ЗАОЧНОЕ РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
13 августа 2026 года г. Иркутск
Ленинский районный суд г. Иркутска в составе председательствующего судьи Глуховой М.А., при секретаре судебного заседания Алексеевой Н.М., с участием представителя истца ФИО9, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-2888/2026 (38RS0034-01-2026-003713-45) по иску Чеботарёвой ФИО3 к ФИО2 о расторжении договора возмездного оказания услуг, взыскании уплаченных по договору денежных средств, неустойки, убытков, компенсации морального вреда и штрафа,
УСТАНОВИЛ:
Чеботарёва О.С. обратилась в суд с иском к ФИО2, в обоснование которого указала, что 7 марта 2026 года между сторонами заключен договор оказания услуг, по условиям которого исполнитель обязалась оказать заказчику юридическую помощь в оформлении документов на получение выплат в связи с гибелью на специальной военной операции родного брата заказчика, а заказчик – принять и оплатить эти услуги. Стоимость услуг определена сторонами в размере 100 000 руб., из которых 50% подлежали уплате не позднее следующего дня от даты подписания договора. Срок оказания услуги установлен пунктом 1.2 договора, начало – на следующий день после подписания договора, окончание – по истечении шести месяцев от даты начала. Свои обязательства заказчик исполнила, перечислив 10 марта 2026 года 50 000 руб. и передав исполнителю все имеющиеся документы, содержащие персональные данные истца и ее погибшего брата. Ответчик, приняв денежные средства, к оказанию услуг не приступила, сведений, необходимых для оформления доверенности, не сообщила, доверенность у заказчика не истребовала, каких-либо обращений в компетентные органы и в суд не подготовила и не направила, общение с заказчиком практически сразу после заключения договора прекратила. На требование заказчика сообщить свой адрес и представить документ о юридическом образовании ответчик не ответила. Кроме того, истец полагает, что шестимесячный срок оказания услуг был согласован исполнителем недобросовестно, поскольку решением Усть-Илимского городского суда Иркутской области от 19 июня 2025 года брат истца объявлен умершим, а срок обращения за соответствующими выплатами истекал 19 июня 2026 года, то есть ранее окончания срока договора. 2 июня 2026 года истец направила ответчику претензию о возврате предоплаты, которая оставлена без удовлетворения. Факт получения денежных средств ответчик признала, возвратить их отказалась.
Ссылаясь на Закон Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей», истец просила расторгнуть договор и взыскать с ответчика уплаченную по договору сумму 50 000 руб., неустойку по п. 5 ст. 28 названного Закона в размере 50 000 руб., убытки в размере 50 000 руб., составляющие расходы на оплату услуг другого юриста, компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб., а также штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в размере 80 000 руб., а всего 240 000 руб.
Истец Чеботарёва О.С. о времени и месте рассмотрения дела судом извещалась, участия в судебном заседании не принимала.
Представитель истца ФИО9 в судебном заседании исковые требования поддержал в полном объеме по доводам, изложенным в иске, дополнительно пояснив, что ответчик занимается оказанием юридических услуг на профессиональной основе, в подтверждение чего сослался на содержание выданного ответчиком чека и на условия заключенного договора. Против рассмотрения дела в порядке заочного производства не возражал.
Ответчик ФИО2 о времени и месте рассмотрения дела судом извещалась, участия в судебном заседании не принимала, об уважительных причинах неявки суду не сообщила, письменных возражений относительно иска и доказательств в их обоснование не представила.
В соответствии со ст. 167, 233 ГПК РФ, с учетом мнения представителя истца, суд рассмотрел дело в отсутствие ответчика, в порядке заочного производства.
Выслушав представителя истца, исследовав материалы дела, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.
Судом установлено, что 7 марта 2026 года между ФИО11 (заказчик) и ФИО2 (исполнитель) заключен договор оказания услуг, подписанный обеими сторонами. Согласно пункту 1.1 договора исполнитель обязалась оказать заказчику услуги по оказанию юридической помощи в оформлении документов на получение выплат погибшего на специальной военной операции родного брата заказчика; результатом оказания услуг стороны определили получение положенных выплат либо получение обоснованных объективных отказов со стороны компетентных органов (пункт 1.3 договора). Срок оказания услуги согласован в пункте 1.2 договора: начало – на следующий день после подписания договора, окончание – по истечении шести месяцев от даты начала при условии своевременного предоставления заказчиком запрашиваемой информации и своевременных ответов компетентных органов. Стоимость услуг составляет 100 000 руб., из них 50% оплачиваются не позднее следующего дня от даты подписания договора, остальные 50% – не позднее дня, следующего за днем первой выплаты или получения последнего обоснованного отказа в выплатах; исполнитель вправе не приступать к выполнению обязанностей без внесения оплаты (пункт 3.1 договора). Услуги считаются оказанными после подписания сторонами акта оказанных услуг, который исполнитель передает заказчику в течение пяти рабочих дней с даты окончания оказания услуг (пункты 1.3, 4.1 договора).
Обязанность по внесению предварительной оплаты заказчик исполнила. 10 марта 2026 года ФИО2 получила от ФИО12 50 000 руб., что подтверждается выданным ответчиком чеком от 10 марта 2026 года № 202gq7rrho на сумму 50 000 руб. с указанием наименования услуги «Юридические услуги» и идентификационного номера налогоплательщика №. Факт получения денежных средств ответчиком не оспорен.
Доказательств совершения каких-либо действий, направленных на исполнение договора, ответчик не представила. Акт оказанных услуг, предусмотренный пунктами 1.3 и 4.1 договора, суду не представлен. Сведений о направлении заказчику запросов о предоставлении информации и документов (пункт 2.1.2 договора), об уведомлении заказчика об обстоятельствах, препятствующих исполнению договора (пункт 2.1.4 договора), о предоставлении информации о ходе оказания услуг (пункт 2.1.5 договора), об обращении в компетентные органы или в суд в интересах заказчика материалы дела не содержат. Бремя доказывания надлежащего исполнения обязательства лежит на должнике. Таких доказательств ответчиком не представлено. При изложенных обстоятельствах суд считает установленным, что ФИО2, получив предварительную оплату в размере 50 000 руб., к оказанию услуг по договору от 7 марта 2026 года не приступила и результата, согласованного сторонами в пункте 1.3 договора, не достигла.
Разрешая вопрос о законе, подлежащем применению к спорным отношениям, суд исходит из следующего.
По своей правовой природе заключенный сторонами договор является договором возмездного оказания услуг, отношения по которому регулируются главой 39 Гражданского кодекса Российской Федерации. В силу п. 1 ст. 779 ГК РФ по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги.
Доводы стороны истца о применении к отношениям сторон законодательства о защите прав потребителей суд отклоняет по следующим основаниям.
Согласно преамбуле Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» исполнителем для целей этого Закона является организация независимо от ее организационно-правовой формы, а также индивидуальный предприниматель, выполняющие работы или оказывающие услуги потребителям по возмездному договору. Ответчик ФИО2 организацией не является. Доказательств ее государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя материалы дела не содержат и стороной истца не представлено.
Ссылка представителя истца на то, что ответчик является плательщиком налога на профессиональный доход, названного вывода не опровергает.
В силу ч. 1 ст. 2 Федерального закона от 27 ноября 2018 года № 422-ФЗ «О проведении эксперимента по установлению специального налогового режима «Налог на профессиональный доход» применять указанный специальный налоговый режим вправе физические лица, в том числе индивидуальные предприниматели. Применение гражданином специального налогового режима является формой налогового учета получаемого им дохода и само по себе не свидетельствует ни о государственной регистрации этого гражданина в качестве индивидуального предпринимателя, ни об осуществлении им предпринимательской деятельности.
Вместе с тем, исходя из смысла п. 4 ст. 23 ГК РФ гражданин, осуществляющий предпринимательскую деятельность без образования юридического лица в нарушение требований, установленных пунктом первым данной статьи, не вправе ссылаться в отношении заключенных им при этом сделок на то, что он не является предпринимателем. К таким сделкам суд применяет законодательство о защите прав потребителей (пункт 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей»). Применение приведенного разъяснения возможно лишь при установлении судом того обстоятельства, что гражданин фактически осуществляет именно предпринимательскую деятельность, признаки которой определены в абзаце третьем п. 1 ст. 2 ГК РФ. Предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг. Ключевым признаком здесь выступает систематичность, то есть направленность деятельности на извлечение прибыли не от единичной сделки, а от неопределенного числа однородных операций.
Бремя доказывания указанного обстоятельства в силу ч. 1 ст. 56 ГПК РФ лежит на истце, поскольку именно он ссылается на статус ответчика как на основание применения к спору Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» и, соответственно, как на основание требований о взыскании законной неустойки, компенсации морального вреда и штрафа.
Между тем доказательств систематического оказания ФИО2 юридических услуг неопределенному кругу лиц суду не представлено. В материалах дела отсутствуют сведения о размещении ответчиком публичных предложений об оказании юридических услуг (реклама, объявления, сайт, страницы в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»), о заключении ею аналогичных договоров с иными лицами, о наличии у нее работников или помещения, используемого для приема клиентов. Единственная совершенная с истцом сделка признака систематичности не образует. Выданный ответчиком чек от 10 марта 2026 года подтверждает факт получения ею от истца 50 000 руб. за юридические услуги, но не подтверждает ни числа, ни периодичности иных операций.
Не подтверждают профессиональный характер деятельности ответчика и представленные истцом сведения из Единого государственного реестра юридических лиц. Согласно выписке от 31 мая 2026 года ФИО2 является одним из участников ООО «Иркутский крематорий», созданного 28 января 2026 года, генеральным директором которого является иное лицо.
Участие гражданина в обществе с ограниченной ответственностью представляет собой реализацию корпоративных прав и само по себе предпринимательской деятельностью не является. Кроме того, вид деятельности названного общества к оказанию юридических услуг отношения не имеет. Ссылка представителя истца на детальную проработанность условий подписанного сторонами договора носит предположительный характер, содержание письменного документа само по себе не свидетельствует о систематическом характере деятельности его составителя и оценивается судом наряду с иными доказательствами, которых по делу не имеется.
При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что ответчик ФИО2 не относится к числу лиц, названных в преамбуле Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» в качестве исполнителя, а доказательств осуществления ею предпринимательской деятельности, позволяющих применить к спорным отношениям п. 4 ст. 23 ГК РФ и пункт 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ****год № «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», истцом не представлено. Спор возник между двумя гражданами, и к отношениям сторон подлежат применению общие положения Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и о договоре, а также нормы главы 39 названного Кодекса. Законодательство о защите прав потребителей к настоящему спору не применяется.
Разрешая требование о расторжении договора, суд исходит из того, что в силу пп. 1 п. 2 ст. 450 ГК РФ по требованию одной из сторон договор может быть расторгнут по решению суда при существенном нарушении договора другой стороной. Существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора. Установленное судом полное неисполнение исполнителем принятых на себя обязательств при получении предварительной оплаты в размере половины цены договора является существенным нарушением. Заказчик, оплатив услуги и передав исполнителю документы, не получила ни одного из согласованных сторонами предоставлений, тогда как интерес заказчика состоял в своевременном оформлении документов на получение выплат в связи с гибелью брата. Предусмотренный п. 2 ст. 452 ГК РФ порядок истцом соблюден, 2 июня 2026 года ответчику направлена претензия с требованием о возврате уплаченных денежных средств, которая оставлена без удовлетворения. Требование о расторжении договора оказания услуг от 7 марта 2026 года подлежит удовлетворению.
Требование о взыскании уплаченных по договору 50 000 руб. также подлежит удовлетворению. В соответствии с абзацем вторым п. 4 ст. 453 ГК РФ в случае, когда до расторжения договора одна из сторон, получив от другой стороны исполнение обязательства по договору, не исполнила свое обязательство либо предоставила другой стороне неравноценное исполнение, к отношениям сторон применяются правила об обязательствах вследствие неосновательного обогащения.
Согласно п. 1 ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество за счет другого лица, обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное имущество. Основанием, по которому исполнитель вправе удержать часть полученного, могли бы выступать фактически понесенные им расходы, связанных с исполнением договора (по смыслу п. 1 ст. 782 ГК РФ), однако о несении таких расходов ответчик не заявляла и доказательств им не представила. Поскольку встречное предоставление на сумму полученной предварительной оплаты ответчиком не осуществлено, с ФИО2 в пользу ФИО13 подлежат взысканию 50 000 руб.
Требование о взыскании неустойки в размере 50 000 руб. удовлетворению не подлежит. Неустойка, о взыскании которой заявлено истцом, предусмотрена п. 5 ст. 28 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей», который к спорным отношениям по изложенным выше основаниям не применяется. Главой 39 ГК РФ, регулирующей отношения по договору возмездного оказания услуг, законная неустойка за нарушение исполнителем сроков оказания услуг не предусмотрена. Договорной неустойки в пользу заказчика стороны не согласовали: пункт 5.4 договора устанавливает пени в размере 0,1% за каждый день просрочки лишь в отношении заказчика и лишь за несвоевременную оплату услуг, тогда как ответственность исполнителя определена пунктом 5.1 договора отсылкой к законодательству Российской Федерации. При таком положении правовых оснований для взыскания с ответчика неустойки не имеется.
Требование о взыскании убытков в размере 50 000 руб. удовлетворению не подлежит. Согласно п. 1 ст. 393 ГК РФ должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. Убытки определяются в соответствии с правилами, предусмотренными ст. 15 ГК РФ, а возмещение убытков в полном размере означает, что в результате их возмещения кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом (п. 2 ст. 393 ГК РФ). Под убытками в силу п. 2 ст. 15 ГК РФ понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы (упущенная выгода). Пунктом 1 ст. 393.1 ГК РФ предусмотрено, что если неисполнение должником договора повлекло его досрочное прекращение и кредитор заключил взамен его аналогичный договор, кредитор вправе потребовать от должника возмещения убытков в виде разницы между ценой, установленной в прекращенном договоре, и ценой по условиям договора, заключенного взамен прекращенного.
В обоснование убытков истец ссылается на соглашение об оказании юридической помощи от 25 мая 2026 года, заключенное с ФИО9, предметом которого является представительство доверителя в суде первой инстанции в качестве истца по делу о взыскании выплат в связи с гибелью военнослужащего ФИО14, и на квитанцию к приходному кассовому ордеру № от 26 мая 2026 года об уплате ФИО9 50 000 руб. Указанные расходы понесены истцом для достижения того же результата, ради которого заключался договор с ответчиком, то есть названное соглашение по отношению к прекращаемому договору носит замещающий характер. Между тем цена прекращаемого договора с ФИО2 составляет 100 000 руб., а цена замещающей сделки с ФИО9 – 50 000 руб., то есть вдвое меньше. При надлежащем исполнении ответчиком своих обязательств истец была бы обязана уплатить ей 100 000 руб. При взыскании судом уплаченных 50 000 руб. и уплате замещающему исполнителю 50 000 руб. имущественное положение истца оказывается не хуже того, в котором она находилась бы при надлежащем исполнении договора. Положительной разницы, образующей убыток по смыслу п. 2 ст. 15 и п. 1 ст. 393.1 ГК РФ, не возникает, а взыскание заявленной суммы дополнительно к возврату предварительной оплаты означало бы получение истцом услуг по существу за счет ответчика и привело бы к неосновательному обогащению истца, что противоречит компенсационной природе возмещения убытков.
Самостоятельным основанием к отказу в этой части является и правовая природа заявленных расходов. Соглашение от 25 мая 2026 года заключено истцом для представительства ее интересов в суде первой инстанции по конкретному гражданскому делу о взыскании выплат в связи с гибелью военнослужащего. Расходы на оплату услуг представителя, понесенные в связи с ведением конкретного судебного дела, относятся к судебным издержкам (статьи 88, 94 ГПК РФ) и распределяются в порядке главы 7 ГПК РФ в рамках того дела, для ведения которого они понесены, – за счет лица, не в пользу которого принят итоговый судебный акт по этому делу (пункты 1, 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела»). Взысканию с ответчика по настоящему делу в качестве убытков такие расходы не подлежат. В удовлетворении требования о взыскании убытков надлежит отказать.
Требование о взыскании компенсации морального вреда в размере 10 000 руб. удовлетворению не подлежит. Заявленное требование обосновано истцом ст. 15 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей», который к спорным отношениям не применяется. В силу п. 2 ст. 1099 ГК РФ моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом. Как разъяснено в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», в указанных случаях компенсация морального вреда присуждается истцу при установлении судом самого факта нарушения его имущественных прав. В отсутствие же специального указания закона нарушение имущественных прав гражданина основанием для компенсации морального вреда не является. Неисполнение ответчиком денежного по своей природе обязательства нарушает имущественные права истца. Закона, предусматривающего компенсацию морального вреда за такое нарушение в отношениях между гражданами, не имеется. Обстоятельств, при которых действия ответчика одновременно нарушали бы личные неимущественные права истца или посягали на принадлежащие ей нематериальные блага (пункт 4 названного постановления Пленума), истцом не заявлено и судом не установлено.
Требование о взыскании штрафа в размере 80 000 руб. удовлетворению не подлежит, поскольку штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя предусмотрен п. 6 ст. 13 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей», который к спорным отношениям не применяется. Данное требование является производным от требований, основанных на законодательстве о защите прав потребителей, и самостоятельного основания не имеет.
Таким образом, исковые требования подлежат частичному удовлетворению, договор оказания услуг от 7 марта 2026 года подлежит расторжению, с ответчика в пользу истца подлежат взысканию уплаченные по договору 50 000 руб. В удовлетворении требований о взыскании неустойки, убытков, компенсации морального вреда и штрафа надлежит отказать.
При подаче иска истец государственную пошлину не уплачивала, будучи освобожденной от ее уплаты на основании пп. 4 п. 2 ст. 333.36 Налогового кодекса РФ. Приведенная норма связывает льготу с характером предъявленного иска – иском, связанным с нарушением прав потребителей, и ее применение при обращении в суд не может быть поставлено в зависимость от результата последующего разрешения спора по существу, оснований для взыскания государственной пошлины с истца не имеется. В силу ч. 1 ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований, в доход соответствующего бюджета. Размер государственной пошлины, исчисленный от взысканной суммы 50 000 руб. составляет 4 000 руб. и подлежит взысканию с ФИО2 в доход бюджета муниципального образования город Иркутск. Отдельная государственная пошлина за требование о расторжении договора взысканию не подлежит, поскольку в силу пп. 4 п. 1 ст. 333.19 НК РФ самостоятельным объектом обложения является требование по спору о расторжении договора, не содержащее требования о возврате исполненного по сделке, тогда как заявленный иск такое требование содержит.
Руководствуясь статьями 194-199, 233 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО15 удовлетворить частично.
Расторгнуть договор оказания услуг от 7 марта 2026 года, заключенный между Чеботарёвой ФИО3 и ФИО2.
Взыскать с ФИО2 (ИНН №) в пользу Чеботарёвой ФИО3 (ИНН №) уплаченные по договору оказания услуг от 7 марта 2026 года денежные средства в размере 50 000 руб.
В удовлетворении исковых требований ФИО16 к ФИО2 о взыскании неустойки в размере 50 000 руб., убытков в размере 50 000 руб., компенсации морального вреда в размере 10 000 руб., штрафа в размере 80 000 руб. отказать.
Взыскать с ФИО2 в доход бюджета муниципального образования город Иркутск государственную пошлину в размере 4 000 руб.
Ответчик вправе подать в суд, принявший заочное решение, заявление об отмене этого решения суда в течение семи дней со дня вручения ему копии этого решения.
Ответчиком заочное решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд в течение одного месяца со дня вынесения определения суда об отказе в удовлетворении заявления об отмене этого решения суда.
Иными лицами, участвующими в деле, а также лицами, которые не были привлечены к участию в деле и вопрос о правах и об обязанностях которых был разрешен судом, заочное решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд в течение одного месяца по истечении срока подачи ответчиком заявления об отмене этого решения суда, а в случае, если такое заявление подано, – в течение одного месяца со дня вынесения определения суда об отказе в удовлетворении этого заявления.
Судья М.А. Глухова
Мотивированное решение составлено 21 августа 2026 года.