РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
14 июля 2026 года г. Иркутск
Ленинский районный суд г. Иркутска в составе председательствующего судьи Глуховой М.А., при секретаре судебного заседания Груздевой М.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-2385/2026 по исковому заявлению ФИО2 к Администрации города Иркутска о признании права пользования жилым помещением на условиях социального найма,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2 обратилась в суд с иском к Администрации города Иркутска, в котором просит признать за ней право пользования жилым помещением, расположенным по адресу: г. Иркутск, <адрес>, на условиях социального найма.
В обоснование заявленного требования истец указала, что в 1974 году указанная квартира была предоставлена ее отцу ФИО3 вместе с семьей в связи с его трудовыми отношениями с мостостроительной организацией, в ведении которой находился жилой дом, документ о предоставлении жилого помещения не сохранился. Истец вселена в спорную квартиру родителями с рождения и проживает в ней непрерывно по настоящее время. Отец истца впоследствии выехал в другую местность в связи с переводом по работе, в квартире остались проживать мать истца ФИО4, и сама истец. ФИО4 умерла. Истец несет все обязанности, вытекающие из договора социального найма, однако оформить свои жилищные права во внесудебном порядке не может ввиду отсутствия правоустанавливающего документа на квартиру.
Истец ФИО2 о времени и месте рассмотрения дела судом извещена, участия в судебном заседании не принимала. Ранее суду пояснила, что вселение в спорное жилое помещение произведено ее родителями непосредственно после ее рождения в 1974 году на законных основаниях. Отец истца прекратил совместное проживание с семьей и выбыл на постоянное место жительства в иной населенный пункт примерно через один год после рождения истца. За весь период проживания в спорной квартире требований об освобождении жилого помещения от уполномоченных лиц в адрес истца не поступало. Несет полное бремя содержания жилого помещения.
Ответчик Администрация города Иркутска о времени и месте рассмотрения дела судом извещен, участия в судебном заседании не принимал, представил письменный отзыв, в котором против удовлетворения иска возражал по следующим основаниям. Спорные правоотношения возникли до 1 марта 2005 года, к ним подлежат применению нормы Жилищного кодекса РСФСР, в силу статей 43, 47 и 51 которого жилые помещения в домах ведомственного жилищного фонда предоставлялись по совместному решению администрации и профсоюзного комитета предприятия, единственным основанием для вселения являлся ордер, а договор найма заключался в письменной форме на основании ордера. Истцом не представлено ни документов о выдаче ее отцу ордера, ни документов о его праве пользования спорной квартирой на условиях социального найма, ни документов о полномочиях мостостроительной организации предоставлять жилые помещения своим работникам, ни документов о трудовых отношениях Право истца ответчик полагает производным от права ее отца, которое не подтверждено.
Принимая во внимание положения ст. 167 ГПК РФ, суд определил рассмотреть данное гражданское дело в отсутствие сторон.
Исследовав письменные доказательства, выслушав истца и свидетелей, суд находит иск подлежащим удовлетворению по следующим основаниям.
Спорное жилое помещение представляет собой квартиру общей площадью 25,6 кв. м с кадастровым номером №, расположенную на первом этаже дома по адресу: г. Иркутск, <адрес>.
По сведениям Единого государственного реестра недвижимости от 28 мая 2026 года квартира имеет назначение «жилое», статус записи об объекте актуальный, сведения об отнесении жилого помещения к какому-либо виду жилых помещений специализированного жилищного фонда, к жилым помещениям наемного дома социального использования или наемного дома коммерческого использования отсутствуют, сведения о признании многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу или реконструкции либо о признании жилого помещения непригодным для проживания также отсутствуют.
Право муниципальной собственности города Иркутска зарегистрировано 15 июня 2017 года на основании решения Ленинского районного суда города Иркутска от 5 апреля 2017 года по гражданскому делу №, а сведения о квартире включены в Реестр муниципального имущества города Иркутска распоряжением заместителя мэра – председателя комитета по управлению муниципальным имуществом администрации города Иркутска от 17 июля 2017 года № 504-02-885/17.
Из приведенных документов следует юридически значимое для дела обстоятельство, которое сторонами не оспаривается – до 2017 года спорная квартира в реестре муниципального имущества не значилась и право муниципальной собственности на нее оформлено не было, а основанием возникновения такого права послужило судебное решение. Жилой дом, построенный и находившийся в ведении мостостроительной организации, в установленном порядке в муниципальную собственность своевременно передан не был, и его правовая судьба была определена лишь спустя многие десятилетия после вселения истца.
Определяя подлежащее применению законодательство, суд исходит из того, что отношения по пользованию спорным жилым помещением носят длящийся характер и охватывают несколько периодов правового регулирования.
В силу ст. 5 Федерального закона от 29 декабря 2004 года № 189-ФЗ «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации» к жилищным отношениям, возникшим до введения в действие Жилищного кодекса Российской Федерации, названный Кодекс применяется в части тех прав и обязанностей, которые возникнут после введения его в действие, за исключением случаев, предусмотренных этим Федеральным законом. По общему правилу, вытекающему из приведенной нормы, к жилищным правам и обязанностям применяется закон, действовавший в период их возникновения либо осуществления.
Вселение истца в спорную квартиру имело место в 1974 году.
Суд обращает внимание, что на этот момент Жилищный кодекс РСФСР еще не действовал, в силу ст. 1 постановления Верховного Совета РСФСР от 24 июня 1983 года «О введении в действие Жилищного кодекса РСФСР» названный Кодекс введен в действие с 1 января 1984 года. Отношения по найму жилого помещения в 1974 году регулировались главой 28 «Наем жилого помещения» Гражданского кодекса РСФСР 1964 года, с 1 января 1982 года действовали также Основы жилищного законодательства Союза ССР и союзных республик, утвержденные Законом СССР от 24 июня 1981 года № 5150-X. Применение к событию 1974 года норм закона, вступившего в силу десятью годами позднее, означало бы придание закону обратной силы, что недопустимо. Поэтому основания возникновения права истца суд оценивает по нормам, действовавшим на момент вселения, а последующее содержание ее прав и обязанностей – по Жилищному кодексу РСФСР и по Жилищному кодексу Российской Федерации, поскольку жилищное правоотношение носит длящийся характер и истец непрерывно проживала в квартире в течение всех этих периодов.
Существенно, что во всех сменявших друг друга редакциях жилищного законодательства сохранялось одно и то же исходное положение – члены семьи нанимателя, проживающие совместно с ним, наравне с нанимателем приобретают права и несут обязанности, вытекающие из договора найма жилого помещения. Оно было закреплено в ч. 1 ст. 301 Гражданского кодекса РСФСР 1964 года, воспроизведено в ч. 1 ст. 53 Жилищного кодекса РСФСР и в неизменном по существу виде сохранено в ч. 2 ст. 69 Жилищного кодекса Российской Федерации. Часть 1 ст. 302 Гражданского кодекса РСФСР 1964 года, и ч. 1 ст. 54 Жилищного кодекса РСФСР, и ч. 1 ст. 70 Жилищного кодекса Российской Федерации предусматривают, что на вселение к родителям их несовершеннолетних детей согласия остальных членов семьи не требуется.
Отец истца ФИО3 и мать истца ФИО4 состояли в браке, что следует из свидетельства о рождении истца, в котором они указаны в качестве родителей ФИО5. Факт родства истца с нанимателем ответчиком не оспаривался.
Обозренная в судебном заседании трудовая книжка ФИО3 содержит сведения о том, что в 1968 году он был принят на работу рабочим в передвижную механизированную колонну, затем призван на службу в ряды Советской Армии, в 1972 году вновь принят на работу в ту же организацию, в 1974 году принят на работу в мостостроительную организацию монтажником второго разряда с последующим присвоением более высоких разрядов и в 1975 году уволен в порядке перевода в другую мостостроительную организацию того же профиля, где продолжил трудовую деятельность. Эти сведения полностью подтверждают довод истца о том, что жилое помещение было предоставлено ее отцу в 1974 году именно в связи с его трудовыми отношениями с организацией, в ведении которой находился жилой дом, и одновременно опровергают возражение ответчика об отсутствии доказательств трудовых отношений ФИО3 в период предоставления спорной квартиры.
Справкой муниципального бюджетного дошкольного образовательного учреждения города Иркутска от 6 июля 2026 года подтверждено, что ФИО5 посещала детский сад, находившийся в ведении той же мостостроительной организации, с 1976 по 1981 год и в этот период проживала в бараке, принадлежавшем данной организации.
Свидетель ФИО7 суду пояснила, что знакома с истцом с детства, что мостостроительная организация в прежние годы предоставляла работникам жилье в домах этого поселка, в том числе малосемейные квартиры, и что спорное жилое помещение было предоставлено именно отцу истца.
Свидетель ФИО8, проживающий с рождения в квартире № 8 того же дома, сообщил, что знает истца с раннего возраста, что она родилась и живет в квартире № 11, был хорошо знаком с ее матерью, которая проживала в квартире вдвоем с дочерью, и что отец истца прожил в квартире недолго и уехал.
Показания свидетелей последовательны, согласуются между собой и с письменными доказательствами, заинтересованности свидетелей в исходе дела не установлено, в связи с чем суд признает их достоверными.
Согласно ответу ОГКУ «Государственный архив Иркутской области» № ОРГ-302, был просмотрен научно-справочный аппарат к решениям исполнительного комитета Иркутского городского Совета народных депутатов за 1971-1991 годы и исполнительного комитета Ленинского районного Совета народных депутатов за 1951-1975 годы, однако сведений о выдаче ФИО3 ордера на жилое помещение по адресу: г. Иркутск, <адрес>, не имеется.
Отвечая на довод ответчика, основанный на статьях 43, 47 и 51 Жилищного кодекса РСФСР, суд отмечает следующее. Аналогичный по существу порядок действовал и на момент вселения истца: согласно частям 1 и 2 статьи 296 Гражданского кодекса РСФСР 1964 года предоставление жилых помещений в домах государственных, кооперативных и общественных организаций производилось по совместному решению администрации и комитета профессионального союза, утвержденному исполнительным комитетом Совета депутатов трудящихся, а на основании решения о предоставлении жилого помещения внаем ордер на его занятие выдавал гражданину исполнительный комитет местного Совета. Впоследствии это регулирование было воспроизведено в статьях 43 и 47 Жилищного кодекса РСФСР, ордер выдавался гражданину исполнительным комитетом районного, городского, районного в городе, поселкового, сельского Совета народных депутатов на основании решения о предоставлении жилого помещения и являлся единственным основанием для вселения. Согласно статье 51 того же Кодекса договор найма заключался в письменной форме на основании ордера между наймодателем – жилищно-эксплуатационной организацией либо соответствующим предприятием – и нанимателем, на имя которого выдан ордер.
Из содержания приведенных норм со всей очевидностью следует, что и принятие решения о предоставлении жилого помещения, и выдача ордера, и заключение письменного договора найма, и обеспечение сохранности соответствующих документов относились к компетенции органов государственной власти, органов местного самоуправления и наймодателя. Гражданин, которому жилое помещение предоставлялось, не только не был обязан, но и не имел юридической возможности совершить эти действия за уполномоченные органы.
Возложение на истца неблагоприятных последствий несовершения или ненадлежащего документального оформления указанных действий уполномоченными органами противоречило бы существу жилищных прав. Тем более это недопустимо в настоящем деле, где истец на момент вселения являлась новорожденным ребенком, вселенным родителями, и по объективным причинам не могла ни участвовать в оформлении жилищных отношений, ни обеспечивать сохранность документов, а с момента вселения до обращения в суд прошло более пятидесяти лет.
Данный подход согласуется и со статьей 18 Закона Российской Федерации от 4 июля 1991 года № 1541-1 «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации», в силу которой при переходе государственных или муниципальных предприятий, учреждений в иную форму собственности либо при их ликвидации жилищный фонд, находившийся в хозяйственном ведении предприятий или оперативном управлении учреждений, должен быть передан в ведение органов местного самоуправления в установленном порядке с сохранением всех жилищных прав граждан.
Законодатель, таким образом, связал перемену принадлежности ведомственного жилищного фонда с сохранением, а не с прекращением или умалением прав проживающих в нем граждан. Обстоятельства реорганизации либо ликвидации самой мостостроительной организации материалами дела не установлены, вследствие чего суд не применяет приведенную норму непосредственно, однако выраженный в ней подход учитывает при разрешении спора. В настоящем деле передача дома в ведение органов местного самоуправления в установленном порядке не состоялась вовсе, а право муниципальной собственности было оформлено в судебном порядке только в 2017 году. Ставить объем жилищных прав истца в зависимость от того, насколько своевременно и полно публичные образования распорядились ведомственным жилищным фондом, недопустимо.
Суд учитывает также, что, вопреки доводам отзыва, отсутствие ордера не означает отсутствия самого факта предоставления жилого помещения. Ордер является правоподтверждающим документом. Юридическим фактом, порождающим право пользования, выступает предоставление жилого помещения и вселение в него. Совокупностью исследованных доказательств – трудовой книжкой ФИО3, справкой ведомственного детского сада, показаниями свидетелей – факт предоставления квартиры отцу истца и факт вселения в нее семьи в 1974 году установлены.
Истец является дочерью нанимателя и была вселена в спорную квартиру родителями в несовершеннолетнем возрасте, что согласия иных лиц не требовало. Тем самым уже с момента вселения в 1974 году она в силу статей 301 и 302 Гражданского кодекса РСФСР 1964 года приобрела равное с нанимателем право пользования спорным жилым помещением. К моменту введения в действие Жилищного кодекса РСФСР истец продолжала проживать в квартире совместно с нанимателем в качестве его дочери, то есть относилась к кругу лиц, за которыми и последующие нормы признавали равное с нанимателем право пользования. Следовательно, это право у истца возникло и непрерывно сохранялось.
Довод ответчика о том, что право истца производно от права ее отца и потому не может быть признано при недоказанности права последнего, основан на неверном толковании частей 1 и 3 ст. 301 и ч. 3 ст. 302 Гражданского кодекса РСФСР 1964 года, а равно частей 1 и 2 ст. 53 и ч. 2 ст. 54 Жилищного кодекса РСФСР, и отклоняется судом. Аналогичное по содержанию регулирование закреплено в частях первой и второй ст. 69 ЖК РФ, согласно которым к членам семьи нанимателя по договору социального найма относятся проживающие совместно с ним его супруг, дети и родители, а члены семьи нанимателя имеют равные с нанимателем права и обязанности.
Выезд ФИО3 из спорной квартиры в другую местность в 1975 году в связи с переводом по работе не прекратил жилищных прав оставшихся членов его семьи. Согласно ч. 2 ст. 89 Жилищного кодекса РСФСР в случае выезда нанимателя и членов его семьи на постоянное жительство в другое место договор найма считался расторгнутым со дня выезда. Тождественное по содержанию правило закреплено в ч. 3 ст. 83 ЖК РФ. Приведенные нормы связывают расторжение договора с выездом нанимателя вместе с членами его семьи. Выезд одного лишь нанимателя влечет прекращение договора только в отношении выехавшего, тогда как за оставшимися проживать членами семьи право пользования сохраняется, а обязанности по договору переходят к ним.
После выезда отца в квартире остались проживать мать истца и сама истец, вследствие чего нанимателем спорного жилого помещения фактически стала ФИО4, а истец сохранила положение члена семьи нанимателя с равным объемом прав.
ФИО4 умерла 6 ноября 2024 года, что подтверждается свидетельством о смерти.
Непрерывность проживания истца в спорной квартире подтверждена совокупностью доказательств. Справкой МКУ «Сервисно-регистрационный центр» города Иркутска от 28 марта 2026 года № 2-С6-000658 удостоверено, что ФИО2 зарегистрирована по адресу: г. Иркутск, <адрес>, с 29 декабря 1997 года. Те же сведения содержит адресная справка отдела адресно-справочной работы Управления по вопросам миграции ГУ МВД России по Иркутской области от 14 июня 2026 года. Периоду до 1997 года соответствуют справка ведомственного детского сада о посещении его истцом в 1976-1981 годах с указанием места проживания и показания свидетелей, знающих истца по этому адресу с детства. Периоду после 1997 года соответствуют, помимо регистрации, обозренные судом медицинские карты, оформленные на имя ФИО2 с указанием адреса проживания: г. Иркутск, <адрес>.
Несение истцом обязанностей нанимателя подтверждено документально. Согласно справке ООО «РТ-НЭО Иркутск» от 31 марта 2026 года лицевой счет № по услуге обращения с твердыми коммунальными отходами по адресу спорной квартиры открыт на имя ФИО2 как плательщика. Согласно акту сверки задолженности ООО «Иркутскэнергосбыт» по лицевому счету № № потребителем услуги электроснабжения по адресу спорной квартиры значится ФИО2 Истец пояснила, что несет расходы на ремонт и содержание квартиры. Свидетель ФИО8 подтвердил, что истец поддерживает квартиру в надлежащем состоянии и оплачивает вывоз твердых коммунальных отходов, электроснабжение и социальный наем. Приведенные документы подтверждают, что истец на протяжении длительного времени вносит плату за жилое помещение и коммунальные услуги, то есть исполняет обязанность, предусмотренную п. 5 ч. 3 ст. 67 ЖК РФ.
Довод об отсутствии документов, подтверждающих полномочия мостостроительной организации предоставлять жилые помещения своим работникам, суд отклоняет. Наличие или отсутствие таких документов в 2026 году зависит исключительно от полноты ведомственного и государственного архивов и не может вменяться в упрек гражданину, вселенному в жилое помещение более пятидесяти лет назад. Никаких доказательств самоуправного вселения семьи истца, равно как и доказательств того, что жилое помещение предоставлялось иным лицам, ответчиком в нарушение ч. 1 ст. 56 ГПК РФ не представлено.
Оценив исследованные доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ в их совокупности и взаимной связи, суд приходит к выводу, что спорное жилое помещение было предоставлено семье истца в 1974 году в установленном для того времени порядке, истец была вселена в него в качестве члена семьи нанимателя – его дочери, приобрела равное с нанимателем право пользования жилым помещением, проживает в нем непрерывно более пятидесяти лет, исполняет обязанности, вытекающие из договора социального найма, иного жилого помещения по договору социального найма не занимает, а ее право за все это время никем не оспаривалось.
При таком положении отношения между истцом и собственником жилого помещения – муниципальным образованием «город Иркутск» по своему содержанию являются отношениями социального найма, отвечающими признакам, закрепленным в ч. 1 ст. 60 и ч. 1 ст. 62 ЖК РФ.
В соответствии с п. 1 ч. 3 ст. 11 ЖК РФ защита жилищных прав осуществляется, в частности, путем признания жилищного права. Согласно п. 3 ст. 10 того же Кодекса жилищные права и обязанности возникают из судебных решений, установивших жилищные права и обязанности. Избранный истцом способ защиты соответствует характеру нарушенного права, поскольку иным путем, кроме судебного, истец лишена возможности оформить свои жилищные отношения ввиду утраты правоустанавливающего документа не по своей вине.
На основании изложенного исковые требования подлежат удовлетворению в полном объеме.
Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО2 удовлетворить.
Признать за ФИО2 (ИНН №) право пользования жилым помещением – квартирой, расположенной по адресу: <адрес>, на условиях договора социального найма.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Ленинский районный суд города Иркутска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья М.А. Глухова
Мотивированно решение составлено 24 июля 2026 года.