жизни и здоровья ребенка (п. 2.1.1, 2.1.3 договора). За неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств стороны несут ответственность, предусмотренную гражданским законодательством и законодательством о защите прав потребителей (п. 4.1 договора). ФИО3 зачислена в лагерь и определена в первый отряд.
Утвержденной и.о. директора школы 29 мая 2025 года инструкцией по правилам поведения для детей, посещающих лагерь, предусмотрено, что по коридорам лагеря дети передвигаются только шагом, в столовую, актовый зал, спортивный зал – только строем в сопровождении воспитателя; утвержденной в тот же день инструкцией для воспитателей лагеря на воспитателя возложены обязанности следить за порядком в коридорах и пресекать действия детей, которые могут привести к причинению вреда здоровью или несчастному случаю (п. 4.6), все время находиться с детьми, не оставляя их без контроля (п. 4.9). Согласно листу ознакомления первого отряда и акту № 52, о котором сказано ниже, 2 июня 2025 года с детьми, в том числе с ФИО3, проведен инструктаж по правилам поведения в лагере.
4 июня 2025 года утром (по документам ответчика – около 9 часов 30 минут, по объяснениям ребенка в ходе проверки – около 10-11 часов) ФИО3, находясь в лагере, упала в коридоре второго этажа блока начальной школы у кабинета № 18 и получила травму правой руки. Бригадой скорой медицинской помощи в сопровождении педагога-психолога школы ФИО13 ребенок доставлен в травмпункт ОГАУЗ «Городская Ивано-Матренинская детская клиническая больница» (далее – ОГАУЗ ГИМДКБ), где ей установлен диагноз «закрытый перелом нижней трети правой плечевой кости со смещением». Поскольку ребенок находился на приеме без законных представителей, решение об объеме экстренной помощи принято врачами коллегиально, под местной анестезией 2% раствором лидокаина проведена репозиция перелома, иммобилизация повязкой по Блаунту на срок 3-4 недели.
Заключением эксперта ГБУЗ «Иркутское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» от 4 сентября 2025 года №, выполненным в ходе проверки ОП-4 МУ МВД России «Иркутское» по сообщению о травме, установлено, что у ФИО3 имелся закрытый чрезмыщелковый перелом правой плечевой кости со смещением костных отломков, с отеком и гематомой окружающих мягких тканей, который мог быть причинен 4 июня 2025 года в результате падения на правую руку и оценивается как причинивший средней тяжести вред здоровью по признаку длительного расстройства здоровья продолжительностью свыше трех недель (п. 5.2.1 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 8 апреля 2025 года № 172н). На вопрос о возможности получения повреждения при обстоятельствах, указанных в постановлении о назначении экспертизы, эксперт не ответил, поскольку в постановлении эти обстоятельства не были изложены. Из заключения следует, что до 4 июля 2025 года ребенок находился в повязке по Блаунту, затем конечность фиксировалась косыночной повязкой, отмечались жалобы на ограничение движений в локтевом суставе, с 7 по 18 июля 2025 года ребенок проходил курс медицинской реабилитации (лечебная физкультура, магнитотерапия на область правого локтевого сустава).
Постановлением инспектора ОДН ОП-4 МУ МВД России «Иркутское» от 20 мая 2026 года в возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 112 Уголовного кодекса Российской Федерации, отказано в связи с отсутствием события преступления.
Созданной приказом и.о. директора школы от 4 июня 2025 года № комиссией составлен акт № 52 о расследовании несчастного случая с обучающимся, утвержденный 6 июня 2025 года, согласно которому дети возвращались в отряд после завтрака в сопровождении педагога ФИО15, у кабинета № 18 ФИО3 сделала резкий поворот вокруг себя, запнулась о свою ногу и упала. Причинами несчастного случая указаны «человеческий фактор, эмоции». Несчастный случай признан связанным с образовательной деятельностью.
Иные сведения об обстоятельствах падения содержатся в объяснениях очевидцев. Воспитатель первого отряда ФИО15 4 июня 2025 года указала, что ФИО3, находившаяся между нею и пуфом, сделала резкий поворот вокруг себя и, запнувшись о свою ногу, упала. В объяснении сотруднику полиции она сообщила, что после завтрака девочка решила продемонстрировать, как она крутится с девочкой, и в момент разворота не удержала равновесие. Педагог-психолог ФИО13 указала, что подошла к воспитателям отрядов уточнить расписание мероприятий, в этот момент дети возвращались по отрядам из столовой, ФИО3 находилась напротив туалета, а она и педагоги отрядов стояли напротив кабинета № 18, девочка резко повернулась на месте, сделав круг на своей ноге, зацепила другую девочку, не удержала равновесие и упала. Фельдшер лагеря со слов воспитателя указала, что девочка в коридоре, играя с ребятами, сделала поворот вокруг себя и упала. Сама ФИО3 в ходе проверки и при судебно-медицинском освидетельствовании поясняла, что шла по коридору в сторону кабинета № 18, в коридоре находились дети из разных отрядов, кто-то сидел, кто-то ходил, она запнулась о ногу незнакомой девочки, сидевшей на пуфике, при падении ее «раскрутило», и она упала.
Оценивая доказательства в их совокупности по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд исходит из того, что травма получена малолетней ФИО3, которой было семь лет, в здании школы в период работы лагеря, то есть во время, когда ребенок временно находился под надзором ответчика, обязанного в силу закона и договора обеспечить безопасность его пребывания. Это обстоятельство ответчиком не оспаривается и подтверждается актом № 52, признавшим несчастный случай связанным с образовательной деятельностью. Следовательно, доказать, что вред возник не по вине школы при осуществлении надзора, должен ответчик (п. 2 ст. 1064, п. 3 ст. 1073 ГК РФ).
Представленные ответчиком доказательства – акт № 52, объяснения ФИО15 и ФИО13, протокол осмотра места несчастного случая – отсутствие вины школы при осуществлении надзора не подтверждают. Независимо от того, какой из приведенных версий соответствует механизм падения, из объяснений самих работников ответчика следует, что ФИО3 в коридоре совершала вращения вокруг себя («сделала резкий поворот вокруг себя», «сделав круг на своей ноге», «играя с ребятами», «решила продемонстрировать, как она крутится с девочкой»), то есть не передвигалась шагом, как того требовали установленные ответчиком правила, а играла рядом с другими детьми и находившимся в коридоре пуфом. Такие действия малолетнего ребенка в коридоре с плиточным покрытием очевидно создавали риск падения и в силу п. 4.6 инструкции для воспитателей подлежали пресечению, однако пресечены не были. По объяснениям ФИО13, педагоги отрядов в это время стояли у кабинета № 18, где она уточняла у них расписание мероприятий. Довод о внезапности падения, исключавшей возможность вмешательства, доказательствами не подтвержден. По объяснению самой ФИО15, данному сотруднику полиции, девочка решила продемонстрировать вращение, а фельдшер со слов воспитателя указала, что девочка упала, играя с ребятами, что свидетельствует об игре, а не о единичном случайном движении. Поскольку обязанность доказать отсутствие вины лежит на ответчике, а доказательств того, что падение произошло мгновенно и не могло быть предотвращено при надлежащем надзоре, не представлено, этот довод отклоняется. Пояснения самой ФИО3 о том, что в коридоре находились дети из разных отрядов, часть из которых сидела, и что она запнулась о ногу девочки, сидевшей на пуфике, также свидетельствуют о необеспечении порядка нахождения детей в коридоре.
Показания ФИО15 суд принимает в той части, в которой они подтверждают факт нахождения ФИО3 в лагере после завтрака, ее падение в коридоре, оказание ребенку первичной помощи и последующее направление в травмпункт. Вместе с тем приведенные ею обстоятельства не подтверждают, что действия ребенка являлись настолько внезапными, что не могли быть предотвращены при надлежащем надзоре. Напротив, из пояснений ФИО15 следует, что ребенок находился перед кабинетом после возвращения из столовой, а сама ФИО15, по ее словам, находилась с детьми одна.
Показания свидетелей ФИО10 и ФИО11 подтверждают действия работников школы после падения ребенка: оказание первой помощи, вызов скорой медицинской помощи, попытки связаться с законными представителями ФИО3 и организацию сопровождения ребенка в медицинскую организацию. Указанные свидетели непосредственными очевидцами механизма падения не являлись. Сообщенные ФИО10 сведения о словах ребенка в больнице о том, что она повернулась вокруг себя и упала, подлежат оценке наряду с иными доказательствами, в том числе с объяснениями самой ФИО3, актом № 52 и объяснениями работников школы, содержащими различающиеся версии обстоятельств падения. Эти показания не подтверждают надлежащего осуществления контроля за детьми до происшествия и не опровергают вывод о том, что опасное поведение малолетнего ребенка в коридоре должно было быть своевременно пресечено воспитателем.
Объяснения представителя ответчика и представителя третьего лица о ровном покрытии пола, отсутствии сколов, достаточном освещении коридора и отсутствии воздействия третьих лиц не исключают вины школы. Иск основан не на наличии недостатков покрытия пола, а на неосуществлении надлежащего надзора за семилетним ребенком в период его пребывания в лагере.
Само по себе отсутствие дефектов пола не доказывает, что ответчик обеспечил исполнение обязанностей, предусмотренных пунктами 4.6 и 4.9 инструкции для воспитателей лагеря.
Сведения, сообщенные свидетелями о невозможности оперативно связаться с матерью ребенка и о ее состоянии после происшествия, не относятся к обстоятельствам возникновения травмы и не свидетельствуют об отсутствии причинной связи между ненадлежащим надзором за ФИО3 и причинением вреда ее здоровью. Эти обстоятельства также не влияют на право ребенка требовать компенсацию морального вреда.
При этом суд учитывает подтвержденные показаниями свидетелей и не оспариваемые истцом действия работников школы после происшествия: осмотр ребенка, вызов скорой медицинской помощи, сопровождение в травмпункт и попытки связаться с законными представителями. Данные обстоятельства не освобождают ответчика от ответственности за ненадлежащий надзор, предшествовавший травме, однако могут быть учтены при определении размера компенсации морального вреда как характеризующие поведение ответчика после причинения вреда.
Кроме того, документы, составленные работниками ответчика, содержат противоречия: по объяснению ФИО15, девочка находилась рядом с ней, между нею и пуфом, и запнулась о свою ногу, а по объяснению ФИО13 – находилась напротив туалета, тогда как педагоги стояли напротив кабинета № 18, и перед падением зацепила другую девочку. В объяснительной записке ФИО13 ФИО15 названа воспитателем второго отряда, а в протоколе ее опроса – первого. Протокол осмотра места несчастного случая сведений о находившихся в коридоре пуфах не содержит, а акт № 52, утвержденный 6 июня 2025 года, ссылается на ответ ОГАУЗ ГИМДКБ от 17 июня 2025 года №, то есть на документ, составленный после утверждения акта. При таких обстоятельствах материалы внутреннего расследования достаточными доказательствами надлежащего надзора не являются, а вывод комиссии о причине несчастного случая («человеческий фактор, эмоции») отражает мнение работников ответчика, для суда не обязателен и подтверждает лишь то, что травма явилась следствием поведения ребенка, которое должно было контролироваться взрослыми.
Проведение 2 июня 2025 года инструктажа по правилам поведения ответчика от ответственности не освобождает, поскольку инструктаж семилетнего ребенка не заменяет надзора за ним, а импульсивные действия детей младшего школьного возраста, в том числе резкие повороты и игры в коридоре, являются обычным и предсказуемым возрастным риском, предотвращать который обязан тот, под чьим надзором находится ребенок.
Своевременные действия работников школы после травмы – осмотр фельдшером, вызов скорой медицинской помощи, попытки связаться с законными представителями, сопровождение ребенка педагогом-психологом при оказании медицинской помощи – учитываются судом при определении размера компенсации, однако они относятся к периоду после причинения вреда и об отсутствии вины ответчика в неосуществлении надзора не свидетельствуют. Поведение законных представителей ребенка после происшествия, в том числе то, что с матерью ребенка несколько часов не удавалось связаться, в причинной связи с причинением вреда не находится и на право ребенка на компенсацию не влияет.
Отказ в возбуждении уголовного дела гражданско-правовой ответственности ответчика не исключает. Соответствующее постановление к судебным постановлениям, указанным в ч. 4 ст. 61 ГПК РФ, не относится, оценивается как письменное доказательство, а содержащийся в нем вывод о получении ребенком повреждений по собственной неосторожности сделан для решения вопроса об отсутствии события умышленного преступления и о надлежащем надзоре со стороны ответчика не свидетельствует.
Поведение самой ФИО3 основанием для освобождения ответчика от ответственности или уменьшения компенсации по правилам ст. 1083 ГК РФ служить не может. Вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, возмещению не подлежит, а размер возмещения уменьшается, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда (п. 1 и 2 ст. 1083 ГК РФ). Вопрос о том, является ли неосторожность грубой, решается с учетом фактических обстоятельств дела, в том числе индивидуальных особенностей потерпевшего. Умысла в действиях ребенка не было, а неосторожное поведение семилетнего ребенка, который в силу возраста не может в полной мере осознавать опасность своих действий и потому находится под надзором взрослых, грубой неосторожностью не является. Вместе с тем то, что непосредственной причиной падения явилось движение самого ребенка при вращении, а не активные действия работников ответчика, учитывается судом при определении размера компенсации как обстоятельство, характеризующее поведение самого потерпевшего при причинении вреда.
Ссылка истца на ст. 1074 ГК РФ несостоятельна, поскольку эта норма регулирует ответственность за вред, причиненный несовершеннолетними в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет.
Таким образом, на МБОУ г. Иркутска СОШ № должна быть возложена обязанность компенсировать моральный вред, причиненный ФИО3
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, оцениваемого с учетом фактических обстоятельств причинения вреда и индивидуальных особенностей потерпевшего, степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда, с учетом требований разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ). Суду необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, в том числе возрастом, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.
Малолетней ФИО3 в возрасте семи лет причинен вред здоровью средней тяжести – закрытый чрезмыщелковый перелом правой плечевой кости со смещением костных отломков. Травма сопровождалась выраженной болью, отеком и деформацией конечности. В день травмы в отсутствие родителей ребенку проведена болезненная манипуляция – репозиция перелома под местной анестезией. Около месяца она находилась в иммобилизирующей повязке, затем в косыночной повязке, проходила амбулаторное лечение и курс реабилитации, была лишена возможности вести привычный образ жизни в период летних каникул. Характер травмы и обстоятельства оказания помощи с очевидностью свидетельствуют о перенесенных ребенком физической боли и нравственных страданиях, а доводы истца о страхе, испуге, стрессе и нарушении сна ребенка согласуются с этими обстоятельствами, хотя отдельными медицинскими документами не подтверждены. Вместе с тем суд учитывает отсутствие в материалах дела сведений о неблагоприятных последствиях травмы, сохраняющихся после окончания лечения, форму вины ответчика, выразившейся в неосуществлении должного надзора, при отсутствии активных действий его работников, направленных на причинение вреда, то, что непосредственной причиной падения явилось движение самого ребенка при вращении, а также принятые работниками ответчика после происшествия меры по оказанию ребенку помощи. С учетом изложенного, требований разумности и справедливости суд определяет компенсацию морального вреда в размере 60 000 руб., полагая, что такая сумма соразмерна последствиям нарушения и позволит сгладить остроту перенесенных ребенком страданий. Заявленный размер компенсации 500 001 руб. при установленных обстоятельствах является завышенным.
Выплата АО «Зетта Страхование» 6 августа 2025 года ФИО2 35 000 руб. по договору страхования от несчастных случаев, заключенному матерью ребенка, на размер компенсации не влияет, поскольку она произведена страховщиком по договору личного страхования в связи с наступлением предусмотренного договором события (п. 1 ст. 934 ГК РФ), а не ответчиком в счет компенсации причиненных ребенку страданий.
Разрешая вопрос о взыскании штрафа, о котором указал прокурор, суд исходит из того, что отношения, одной из сторон которых выступает гражданин, заказывающий или использующий услуги исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, а другой – организация, оказывающая услуги по возмездному договору, регулируются ГК РФ и Законом о защите прав потребителей (преамбула Закона о защите прав потребителей, п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», далее – постановление Пленума № 17), правами потребителя пользуется и гражданин, который использует заказанные вследствие таких отношений услуги на законном основании.
Договор от 14 мая 2025 года предусматривает плату за услуги в размере 2 115 руб. и в силу п. 1 ст. 423 ГК РФ является возмездным, он заключен матерью ребенка для личных (семейных) нужд, его предметом являются услуги по организации отдыха и оздоровления детей, которые Закон об основных гарантиях прав ребенка прямо называет услугами организаций отдыха детей и их оздоровления, этими услугами пользовалась ФИО3, а стороны прямо предусмотрели ответственность по законодательству о защите прав потребителей (п. 4.1 договора). Следовательно, к отношениям сторон применяется Закон о защите прав потребителей, а ФИО3 является потребителем оказываемой ответчиком услуги.
Потребитель имеет право на то, чтобы услуга при обычных условиях ее использования была безопасна для его жизни и здоровья (п. 1 ст. 7 Закона о защите прав потребителей), под безопасностью услуги понимается в том числе безопасность процесса ее оказания (преамбула Закона о защите прав потребителей), а охрана жизни и здоровья ребенка составляла содержание обязательства ответчика по договору (п. 2.1.3 договора). Возникновение деликтного обязательства само по себе не исключает возможности применения к правоотношениям сторон Закона о защите прав потребителей в части мер ответственности за нарушение прав потребителя (п. 1 Обзора по делам о защите прав потребителей, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 18 октября 2023 года), в связи с чем обоснование иска нормами гл. 59 ГК РФ применению этого закона не препятствует. Причинение вреда здоровью ребенка во время оказания услуги вследствие неосуществления должного надзора свидетельствует о нарушении права потребителя на безопасность услуги, моральный вред за которое компенсируется исполнителем при наличии его вины (ст. 15 Закона о защите прав потребителей), а бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности, в том числе за причинение вреда, лежит на исполнителе (п. 28 постановления Пленума № 17). Таких обстоятельств ответчиком не доказано. Непреодолимой силы не установлено.
Исполнитель освобождается от ответственности, если докажет, что вред возник вследствие нарушения потребителем установленных правил использования услуги (п. 5 ст. 14 Закона о защите прав потребителей, ст. 1098 ГК РФ), однако правила поведения в лагере адресованы малолетним детям, находящимся под надзором самого исполнителя, соблюдение этих правил семилетним ребенком обеспечивается именно таким надзором, входящим в содержание оказываемой услуги, и вред в данном случае возник не вследствие одного лишь нарушения ребенком правил поведения, а вследствие того, что ответчик не осуществил надзор, при котором такое нарушение было бы пресечено.
При удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с исполнителя за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя (абз. 1 п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей), независимо от того, заявлялось ли такое требование суду (п. 46 постановления Пленума № 17), в связи с чем отсутствие в иске требования о взыскании штрафа его взысканию не препятствует.
Необходимым условием для взыскания такого штрафа является нарушение исполнителем права потребителя на добровольное удовлетворение его законных требований и присуждение судом потребителю каких-либо денежных сумм, включая компенсацию морального вреда, а размер штрафа зависит исключительно от размера присужденных потребителю сумм (п. 15 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14 октября 2020 года).
Требование о компенсации морального вреда ответчиком добровольно не удовлетворено ни после предъявления иска, поступившего в суд 3 марта 2026 года, ни в ходе рассмотрения дела, хотя возможность удовлетворить его, в том числе частично, у ответчика имелась. Обстоятельства несчастного случая установлены им самим в ходе расследования, признавшего несчастный случай связанным с образовательной деятельностью, в распоряжении ответчика имелись объяснения его работников, позволявшие оценить осуществление надзора, характер и тяжесть травмы подтверждены медицинскими документами и заключением эксперта от 4 сентября 2025 года, а вина образовательной организации в причинении вреда малолетнему, находившемуся под ее надзором, предполагается в силу закона.
Обстоятельств, при которых штраф не подлежит взысканию (п. 7 ст. 13 Закона о защите прав потребителей в редакции Федерального закона от 28 декабря 2025 года № 500-ФЗ), не установлено. Неудовлетворение требования не связано с виной потребителя, в том числе с уклонением от совершения действий, предусмотренных законом, законные представители ребенка ответчика возможности удовлетворить требование не лишали, неудовлетворение требования не обусловлено нарушением контрагентами ответчика обязанностей по поставке товаров (выполнению работ, оказанию услуг), необходимых для исполнения обязательства перед потребителем, медиативное соглашение сторонами не заключалось.
Размер штрафа составляет 30 000 руб. (60 000 руб. x 50 %). Применение к штрафу ст. 333 ГК РФ по делам о защите прав потребителей возможно в исключительных случаях и по заявлению ответчика с указанием мотивов допустимости уменьшения (п. 34 постановления Пленума № 17, п. 11 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23 октября 2024 года). Поскольку услуги оказывались ответчиком, являющимся некоммерческой организацией, по возмездному договору, то есть в рамках приносящей доход деятельности, снижение штрафа допускается только по обоснованному заявлению ответчика (п. 71 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 года № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»). Ответчиком заявление об уменьшении штрафа не сделано.
Руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО2, действующего в интересах несовершеннолетней ФИО3 удовлетворить частично.
Взыскать с Муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения города Иркутска средней общеобразовательной школы № (ИНН №, ОГРН №) в пользу ФИО3 (ИНН №), в лице законного представителя ФИО2 (ИНН №) компенсацию морального вреда в размере 60 000 руб., штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в размере 30 000 руб.
В удовлетворении исковых требований в остальной части, – отказать.
Решение может быть обжаловано в Иркутский областной суд через Ленинский районный суд г. Иркутска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья М.А. Глухова
Мотивированное решение изготовлено 2 октября 2026 года.