РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
31 июля 2026 года г. Иркутск
Ленинский районный суд г. Иркутска в составе председательствующего судьи Глуховой М.А., при секретаре судебного заседания Алексеевой Н.М., с участием представителя истца ФИО9, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1939/2026 (УИД 38RS0034-01-2026-001378-66) по иску ФИО2 к ФИО3 о прекращении права собственности на квартиру и признании права собственности на квартиру в силу приобретательной давности,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2 обратился в суд с иском к ФИО3 о признании за ним права собственности в силу приобретательной давности на квартиру с кадастровым номером №, площадью 44,6 кв. м, расположенную по адресу: г. Иркутск, <адрес>.
В обоснование иска указано, что истец совместно с членами своей семьи – супругой ФИО5 и сыновьями ФИО2 и ФИО2 проживает в спорной квартире с 1990 года по настоящее время. Жилое помещение, имевшее в тот период статус общежития, было предоставлено истцу в связи с трудовыми отношениями с трестом, в дальнейшем АО «Связьстрой-8», в собственности которого находился жилой фонд. Вселение произведено на законных основаниях администрацией предприятия и профсоюзным комитетом. Между АО «Связьстрой-8» и ФИО2 21 ноября 1994 года заключен договор на пользование жилым помещением, который пролонгировался 1 января 1995 года и в январе 1996 года, после принятия истца на работу в 1996 году краткосрочный договор найма более не заключался. Постановлением мэра города Иркутска от 30 мая 2002 года № 031-06-641/2 статус общежития изменен на статус жилого дома. По договору купли-продажи от 6 декабря 2001 года жилой дом перешел от ОАО «Связьстрой-8» к ООО «Иркутсксвязьстрой», которое по договору купли-продажи от 2 октября 2003 года произвело отчуждение спорной квартиры ответчику. Истец полагает, что более тридцати лет добросовестно, открыто и непрерывно владеет квартирой как своей собственной, зарегистрирован в ней вместе с членами семьи, несет расходы по оплате коммунальных услуг, производит ремонт и содержит объект в надлежащем состоянии, а ответчик при покупке знал об обременении помещения правами третьих лиц, принял его фактически с проживающими гражданами и в дальнейшем не препятствовал регистрации истца и членов его семьи в 2006 году. Ссылаясь на статью 35 Конституции Российской Федерации, статьи 12, 218, 225, 234, 302 ГК РФ, истец просил признать за ним право собственности на квартиру.
В ходе рассмотрения дела истец уточнил исковые требования и просил прекратить право собственности ФИО3 на квартиру с кадастровым номером №, площадью 44,6 кв. м, расположенную по адресу: г. Иркутск, <адрес>, признать право собственности на указанную квартиру за ФИО2 в порядке приобретательной давности.
Представитель истца ФИО6 в судебном заседании исковые требования поддержала в полном объеме. Дополнительно пояснила, что фактическое бремя содержания спорной квартиры, по мнению стороны истца, несет ФИО2, ФИО3 квартиру не посещал, с ФИО2 лично не знаком, каких-либо отношений по урегулированию вопроса о пользовании жилым помещением между сторонами не сложилось.
Истец ФИО2 о времени и месте рассмотрения дела судом извещался, участия в судебном заседании не принимал.
Ответчик ФИО3 о времени и месте рассмотрения дела судом извещен, участия в судебном заседании не принимал, представил письменные возражения, в которых просил в иске отказать. Возражения мотивированы тем, что истцом избран ненадлежащий способ защиты права, поскольку зарегистрированное право собственности ответчика не оспорено ни виндикационным иском, ни иском о признании сделки недействительной, тогда как в силу пункта 52 постановления Пленума от 29 апреля 2010 года № 10/22 государственная регистрация является единственным доказательством существования зарегистрированного права. Положения ст. 234 ГК РФ применению не подлежат, так как истец пользуется квартирой на основании договора найма, а в силу ст. 675 названного Кодекса переход права собственности не влечет расторжения или изменения договора найма и новый собственник становится наймодателем на условиях ранее заключенного договора. Не представлено доказательств фактического отказа собственника от квартиры и утраты им интереса к своему имуществу, поскольку ответчик от права собственности не отказывался, требовал освобождения помещения, обращался за судебной защитой и несет бремя содержания имущества, уплачивая налоги, взносы на капитальный ремонт и плату за обращение с твердыми коммунальными отходами.
В судебном заседании допрошен свидетель ФИО7, пояснивший, что знаком с ФИО3 в связи с осуществлением профессиональной деятельности в агентстве недвижимости. Со слов свидетеля, ФИО3 обращался к нему по вопросу продажи спорной квартиры, представил документы на жилое помещение и сообщил о проживании в нем иных лиц, предоставив их контактные данные. Свидетель созвонился с ФИО2, который от разговора по существу вопроса отказался, сообщил, что никого в квартиру не впустит. Свидетель предлагал ФИО2 урегулировать вопрос путем оформления отношений по договору аренды либо выкупа квартиры у ФИО3, однако ФИО2 от указанных вариантов отказался.
В соответствии со ст. 167 ГПК РФ, с учетом мнения представителя истца, суд определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.
Выслушав представителя истца, исследовав материалы дела, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.
ФИО3 является собственником квартиры с кадастровым номером №, площадью 44,6 кв. м, расположенной по адресу: г. Иркутск, <адрес>, на основании договора купли-продажи от 2 октября 2003 года, заключенного с ООО «Иркутсксвязьстрой».
Право собственности зарегистрировано в Едином государственном реестре недвижимости 17 октября 2003 года, запись имеет статус актуальной. Принадлежность спорной квартиры ответчику подтверждается также выпиской из Единого государственного реестра налогоплательщиков от 25 мая 2026 года.
ФИО2 и члены его семьи вселены в спорное жилое помещение в 1990 году в связи с трудовыми отношениями истца с государственным предприятием – трестом «Связьстрой-8», в ведении которого находилось здание общежития, зарегистрированы в квартире и проживают в ней по настоящее время. Между работодателем и истцом заключались договоры на пользование жилым помещением начиная с 21 ноября 1994 года с последующей пролонгацией, последний из которых – краткосрочный договор найма от января 1996 года. Здание общежития в порядке приватизации перешло в собственность коммерческих организаций, а спорная квартира по договору купли-продажи от 2 октября 2003 года – в собственность ответчика.
Характер правоотношений сторон по поводу спорной квартиры установлен вступившими в законную силу судебными постановлениями по ранее рассмотренным делам с участием тех же лиц.
Так, решением Ленинского районного суда г. Иркутска от 30 марта 2005 года отказано в иске ООО «Иркутсксвязьстрой» к ФИО2, ФИО5 и несовершеннолетнему ФИО2 о выселении без предоставления другого жилого помещения (гражданское дело №). Определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 10 августа 2005 года это решение оставлено без изменения.
Решением Ленинского районного суда г. Иркутска от 15 сентября 2006 года за ФИО2 признано право пользования спорным жилым помещением, при этом в удовлетворении требования того же истца о признании договора купли-продажи от 2 октября 2003 года недействительной сделкой отказано (гражданское дело №). До настоящего времени этот договор никем не оспорен и недействительным не признан.
Решением Ленинского районного суда г. Иркутска от 5 декабря 2023 года отказано в иске ФИО3 к ФИО2, ФИО5, ФИО2 и ФИО2 о выселении и признании утратившими право пользования в связи с прекращением договора безвозмездного пользования квартирой (гражданское дело №). Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 18 февраля 2025 года это решение было отменено с принятием нового решения об удовлетворении иска, однако кассационным определением Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 23 сентября 2025 года апелляционное определение отменено с направлением дела на новое апелляционное рассмотрение, по результатам которого апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 18 декабря 2025 года решение суда первой инстанции от 5 декабря 2023 года оставлено без изменения.
Названным апелляционным определением от 18 декабря 2025 года установлено, что ФИО2 и члены его семьи вселены в спорное жилое помещение на законных основаниях до перехода права собственности на здание общежития в порядке приватизации к коммерческой организации и в последующем к ФИО3, в связи с чем изменение формы собственности их прав не затрагивает, что к отношениям сторон по пользованию спорной квартирой подлежат применению нормы главы 35 ГК РФ о договоре найма с особенностями, установленными ч. 2 ст. 7 Федерального закона от 29 декабря 2004 года № 189-ФЗ «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации», а также дополнительные гарантии, предусмотренные ст. 13 указанного Федерального закона, что в силу ст. 675 ГК РФ переход права собственности на занимаемое по договору найма жилое помещение не влечет расторжения или изменения договора найма, а новый собственник становится наймодателем на условиях ранее заключенного договора найма, что ФИО3 при заключении сделки купли-продажи от 2 октября 2003 года не мог не знать о проживании в приобретаемом жилом помещении семьи ФИО10. В удовлетворении иска о выселении отказано в связи с тем, что ФИО3 на приведенные нормы не ссылался и утверждал о наличии между сторонами отношений безвозмездного пользования имуществом, регулируемых главой 36 ГК РФ, вследствие чего суд, применяя ч. 3 ст. 196 ГПК РФ, разрешил спор по заявленным требованиям.
В силу ч. 2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда, указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.
Поскольку ФИО2 и ФИО3 участвовали в рассмотрении дела № и дела №, установленные принятыми по этим делам судебными постановлениями обстоятельства – основание вселения истца, наличие у него признанного судом права пользования квартирой и правовая природа отношений сторон как отношений найма жилого помещения, в которых ответчик занимает положение наймодателя, – имеют для настоящего дела преюдициальное значение и переоценке не подлежат.
Пояснения представителя истца о фактическом несении ФИО2 расходов по содержанию квартиры и об отсутствии взаимодействия сторон суд оценивает наряду с письменными доказательствами, представленными ответчиком. Само по себе отсутствие личного общения между сторонами не свидетельствует ни о прекращении отношений найма, ни об отказе собственника от принадлежащего ему имущества. Показания свидетеля ФИО7 в части состоявшегося общения с ФИО2, отказа последнего обсуждать предложенные варианты урегулирования вопроса, суд принимает во внимание как сведения о непосредственно воспринятых свидетелем обстоятельствах. Сообщенные свидетелю ФИО3 сведения о приобретении квартиры с проживающими в ней лицами и намерении распорядиться квартирой не являются самостоятельным доказательством обстоятельств перехода права собственности и правового режима пользования квартирой, однако согласуются с договором купли-продажи, сведениями ЕГРН и вступившими в законную силу судебными постановлениями. Указанные показания не опровергают преюдициально установленный характер отношений сторон как отношений найма жилого помещения.
Судом отклоняется довод ответчика об избрании истцом ненадлежащего способа защиты права. Согласно абзацу первому пункта 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» возможность обращения в суд с иском о признании права собственности в силу приобретательной давности вытекает из статей 11 и 12 ГК РФ, согласно которым защита гражданских прав осуществляется судами путем признания права, а потому лицо, считающее, что стало собственником имущества в силу приобретательной давности, вправе обратиться в суд с иском о признании за ним права собственности. Ответчиком по такому иску является прежний собственник имущества. В силу пункта 21 того же постановления судебный акт об удовлетворении такого иска является основанием для регистрации права собственности. Приобретательная давность представляет собой самостоятельное первоначальное основание возникновения права собственности, и признание права по этому основанию не требует ни оспаривания сделки прежнего собственника, ни предъявления виндикационного требования.
Довод ответчика о том, что в силу пункта 52 постановления Пленума от 29 апреля 2010 года № 10/22 зарегистрированное право может быть оспорено исключительно виндикационным иском либо иском о признании сделки недействительной, основан на неточном воспроизведении содержания названного пункта, он устанавливает, что зарегистрированное право может быть оспорено только в судебном порядке и что оспаривание осуществляется путем предъявления исков, решения по которым являются основанием для внесения записи в реестр, однако исчерпывающего перечня таких исков не содержит и иск о признании права собственности в силу приобретательной давности не исключает.
Кроме того, заявлением от 13 июля 2026 года истец дополнил заявленные требования требованием о прекращении права собственности ответчика, чем устранил и формальное возражение о недопустимости одновременного существования в реестре двух записей о праве собственности на один объект. Изложенное означает, что спор подлежит разрешению по существу, а не отклонению по мотиву избранного способа защиты.
В соответствии с п. 1 ст. 234 ГК РФ лицо – гражданин или юридическое лицо, – не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным недвижимым имуществом, если иные срок и условия приобретения не предусмотрены настоящей статьей, в течение пятнадцати лет либо иным имуществом в течение пяти лет, приобретает право собственности на это имущество.
Как разъяснено в пункте 15 постановления Пленума от 29 апреля 2010 года № 10/22, давностное владение является добросовестным, если лицо, получая владение, не знало и не должно было знать об отсутствии основания возникновения у него права собственности, признается открытым, если лицо не скрывает факта нахождения имущества в его владении, признается непрерывным, если оно не прекращалось в течение всего срока приобретательной давности, при этом владение имуществом как своим собственным означает владение не по договору, и по этой причине ст. 234 ГК РФ не подлежит применению в случаях, когда владение имуществом осуществляется на основании договорных обязательств. Перечисленные условия должны быть установлены в совокупности, и отсутствие хотя бы одного из них исключает приобретение права собственности по давности владения.
Разрешая спор по существу, суд исходит из того, что определяющим для настоящего дела является квалифицирующий признак владения имуществом как своим собственным, и приходит к выводу, что этот признак у истца отсутствует.
Владение имуществом как своим собственным в смысле ст. 234 ГК РФ означает владение вместо собственника, без какого-либо правового основания (титула), при котором владелец не признает над вещью власти другого лица. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в пункте 3.2 постановления от 26 ноября 2020 года № 48-П, в разъяснениях пункта 15 постановления Пленума от 29 апреля 2010 года № 10/22 имеются в виду случаи, когда лицо признает власть другого лица (собственника) над вещью и осуществляет лишь временное владение вещью; при этом Конституционный Суд Российской Федерации сослался на правовую позицию Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, выраженную в определении от 17 сентября 2019 года № 78-КГ19-29, согласно которой не является давностным владение, которое осуществляется по договору с собственником или иным управомоченным на то лицом и не предполагает перехода титула собственника. В этом случае владение вещью осуществляется не как своей собственной, не вместо собственника, а наряду с собственником, не отказавшимся от своего права на вещь и не утратившим к ней интереса, передавшим ее непосредственно или опосредованно во владение данному лицу.
Именно такое владение осуществляет истец. ФИО2 владеет спорной квартирой не в отсутствие титула, а на основании собственного законного основания владения и пользования, он вселен в жилое помещение по решению работодателя и профсоюзного органа, пользовался им по заключенным договорам найма, а его право пользования квартирой признано вступившим в законную силу решением Ленинского районного суда г. Иркутска от 15 сентября 2006 года.
Отношения сторон, как преюдициально установлено апелляционным определением от 18 декабря 2025 года, регулируются нормами главы 35 ГК РФ о договоре найма с особенностями ч. 2 ст. 7 Федерального закона от 29 декабря 2004 года № 189-ФЗ, а ответчик в силу ст. 675 ГК РФ занял в этих отношениях положение наймодателя на условиях ранее заключенного договора найма. Владение нанимателя производно от права собственности наймодателя, перехода титула собственника не предполагает и осуществляется наряду с собственником, а не вместо него. То обстоятельство, что в силу ч. 2 ст. 7 Федерального закона от 29 декабря 2004 года № 189-ФЗ к этим отношениям не применяются статьи 683 и 684 ГК РФ и правила о расторжении краткосрочного договора найма, вследствие чего пользование истца не ограничено сроком, а его выселение без предоставления другого жилого помещения не допускается, положения истца не меняет. Устойчивость и бессрочность титула пользования усиливают защиту нанимателя, но не превращают производное владение по найму во владение вещью как своей собственной. Наличие у владельца собственного законного основания владения исключает признак, с которым закон связывает приобретение права собственности по давности.
Суд учитывает и то, что в ранее рассмотренном деле о выселении № сам ФИО2 отстаивал свое проживание в квартире именно как право нанимателя, ссылаясь на гарантии, предоставленные законом лицам, вселенным в общежития государственных предприятий до введения в действие Жилищного кодекса Российской Федерации, и на этом основании добился отказа собственнику в иске о выселении. Правовое положение, послужившее основанием защиты по одному делу, не может быть заменено на противоположное по другому делу между теми же лицами и по поводу того же имущества. Сохранив за собой все выгоды положения нанимателя, истец не вправе одновременно требовать признания того, что все эти годы он владел квартирой как своей собственной, то есть вне каких-либо отношений с собственником.
Отсутствие владения имуществом как своим собственным является самостоятельным и достаточным основанием для отказа в иске. Вместе с тем суд считает необходимым дать оценку и остальным доводам сторон.
Доводы истца, основанные на смягченном подходе к оценке добросовестности давностного владельца, суд отклоняет. Действительно, в силу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 26 ноября 2020 года № 48-П, требование о добросовестном заблуждении владельца относительно наличия у него права собственности в течение всего срока владения не соответствует целям ст. 234 ГК РФ, а осведомленность давностного владельца о наличии титульного собственника сама по себе о недобросовестности владения не свидетельствует.
Согласно определению Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 22 октября 2019 года № 4-КГ19-55, для приобретения права собственности в силу приобретательной давности не является обязательным, чтобы собственник совершил активные действия, свидетельствующие об отказе от собственности, или объявил об этом. Достаточным является то, что титульный собственник в течение длительного времени устранился от владения вещью, не проявляет к ней интереса, не исполняет обязанностей по ее содержанию, вследствие чего вещь является фактически брошенной собственником.
Приведенный подход обусловлен утратой собственником интереса к вещи и его устранением от владения ею, а перечисленные в нем обстоятельства образуют совокупность, приводящую к выводу о том, что вещь фактически брошена. В настоящем деле такой совокупности не имеется. ФИО3 от права собственности на квартиру не отказывался и вещь не бросал, с момента государственной регистрации права 17 октября 2003 года он сохраняет титул собственника, требовал от истца освобождения жилого помещения, а в 2023 году обратился за судебной защитой, последовательно поддерживая свои требования в судах первой, апелляционной и кассационной инстанций вплоть до принятия апелляционного определения от 18 декабря 2025 года, то есть менее чем за год до обращения истца в суд с настоящим иском. Свои возражения ответчик заявил и в рамках настоящего дела. Такое поведение является прямой противоположностью устранению от владения и утрате интереса к имуществу, а причиной, по которой ответчик не осуществляет фактического владения квартирой, выступает не его безразличие к вещи, а наличие у истца признанного судом и защищенного законом права пользования этим жилым помещением.
Рассматривая довод ответчика о несении им бремени содержания имущества, суд учитывает как документы о задолженности, так и приобщенные ответчиком платежные документы. В материалах дела имеются: квитанция об уплате ФИО3 единого налогового платежа в размере 822,35 руб. от 4 декабря 2025 года, квитанция об оплате 23 мая 2023 года задолженности по исполнительному производству №-ИП в размере 400 руб., налоговое уведомление № от 17 августа 2025 года на имя ФИО3 о необходимости уплаты налога в отношении спорной квартиры в размере 821 руб., квитанция об уплате единого налогового платежа в размере 4 283,87 руб. от 14 декабря 2023 года, квитанция об уплате налога на имущество физических лиц в размере 2 433 руб. от 13 февраля 2021 года. Указанные документы подтверждают, что ответчик производил отдельные платежи в рамках исполнения налоговых и иных обязательств. Вместе с тем налоговое уведомление само по себе удостоверяет начисление налога, но не его уплату. Представленные квитанции об уплате единого налогового платежа не содержат сведений, позволяющих с достоверностью определить, в счет какого конкретно объекта недвижимости, налогового периода и обязательства была зачтена каждая из перечисленных сумм. Квитанция об оплате задолженности по исполнительному производству в размере 400 руб. также не содержит сведений о предмете исполнения, позволяющих связать ее с расходами по содержанию именно спорной квартиры. В то же время из платежного документа Фонда капитального ремонта многоквартирных домов Иркутской области № <адрес> по состоянию на 20 мая 2026 года следует наличие за ФИО3 задолженности по взносам на капитальный ремонт за предыдущие периоды в размере 35 976,16 руб., пени в размере 12 835,67 руб. и общей суммы к оплате с учетом текущего начисления 49 223,04 руб. Из предварительного платежного документа ООО «РТ-НЭО Иркутск» за июнь 2026 года усматривается наличие задолженности, взысканной судебным приказом №, по оплате услуги по обращению с твердыми коммунальными отходами в размере 10 688,81 руб., пени в размере 2 003,91 руб. и общей предъявленной к оплате суммы 18 352,58 руб. Таким образом, довод ответчика о полном и надлежащем несении всех расходов по содержанию спорной квартиры представленными документами не подтвержден. Вместе с тем и пояснения представителя истца о том, что все без исключения расходы по содержанию квартиры несет ФИО2, не могут быть приняты без учета представленных ответчиком документов о произведенных им отдельных платежах.
В силу ст. 210 ГК РФ собственник несет бремя содержания принадлежащего ему имущества, если иное не предусмотрено законом или договором. Согласно п. 5 ч. 2 ст. 153 и ч. 1 ст. 158 ЖК РФ обязанность по внесению платы за жилое помещение, коммунальные услуги и взносов на капитальный ремонт возникает у собственника помещения с момента возникновения права собственности. Наличие либо отсутствие отдельных платежей, а также образование задолженности по названным обязательствам подлежит учету при оценке поведения собственника, однако само по себе не образует основания для возникновения у другого лица права собственности в силу приобретательной давности. Установленные обстоятельства, связанные с отдельными платежами ответчика и наличием у него задолженности, не изменяют вывод суда по существу настоящего спора.
Определяющим является то, что ФИО2 владеет квартирой как наниматель, то есть на основании самостоятельного титула пользования, а не как собственник имущества. Кроме того, ФИО3 от права собственности не отказывался, обращался за судебной защитой с требованием об освобождении квартиры и в настоящем деле возражает против притязаний истца на имущество. Такое поведение исключает вывод о том, что собственник устранился от владения квартирой и утратил к ней интерес.
При таком положении смягченный подход к оценке добросовестности к спорным отношениям неприменим, а добросовестность владения истца подлежит оценке по общему правилу абзаца третьего пункта 15 постановления Пленума от 29 апреля 2010 года № 10/22. Истец, заключавший договоры найма жилого помещения, обращавшийся в суд за признанием права пользования квартирой и получивший такое признание, а равно оспаривавший договор купли-продажи от 2 октября 2003 года и получивший отказ в этом требовании, при получении владения и на всем его протяжении знал и не мог не знать как о наличии титульного собственника, так и об отсутствии у него самого основания возникновения права собственности. Признак добросовестности давностного владения в значении, придаваемом ему приведенными разъяснениями, в настоящем деле также отсутствует.
Не может быть признан состоятельным и довод истца о длительности владения. Течение срока приобретательной давности предполагает владение имуществом как своим собственным. Владение, осуществляемое на основании титула, предоставленного собственником либо признанного за владельцем судом, течение этого срока не порождает независимо от его продолжительности. Отношения найма между сторонами не прекращались и продолжаются в настоящее время, в связи с чем оснований для вывода о том, что срок, предусмотренный п. 1 ст. 234 ГК РФ, начал течь и истек, не имеется.
Оценив изложенное, суд приходит к выводу, что предусмотренная ст. 234 ГК РФ совокупность условий приобретения права собственности по давности владения в настоящем деле не установлена. Владение истца спорной квартирой является титульным и производным, осуществляется на основании отношений найма наряду с собственником и не является владением имуществом как своим собственным. Истец при получении владения и в течение всего его срока знал и должен был знать об отсутствии у него основания возникновения права собственности. собственник от своего права не отказывался, от владения вещью не устранялся и интереса к ней не утратил. При таких обстоятельствах правовых оснований для признания за ФИО2 права собственности на квартиру в силу приобретательной давности не имеется, а поскольку требование о прекращении права собственности ФИО3 является производным от требования о признании права и самостоятельного основания не имеет, оно также подлежит отклонению. В удовлетворении иска надлежит отказать в полном объеме.
В соответствии с ч. 1 ст. 98 ГПК РФ судебные расходы присуждаются стороне, в пользу которой состоялось решение суда. Поскольку в удовлетворении иска отказано, понесенные истцом расходы по уплате государственной пошлины возмещению не подлежат и относятся на истца. О взыскании судебных расходов ответчик не заявлял.
Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО2 (ИНН №) к ФИО3 (ИНН №) о прекращении права собственности ФИО3 на квартиру с кадастровым номером №, площадью 44,6 кв. м, расположенную по адресу: <адрес>, и о признании за ФИО2 права собственности на указанную квартиру в порядке приобретательной давности, – оставить без удовлетворения.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Ленинский районный суд города Иркутска в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.
Судья М.А. Глухова
Мотивированное решение составлено 10 августа 2026 года.