РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
4 августа 2026 года г. Иркутск
Ленинский районный суд г. Иркутска в составе председательствующего судьи Глуховой М.А., при секретаре судебного заседания Алексеевой Н.М., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1659/2026 (38RS0034-01-2026-001278-75) по иску ФИО2 к Администрации города Иркутска о признании права пользования жилым помещением и возложении обязанности заключить договор социального найма,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2 обратилась в суд с иском к Администрации города Иркутска, в котором просила признать за ней право пользования жилым помещением общей площадью 37,3 кв. м, расположенным по адресу: г. Иркутск, <адрес>, и обязать ответчика заключить с ней договор социального найма этого жилого помещения.
В обоснование заявленных требований истец указала, что спорное жилое помещение было предоставлено ее отцу ФИО6 в связи с осуществлением им должностных обязанностей в подразделении милиции общественной безопасности города Иркутска на основании решения Администрации города Иркутска от 16 февраля 2007 года, а 22 февраля 2007 года с ним заключен договор найма, в который в качестве членов семьи нанимателя включены супруга ФИО12 и дочери ФИО5 и ФИО2 По утверждению истца, стороны договорились о вселении без установленного срока пользования, в связи с чем к сложившимся отношениям подлежат применению нормы о договоре социального найма. В 2009 году ФИО6 вышел на пенсию по выслуге лет, продолжал проживать в квартире до своей смерти 18 декабря 2025 года, а истец, являющаяся инвалидом с детства, проживает в спорном помещении длительное время, самостоятельно несет бремя его содержания, оплачивает жилищно-коммунальные услуги и производит ремонт.
В дополнениях к иску истец сослалась на то, что смерть нанимателя порождает права, предусмотренные п. 3 ч. 2 ст. 103 ЖК РФ, на положения ст. 17 Федерального закона от 24 ноября 1995 года № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации», а также на то, что при передаче жилых помещений в муниципальную собственность они утрачивают статус служебных и к ним по аналогии закона применяется правовой режим социального найма, сославшись при этом на определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 17 мая 2016 года № 60-КГ16-2 и на распоряжение Комитета по управлению муниципальным имуществом администрации города Иркутска от 21 апреля 2021 года о включении сведений о квартире в реестр муниципального имущества.
Истец ФИО2 о времени и месте рассмотрения дела судом извещена, участия в судебном заседании не принимала. Ранее суду пояснила, что в спорном жилом помещении семья проживала с 2007 года составом мать, отец, сестра и она. С 2015 года она осталась проживать одна, родители построили дом и выехали, сестра ФИО3 вышла замуж, а истец до настоящего времени живет в данной квартире.
Представитель истца ФИО11 в судебном заседании исковые требования поддержала в полном объеме.
Представитель ответчика Администрации города Иркутска ФИО7 в судебном заседании просила суд отказать в удовлетворении иска. В письменных возражениях ответчик указал, что спорная квартира относится к муниципальному специализированному жилищному фонду города Иркутска, что 22 февраля 2007 года с ФИО6 заключен договор найма жилого помещения в общежитии № 13 на время службы в подразделениях милиции общественной безопасности города Иркутска, что окончание службы влечет прекращение такого договора, а жилые помещения в общежитиях в силу статей 92, 94, 99 и 105 ЖК РФ предназначены для временного проживания граждан в период их работы, службы или обучения и предоставляются по договорам найма специализированных жилых помещений. Представитель ответчика в судебном заседании дополнительно пояснила, что специализированный жилищный фонд представляет собой служебное жилье, наем был связан со службой отца истца, помещение предоставлено в наем в феврале 2007 года, при этом истец является инвалидом с детства и предоставить ей отдельное жилое помещение в настоящее время Администрация не может.
Третьи лица ФИО12 и ФИО13 о времени и месте рассмотрения дела судом извещались, участия в судебном заседании не принимали.
Допрошенная в качестве свидетеля ФИО8 пояснила, что живет в <адрес> в г. Иркутске с 2008 года, знает истца как соседку с 2007-2008 годов, истец до настоящего времени проживает в квартире одна, мать истца ранее свидетель видела, сейчас та в квартире не живет, отец истца работал в полиции.
Свидетель ФИО9 пояснила, что в феврале 2007 года истец с семьей начали жить в спорной квартире, первое время родители проживали вместе с ней, затем свидетель их не видела, истец до настоящего времени проживает в спорной квартире, квартира приватизации не подлежит, соседи обращались в Администрацию, впоследствии свидетелю стало известно о смерти отца истца, задолженности по оплате нет.
В соответствии со ст. 167 ГПК РФ, с учетом мнения сторон, суд определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.
Выслушав пояснения участвующих в деле лиц, показания свидетелей, исследовав письменные доказательства, суд приходит к следующему.
Судом установлено, что постановлением мэра города Иркутска от 15 февраля 2007 года № 031-06-238/7 общежитие, расположенное по адресу: г. Иркутск, <адрес>, общей площадью 3 235,0 кв. м, включено в Реестр муниципального имущества города Иркутска, закреплено в муниципальной казне города Иркутска, а жилые помещения в этом общежитии отнесены к специализированному жилищному фонду. Данное решение принято уполномоченным органом местного самоуправления со ссылкой на статьи 14, 92 и 94 ЖК РФ и Правила отнесения жилого помещения к специализированному жилищному фонду, утвержденные постановлением Правительства Российской Федерации от 26 января 2006 года № 42.
Постановлением мэра города Иркутска от 16 февраля 2007 года № 031-06-243/7, принятым по предложениям комиссии по распределению жилых помещений в муниципальных общежитиях и маневренном фонде города Иркутска от 31 января 2007 года, утверждено распределение жилых помещений в общежитии по <адрес>, согласно приложению № 1 к постановлению, в котором <адрес> площадью 20,9/37,3 кв. м отнесена к помещениям, распределяемым сотрудникам милиции общественной безопасности, а начальнику отдела учета и предоставления жилья аппарата мэра поручено заключить договоры найма жилых помещений в общежитии.
Во исполнение указанного решения 22 февраля 2007 года между Администрацией города Иркутска и ФИО6 заключен договор найма жилого помещения в общежитии № 13, по форме типового договора найма жилого помещения в общежитии, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 26 января 2006 года № 42.
Согласно пункту 1.1 договора наймодатель передал нанимателю и членам его семьи за плату во владение и пользование жилое помещение общей площадью 37,3 кв. м, находящееся в муниципальной собственности, расположенное по <адрес>, для временного проживания в нем.
Согласно пункту 1.2 жилое помещение предоставлено в связи со службой.
Из пункта 1.4 следует, что совместно с нанимателем в жилое помещение вселены члены его семьи ФИО12 – жена, ФИО5 – дочь и ФИО2 – дочь.
Как следует из пункта 1.5 договор заключен на время службы в подразделении милиции общественной безопасности города Иркутска.
Подпунктом 4 пункта 4.4 договора предусмотрено, что договор прекращается с окончанием срока службы, а пунктом 4.5 – что в случае расторжения или прекращения договора наниматель и члены его семьи должны освободить жилое помещение.
Из выписки из реестра муниципального имущества города Иркутска № № следует, что <адрес>, площадью 37,3 кв. м, кадастровый номер №, учтена как объект с наименованием «квартира – специализированный жилой фонд», находится в собственности муниципального образования город Иркутск и закреплена за муниципальной казной города Иркутска.
Как следует из объяснений истца и не оспаривается сторонами, ФИО6 вышел на пенсию по выслуге лет в 2009 году. 18 декабря 2025 года он умер, что подтверждается сведениями об актовой записи о смерти от 24 декабря 2025 года №.
Истец ФИО2 зарегистрирована в спорном жилом помещении с 3 февраля 2011 года и фактически проживает в нем в настоящее время одна, что подтверждается справкой МКУ «Сервисно-регистрационный центр» г. Иркутска от 5 марта 2026 года №, справками регистрационного отдела ОАО «Северное управление жилищно-коммунальными системами» и показаниями свидетелей ФИО8 и ФИО9, которые суд признает достоверными, поскольку они последовательны, согласуются между собой и с письменными доказательствами.
Из справки серии МСЭ-2017 № №, выданной бюро медико-социальной экспертизы № 1 ФКУ «ГБ МСЭ по Иркутской области» Минтруда России 16 мая 2018 года, следует, что ФИО2 с ****год повторно установлена третья группа инвалидности бессрочно с причиной инвалидности «инвалидность с детства».
На основании распоряжения Комитета по управлению Ленинским округом администрации города Иркутска от 4 сентября 2003 года № семья ФИО6 в составе трех, а впоследствии четырех человек принята на учет граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, с включением в список инвалидов детства.
Приказом начальника департамента жилищной политики комитета по градостроительной политике администрации города Иркутска от 7 апреля 2026 года № с учета сняты ФИО6 в связи со смертью и ФИО15. в связи с обеспеченностью общей и жилой площадью более учетной нормы, тогда как пунктом 2 этого приказа ФИО12 и ФИО2 оставлены на учете граждан в качестве нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма. Таким образом, на день рассмотрения дела истец состоит на таком учете с 4 сентября 2003 года.
Разрешая спор, суд исходит из того, что жилищные права возникают по основаниям, предусмотренным ст. 10 ЖК РФ, а право пользования жилым помещением муниципального жилищного фонда на условиях социального найма возникает не из факта длительного проживания и несения расходов на содержание жилья, а из решения органа местного самоуправления о предоставлении жилого помещения по договору социального найма, принимаемого в порядке, установленном статьями 49, 52 и 57 ЖК РФ, и заключаемого на его основании договора.
В соответствии с п. 2 ч. 3 ст. 19 и ч. 1 ст. 92 ЖК РФ жилые помещения в общежитиях относятся не к жилищному фонду социального использования, а к специализированному жилищному фонду. Частью 2 ст. 92 Кодекса установлено, что использование жилого помещения в качестве специализированного допускается только после отнесения такого помещения к специализированному жилищному фонду в установленном порядке, а включение жилого помещения в этот фонд и исключение из него осуществляются на основании решений органа, осуществляющего управление государственным или муниципальным жилищным фондом.
Согласно ч. 1 ст. 94 ЖК РФ жилые помещения в общежитиях предназначены для временного проживания граждан в период их работы, службы или обучения, в силу ст. 99 Кодекса предоставляются по договорам найма специализированных жилых помещений на основании решений собственников таких помещений или уполномоченных ими лиц, а согласно ч. 2 ст. 105 Кодекса договор найма жилого помещения в общежитии заключается на период трудовых отношений, прохождения службы или обучения, причем прекращение трудовых отношений, обучения, а также увольнение со службы является основанием прекращения такого договора.
Как разъяснено в подпунктах «а» и «б» пункта 41 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении ЖК РФ», вопрос о том, является ли конкретное жилое помещение специализированным, решается исходя из положений законодательства, действовавшего на момент предоставления данного жилого помещения, а после 1 марта 2005 года основанием заключения договора найма конкретного специализированного жилого помещения является решение собственника такого помещения или действующего от его имени уполномоченного органа местного самоуправления о предоставлении гражданину, не обеспеченному жилым помещением в соответствующем населенном пункте, специализированного жилого помещения.
Применительно к настоящему делу это означает, что статус спорной квартиры определяется по состоянию на февраль 2007 года, когда квартира уже была отнесена к специализированному жилищному фонду решением уполномоченного органа местного самоуправления – постановлением мэра города Иркутска от 15 февраля 2007 года № 031-06-238/7, то есть до принятия решения о распределении помещений от 16 февраля 2007 года и до заключения договора от 22 февраля 2007 года.
Установленная законом последовательность действий соблюдена, решение об отнесении помещения к специализированному фонду в установленном порядке не отменено, недействительным не признано и в рамках настоящего дела не оспаривается, а решение об исключении квартиры из специализированного жилищного фонда собственником не принималось, что подтверждается выпиской из реестра муниципального имущества по состоянию на 23 марта 2026 года. Следовательно, на день разрешения спора спорное жилое помещение сохраняет статус жилого помещения в общежитии, то есть специализированного жилого помещения.
Довод истца о том, что стороны договорились о вселении без установленного срока пользования, вследствие чего к отношениям применимы нормы о социальном найме, опровергается содержанием самого договора от 22 февраля 2007 года. Пункт 1.1 договора прямо указывает на передачу помещения для временного проживания, пункт 1.5 определяет срок договора временем службы нанимателя в подразделении милиции общественной безопасности города Иркутска, а подпункт 4 пункта 4.4 связывает прекращение договора с окончанием срока службы. Договор заключен по форме типового договора найма жилого помещения в общежитии, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 26 января 2006 года № 42, что дополнительно подтверждает его правовую природу как договора найма специализированного жилого помещения, а не договора социального найма.
Не может быть принят и довод о применении к спорным отношениям ч. 2 ст. 91.8 ЖК РФ. Названная норма помещена в раздел III.1 Кодекса и регулирует права и обязанности членов семьи нанимателя жилого помещения по договору найма жилого помещения жилищного фонда социального использования, то есть иного вида договора, отличного как от договора социального найма, так и от договора найма специализированного жилого помещения; спорное помещение к жилищному фонду социального использования не относится, договор найма жилого помещения жилищного фонда социального использования между сторонами не заключался, в связи с чем указанная норма к настоящему спору неприменима.
Ссылка истца на ч. 4 ст. 69 ЖК РФ сама по себе также не свидетельствует о возникновении отношений социального найма.
Согласно ч. 5 ст. 100 ЖК РФ к пользованию специализированными жилыми помещениями по договорам найма таких жилых помещений применяются правила, предусмотренные ст. 65, частями 3 и 4 ст. 67 и ст. 69 Кодекса. Вместе с тем, как указано в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2026), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25 марта 2026 года, приведенный в ч. 5 ст. 100 Кодекса перечень является исчерпывающим. Распространение на пользователей специализированного жилого помещения отдельных правил, установленных для договора социального найма, не изменяет вида договора и не порождает у членов семьи нанимателя права требовать заключения с ними договора социального найма занимаемого помещения.
Относительно довода истца об изменении правового режима помещения при передаче его в муниципальную собственность суд отмечает следующее. В силу ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 29 декабря 2004 года № 189-ФЗ «О введении в действие ЖК РФ» нормы ЖК РФ о договоре социального найма применяются к отношениям по пользованию жилыми помещениями, которые находились в зданиях, принадлежавших государственным или муниципальным предприятиям либо государственным или муниципальным учреждениям, использовались в качестве общежитий или служебных жилых помещений и переданы в ведение органов местного самоуправления. Для применения этой нормы необходима совокупность обстоятельств: принадлежность здания государственному или муниципальному предприятию либо учреждению, использование помещений в качестве общежития или служебного жилья и последующая передача таких помещений в ведение органов местного самоуправления. Ни одно из этих обстоятельств в настоящем деле не установлено. Материалы дела не содержат сведений о том, что дом по <адрес>, принадлежал государственному или муниципальному предприятию либо учреждению на праве хозяйственного ведения или оперативного управления и был передан в ведение органов местного самоуправления; напротив, из постановления мэра города Иркутска от 15 февраля 2007 года № 031-06-238/7 следует, что общежитие включено в Реестр муниципального имущества города Иркутска и закреплено в муниципальной казне города Иркутска, то есть находилось непосредственно в муниципальной собственности, а статус специализированного жилого помещения присвоен квартире решением самого органа местного самоуправления. Указанное истцом распоряжение Комитета по управлению муниципальным имуществом администрации города Иркутска от 21 апреля 2021 года № 504-02-998/21 представляет собой акт о включении сведений об объекте в реестр муниципального имущества и о государственной регистрации права муниципальной собственности 13 апреля 2021 года, то есть акт учетного характера в отношении уже принадлежащего муниципальному образованию имущества, а не решение о передаче помещения из государственной собственности в муниципальную.
В соответствии со ст. 56 ГПК РФ бремя доказывания обстоятельств, входящих в основание иска, лежит на истце. Таких доказательств суду не представлено.
По этой же причине суд не находит оснований руководствоваться определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 17 мая 2016 года № 60-КГ16-2, на которое ссылается истец. Приведенная в нем правовая позиция сформулирована применительно к иной фактической ситуации: спор касался служебного жилого помещения, предоставленного военнослужащему в 2004 году, дом с которым в 2006 году был передан из государственной собственности в муниципальную, вследствие чего помещение утратило статус служебного. В настоящем деле спорное помещение является не служебным жилым помещением, а жилым помещением в общежитии, оно не передавалось из государственной собственности в муниципальную, а статус специализированного жилого помещения был присвоен ему уполномоченным органом местного самоуправления до предоставления нанимателю. Указанная правовая позиция к рассматриваемому спору неприменима.
Не подлежит применению и ст. 13 Федерального закона от 29 декабря 2004 года № 189-ФЗ, предусматривающая дополнительные гарантии для граждан, проживающих в служебных жилых помещениях и жилых помещениях в общежитиях, поскольку эти гарантии, как разъяснено в пункте 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года № 14, распространяются на граждан, которым такие помещения предоставлены до введения в действие ЖК РФ, тогда как спорное помещение предоставлено семье ФИО14 16 февраля 2007 года, то есть после 1 марта 2005 года.
Оценивая ссылку истца на ст. 30 Закона Российской Федерации от 18 апреля 1991 года № 1026-I «О милиции», суд учитывает, что данный Закон утратил силу с 1 марта 2011 года в связи с принятием Федерального закона от 7 февраля 2011 года № 3-ФЗ «О полиции» и может учитываться лишь как законодательство, действовавшее на момент предоставления жилого помещения. По содержанию названной нормы сотрудникам милиции, признанным нуждающимися в улучшении жилищных условий, жилая площадь в виде отдельной квартиры или дома по установленным законодательством нормам предоставлялась соответствующими органами исполнительной власти, органами местного самоуправления и организациями в первоочередном порядке. При этом абзац второй той же статьи прямо допускал наличие у милиции служебного жилищного фонда. Изложенное не позволяет считать, что предоставление семье ФИО6 места в муниципальном общежитии являлось исполнением обязанности по обеспечению его жилой площадью в порядке улучшения жилищных условий. Об обратном свидетельствует и то, что после предоставления спорной квартиры ФИО6 и члены его семьи не были сняты с учета граждан, нуждающихся в жилых помещениях, а продолжали состоять на нем, о чем свидетельствуют справка комитета по управлению Ленинским округом от 24 декабря 2013 года №, согласно которой учетный номер семьи составлял 1410, и приказ от 7 апреля 2026 года №, которым истец оставлена на учете. Сохранение семьи на учете подтверждает, что жилищные условия предоставлением места в общежитии улучшенными не признавались, а само помещение носило временный характер.
Довод истца со ссылкой на ст. 17 Федерального закона от 24 ноября 1995 года № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» о том, что инвалидам может быть предоставлено жилое помещение по договору социального найма, приведен без учета полного содержания нормы. Названная статья устанавливает, что инвалиды и семьи, имеющие детей-инвалидов, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, принимаются на учет и обеспечиваются жилыми помещениями в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации и законодательством субъектов Российской Федерации, а вставшие на учет после 1 января 2005 года обеспечиваются жилым помещением в соответствии с жилищным законодательством Российской Федерации. Положение же о возможности предоставления инвалиду жилого помещения по договору социального найма относится к площади такого помещения, которая может превышать норму предоставления на одного человека, но не более чем в два раза, и только при условии, что инвалид страдает тяжелой формой хронического заболевания, предусмотренного соответствующим перечнем. Таким образом, приведенная норма определяет порядок и условия обеспечения инвалидов жильем в общем порядке очередности и не создает самостоятельного основания для признания за инвалидом права пользования занимаемым им специализированным жилым помещением на условиях социального найма и для понуждения наймодателя к заключению такого договора.
Суд принимает во внимание, что истец является инвалидом с детства, длительное время проживает в спорном жилом помещении, зарегистрирована в нем с 3 февраля 2011 года и не имеет иного жилья, а также несет расходы по содержанию жилого помещения, о чем заявлено истцом, подтверждено показаниями свидетеля ФИО9 об отсутствии задолженности и ответчиком не оспорено. Вместе с тем перечисленные обстоятельства, заслуживая внимания при разрешении вопроса об обеспечении истца жилым помещением в установленном законом порядке, сами по себе не изменяют вид заключенного договора и не порождают у истца права требовать заключения договора социального найма именно в отношении занимаемой квартиры. Жилищное законодательство не связывает возникновение права пользования жилым помещением на условиях социального найма с продолжительностью проживания, фактом регистрации по месту жительства или несением расходов на оплату жилья и коммунальных услуг. Удовлетворение иска при отсутствии решения органа местного самоуправления о предоставлении спорной квартиры по договору социального найма означало бы предоставление истцу жилого помещения вне установленного статьями 52 и 57 ЖК РФ порядка и в обход прав других граждан, состоящих на учете нуждающихся в жилых помещениях, в том числе принятых на учет ранее истца.
При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что правовых оснований для признания за ФИО2 права пользования спорным жилым помещением на условиях социального найма и для возложения на Администрацию города Иркутска обязанности заключить с ней договор социального найма не имеется, в связи с чем в удовлетворении исковых требований надлежит отказать в полном объеме.
Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО2 (ИНН №) к Администрации города Иркутска (ИНН №) о признании права пользования жилым помещением общей площадью 37,3 кв. м, расположенным по адресу: г. Иркутск, <адрес>, и о возложении обязанности заключить договор социального найма указанного жилого помещения, – оставить без удовлетворения.
Решение может быть обжаловано в Иркутский областной суд через Ленинский районный суд г. Иркутска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья М.А. Глухова
Мотивированное решение изготовлено 14 августа 2026 года.