РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
10 апреля 2026 г. с. Стерлибашево
Стерлибашевский межрайонный суд Республики Башкортостан в составе председательствующего судьи Баскаковой Т.В., при секретаре судебного заседания Юмадиловой Г.Н.
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к ФИО1, Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № по <адрес> о признании договора дарения расторгнутым,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2 обратился в суд с иском к ФИО1, Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № по <адрес> о признании договора дарения расторгнутым.
Заявленные требования мотивированы тем, что ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 (даритель) и ФИО2 (одаряемый)
был заключен договор дарения недвижимого имущества: земельного участка с кадастровым номером 02:43:080102:22 и расположенного на нем жилого дома с кадастровым номером 02:43:080102:222 по адресу: <адрес>. Государственная регистрация перехода права собственности на указанные объекты была произведена ДД.ММ.ГГГГ, однако фактически имущество во владение и пользование ФИО2 не поступало. Сразу после подписания договора ФИО1, не являющаяся близким родственником истца, передумала дарить имущество, и стороны, будучи юридически неграмотными, приняли решение оформить отмену дарения путем обратной сделки. В тот же день, ДД.ММ.ГГГГ, ФИО2 передал полученные объекты недвижимости обратно в собственность ФИО1 по договору дарения. Таким образом, договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ был фактически расторгнут по взаимному согласию сторон. Впоследствии ФИО2 стало известно о наличии у него налоговой задолженности по НДФЛ, штрафов и пеней, о чем он узнал только в апреле 2025 г. через портал «Госуслуги», поскольку налоговые уведомления в его адрес не поступали. Решением Межрайонной ИФНС России № по <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО2 привлечен к налоговой ответственности в виде штрафа. Полагая, что уплата НДФЛ приведет к необоснованным имущественным потерям за имущество, которое в его владение так и не перешло,
ФИО2 обратился в налоговый орган с пояснениями, однако решением ИФНС от ДД.ММ.ГГГГ в пересмотре ранее принятого решения отказано. Ранее ФИО2 обращался в Стерлибашевский межрайонный суд Республики Башкортостан с заявлением об установлении факта, имеющего юридическое значение, однако определением от ДД.ММ.ГГГГ по делу № заявление оставлено без рассмотрения ввиду наличия спора о праве. Кроме того, в производстве суда находится дело
№а-877/2025 по иску Межрайонной ИФНС России № по <адрес> о взыскании задолженности. ФИО1 занимала пассивную позицию, в судебные заседания не являлась, письменных пояснений не направляла, уплатила НДФЛ самостоятельно и впоследствии произвела отчуждение спорного недвижимого имущества иным лицам.
Приводя данные обстоятельства, ФИО2 просит суд признать договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между
ФИО1 и ФИО2 в отношении земельного участка с кадастровым номером 02:43:080102:22 и жилого дома с кадастровым номером 02:43:080102:222, расположенных по адресу: <адрес>, расторгнутым путем заключения ДД.ММ.ГГГГ договора дарения между ФИО2 и ФИО1 в отношении того же недвижимого имущества.
Лица, участвующие в деле, извещались заблаговременно о времени и месте судебного заседания посредством почтовой связи по месту их регистрации (нахождения), в судебное заседание не явились, уважительность причин неявки суду не представили.
В отзыве на исковое заявление ФИО1 указала, что с исковыми требованиями ФИО2 не согласна, пояснив, что состояла в зарегистрированном браке с ФИО5, который приходился истцу дедом, и после смерти супруга в 2009 г. продолжала одна проживать в жилом доме по адресу: <адрес>. Начиная с 2020 г. истец неоднократно приезжал к ней и требовал передать ему дом и земельный участок, утверждая, что это имущество его деда.
Она предложила ему выкупить недвижимость за небольшую сумму, однако истец ответил отказом, сославшись на наличие крупных долгов и опасения ареста имущества судебными приставами, и настоял на оформлении договора дарения. Не выдержав постоянного давления, в марте 2023 г. она согласилась на заключение договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, и стороны обратились в МФЦ для оформления документов. Через неделю истец вновь пришел к ней и попросил переоформить имущество обратно, объяснив, что в доме необходим капитальный ремонт на сумму около 1000000 руб., таких средств у него и его матери нет, а также он узнал о необходимости уплаты значительного налога и счел сделку невыгодной. ДД.ММ.ГГГГ истец передарил ей указанные объекты недвижимости обратно. Впоследствии ответчице из налогового органа поступило уведомление об уплате НДФЛ за сделку дарения, и она как законопослушный гражданин оформила кредитную карту и выплатила налог в размере около 90000 руб., а также уплачивала проценты по кредиту. В 2025 г. истец инициировал судебное разбирательство об установлении юридического факта, она дважды являлась в суд, однако дело было оставлено без рассмотрения. Действия истца и его представителей, включая многочисленные телефонные звонки с требованиями и оскорблениями, привели к ухудшению состояния ее здоровья: она попала в больницу с гипертоническим кризисом, у нее обострились хронические заболевания, что подтверждается справками ГБУЗ РБ Стерлибашевская ЦРБ, она является инвали<адрес> группы. Полагает, что совершила ошибку, пойдя на поводу у истца, и считает, что ее вины в совершении двух сделок не имеется, тогда как истец, узнав о сумме налога, решил уклониться от его уплаты. Принятие решения она оставила на усмотрение суда.
Исследовав и оценив материалы дела, проверив юридически значимые обстоятельства по делу, суд приходит к следующему.
Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ (в редакции договора) между ФИО1 (даритель) и ФИО2 (одаряемый) заключен договор дарения, согласно которому даритель безвозмездно передает в собственность одаряемому следующее недвижимое имущество: земельный участок площадью 2178 кв. м с кадастровым номером 02:43:080102:22 и расположенное на нем здание - жилой дом площадью 60,7 кв. м с кадастровым номером 02:43:080102:222, находящиеся по адресу: <адрес>. Право собственности дарителя на земельный участок подтверждено записью о регистрации № от ДД.ММ.ГГГГ, на жилой дом - записью № от 14 июня
2016 г.
ДД.ММ.ГГГГ между ФИО2, выступающим в качестве дарителя, и ФИО1, выступающей в качестве одаряемой, заключен договор дарения. По условиям договора даритель безвозмездно передает в собственность одаряемой недвижимое имущество: земельный участок площадью 2178 кв. м с кадастровым номером 02:43:080102:22 и жилое здание площадью 60,7 кв. м с кадастровым номером 02:43:080102:222, расположенные по адресу: <адрес>. Право собственности дарителя на земельный участок подтверждено записью о регистрации № от ДД.ММ.ГГГГ, на здание - записью № от ДД.ММ.ГГГГ
Согласно сведениям Единого государственного реестра недвижимости, в отношении ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ были зарегистрированы права на земельный участок площадью 2178 кв. м с кадастровым номером 02:43:080102:22 и жилое здание площадью 60,7 кв. м с кадастровым номером 02:43:080102:222 на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, запись о прекращении которых внесена ДД.ММ.ГГГГ
Решением Межрайонной ИФНС России № по <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО2 привлечен к налоговой ответственности за совершение налогового правонарушения. Основанием послужила камеральная налоговая проверка, проведенная в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ по факту непредставления налоговой декларации по форме 3-НДФЛ за 2023 год в срок до ДД.ММ.ГГГГ По сведениям, поступившим из Управления Росреестра по <адрес>, ФИО2 приобрел в порядке дарения от физического лица, не являющегося близким родственником, жилой дом с кадастровым номером 02:43:080102:222 и земельный участок с кадастровым номером 02:43:080102:22, расположенные по адресу: <адрес>. Кадастровая стоимость жилого дома по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ составила
465104,04 руб., земельного участка - 216406,08 руб., общая сумма дохода от дарения определена в размере 681510,12 руб. Исчисленная сумма НДФЛ к уплате составила 88596 руб., срок уплаты - ДД.ММ.ГГГГ, оплата на дату вынесения решения не произведена. Налоговым органом установлены смягчающие обстоятельства, отягчающие обстоятельства не выявлены.
По результатам рассмотрения материалов проверки налогоплательщик привлечен к ответственности, предусмотренной п. 1 ст. 119 и п. 1 ст. 122 Налогового кодекса Российской Федерации.
Согласно пояснениям ФИО2, адресованным заместителю начальника Межрайонной ИФНС России № по <адрес>, ДД.ММ.ГГГГ им было получено решение № от ДД.ММ.ГГГГ о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения. Из решения следовало, что заявителю необходимо представить декларацию по сделкам с жилым домом и земельным участком, расположенными по адресу: <адрес>,
<адрес>, кадастровые номера 02:43:080102:222 и 02:43:080102:22 соответственно, дата регистрации права на оба объекта - ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 пояснил, что право собственности на указанные объекты у него фактически не возникло, поскольку в день государственной регистрации, ДД.ММ.ГГГГ, им была совершена обратная сделка дарения, и имущество передано обратно в собственность ФИО1 Таким образом, сделка дарения в его пользу фактически не состоялась, имущество во владение и пользование он не получал, доход не извлек, следовательно, основания для начисления НДФЛ отсутствуют. ФИО2 также указал, что не обладает правовой грамотностью, не знал порядка расторжения сделки дарения и не осознавал последствий обратной сделки, что привело к возникновению данной ситуации. На основании изложенного заявитель просил отменить решение № от ДД.ММ.ГГГГ и аннулировать задолженность полностью.
Согласно ответу Управления Федеральной налоговой службы по <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, вынесенному по результатам рассмотрения жалобы ФИО2 решение Межрайонной ИФНС России № по <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ № о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения оставлено без изменения, а жалоба налогоплательщика - без удовлетворения. Управление установило, что в 2023 г. ФИО2 на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ получены в собственность жилой дом с кадастровым номером 02:43:080102:222 и земельный участок с кадастровым номером 02:43:080102:22, расположенные по адресу: <адрес>. Право собственности зарегистрировано в Едином государственном реестре недвижимости ДД.ММ.ГГГГ Даритель ФИО1 не является членом семьи или близким родственником одаряемого в соответствии с Семейным кодексом Российской Федерации, в связи с чем доход, полученный в порядке дарения, подлежит налогообложению НДФЛ. Кадастровая стоимость жилого дома по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ составила 465104,04 руб., земельного участка - 216406,08 руб., общая сумма дохода - 681510,12 руб., сумма НДФЛ к уплате - 88596 руб. Представленный налогоплательщиком договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ, по которому имущество передано обратно ФИО1, не свидетельствует о расторжении первоначального договора, поскольку соглашение о расторжении договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ в установленном порядке не регистрировалось, сведения об аннулировании сделки в регистрирующем органе отсутствуют. При таких обстоятельствах решение инспекции признано обоснованным и не подлежащим отмене.
На основании договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, выступающая продавцом, передала в собственность ФИО7, выступающей покупателем, недвижимое имущество: земельный участок площадью 2178 кв. м с кадастровым номером 02:43:080102:22 и жилое здание площадью 60,7 кв. м, расположенные по адресу: <адрес>,
<адрес>. Право собственности продавца на земельный участок подтверждено записью о регистрации № от ДД.ММ.ГГГГ Объекты проданы за 50000 руб., из которых 10000 руб. уплачиваются за земельный участок и 40000 руб. за жилой дом, оплата произведена наличными денежными средствами в полном объеме в день подписания договора. Передача объектов оформлена актом приема-передачи от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому расчет между сторонами произведен полностью, претензии к качеству объектов отсутствуют.
Так, в обоснование заявленных требований истец ссылался на то обстоятельство, что между ним и ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ был заключён договор дарения земельного участка с кадастровым номером 02:43:080102:22 и расположенного на нём жилого дома с кадастровым номером 02:43:080102:222, государственная регистрация перехода права собственности по которому произведена ДД.ММ.ГГГГ Вместе с тем, по утверждению истца, фактической передачи спорного недвижимого имущества во владение и пользование не произошло, поскольку непосредственно после государственной регистрации перехода права собственности стороны пришли к взаимному соглашению об отказе от исполнения достигнутых ранее договорённостей, в связи с чем в тот же день, ДД.ММ.ГГГГ, между сторонами был заключён договор дарения, в соответствии с которым ФИО2 передал спорное имущество обратно ФИО1 Истец указывал, что совершение сторонами последовательных юридически взаимосвязанных действий было обусловлено отсутствием намерения сохранять последствия первоначальной сделки, при этом обратная сделка являлась, по существу, способом оформления прекращения первоначального дарения ввиду отсутствия у сторон необходимых юридических познаний относительно надлежащего порядка расторжения договора дарения недвижимого имущества. Дополнительно истец ссылался на то обстоятельство, что о возникновении налоговых обязательств, связанных с государственной регистрацией перехода права собственности по договору дарения, ему стало известно лишь после вынесения налоговым органом решения о привлечении к налоговой ответственности за непредставление декларации по форме 3-НДФЛ и начислении налога на доходы физических лиц, штрафов и пеней, при этом истец полагал, что поскольку имущество фактически им принято не было, во владение и пользование не поступало, имущественной выгоды он не получил, основания для сохранения юридических последствий первоначального договора дарения отсутствуют.
Разрешая заявленные требования, суд исходит из положений гражданского законодательства, регулирующего основания и порядок изменения и прекращения обязательств, а также специальные правила, относящиеся к договору дарения.
В силу пункта 1 статьи 450 Гражданского кодекса Российской Федерации изменение и расторжение договора возможны по соглашению сторон, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другими законами или договором. Содержание приведённой нормы свидетельствует о том, что законодатель закрепляет диспозитивное начало гражданско-правового регулирования обязательственных отношений, исходя из принципа автономии воли участников гражданского оборота, допускающего возможность прекращения договорных обязательств при наличии взаимного согласованного волеизъявления сторон. Само по себе наличие заключённого и формально исполненного договора не исключает возможности его последующего прекращения, если из поведения сторон усматривается наличие единой согласованной воли, направленной на устранение возникших ранее правовых последствий.
В соответствии с пунктом 1 статьи 452 Гражданского кодекса Российской Федерации соглашение об изменении или о расторжении договора совершается в той же форме, что и договор, если из закона, иных правовых актов, договора или обычаев не вытекает иное. Указанная норма закрепляет требование о соблюдении тождественной формы при оформлении соглашения о прекращении обязательства, преследуя цель обеспечения правовой определённости и достоверности гражданского оборота. Применительно к договорам дарения недвижимого имущества данное положение означает необходимость письменного оформления соответствующего волеизъявления сторон, поскольку первоначальный договор дарения недвижимости совершается в письменной форме и влечёт государственную регистрацию перехода права собственности. Вместе с тем буквальное содержание статьи 452 Гражданского кодекса Российской Федерации не содержит императивного указания на то, что соглашение о расторжении должно быть выражено исключительно в виде отдельного самостоятельного документа, именуемого соглашением о расторжении договора. Системное толкование данной нормы в совокупности с положениями статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации предполагает необходимость исследования действительной общей воли сторон, выраженной посредством их последовательных юридически значимых действий.
Положения статьи 573 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривают специальное регулирование последствий отказа одаряемого от принятия дара. Так, пунктом 1 указанной статьи установлено, что одаряемый вправе в любое время до передачи ему дара от него отказаться. В этом случае договор дарения считается расторгнутым. Пунктом 2 данной статьи предусмотрено, что если договор дарения заключен в письменной форме, отказ от дара должен быть совершен также в письменной форме.
В случае, когда договор дарения зарегистрирован (пункт 3 статьи 574), отказ от принятия дара также подлежит государственной регистрации.
Из содержания приведённых положений усматривается, что законодатель разграничивает момент возникновения формального зарегистрированного права и момент фактического принятия дара как объекта гражданских прав. Закрепляя возможность отказа одаряемого от дара до его передачи, законодатель исходит из того, что само по себе заключение договора дарения и даже совершение регистрационных действий не всегда означает завершённость фактического исполнения обязательства со стороны дарителя. Иной подход приводил бы к необоснованному игнорированию реального характера передачи имущества и фактического поведения сторон после совершения регистрационных действий.
Системное толкование положений статьи 573 Гражданского кодекса Российской Федерации в их взаимосвязи с положениями статей 209, 218, 223, 450 и 452 Гражданского кодекса Российской Федерации позволяет прийти к выводу о том, что законодатель, регулируя правоотношения, возникающие из договора дарения, сознательно разграничивает формально-юридический момент возникновения зарегистрированного права и фактический момент принятия дара одаряемым как реального имущественного блага. Нормативная конструкция пункта 1 статьи 573 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающая право одаряемого отказаться от дара
«в любое время до передачи ему дара», сама по себе свидетельствует о том, что законодатель не отождествляет государственную регистрацию перехода права собственности с безусловным и окончательным завершением процесса исполнения договора дарения. Иное толкование фактически лишало бы указанную норму самостоятельного правового содержания применительно к недвижимому имуществу, поскольку в таком случае любая государственная регистрация автоматически исключала бы возможность последующего отказа одаряемого от дара независимо от фактического характера имущественных отношений между сторонами.
Между тем содержание статьи 573 Гражданского кодекса Российской Федерации указывает именно на необходимость исследования фактического аспекта передачи имущества, поскольку понятие «передача дара» не сводится исключительно к совершению регистрационной процедуры. В гражданско-правовом смысле передача имущества предполагает не только возникновение абстрактного титула собственника, но и реальное вступление лица в сферу господства над вещью, возникновение возможности осуществления правомочий владения, пользования и распоряжения имуществом, а также принятие на себя соответствующего имущественного бремени. Следовательно, применительно к спорным правоотношениям юридически значимым является не только сам факт внесения записи в Единый государственный реестр недвижимости, но и установление того обстоятельства, сопровождалась ли регистрация перехода права собственности фактическим изменением характера имущественного обладания спорными объектами.
Из материалов дела усматривается, что после государственной регистрации перехода права собственности ДД.ММ.ГГГГ спорные объекты недвижимости фактически из обладания ФИО1 не выбывали. Истец в жилой дом не вселялся, земельным участком не пользовался, мер к осуществлению правомочий собственника не предпринимал, расходы, связанные с содержанием недвижимого имущества, не нёс, обязанностей собственника по отношению к объектам недвижимости фактически не исполнял. Доказательств передачи истцу ключей, технической документации, организации фактического пользования жилым домом, изменения порядка проживания, несения коммунальных расходов либо совершения иных действий, объективно свидетельствующих о вступлении истца в фактическое владение спорным имуществом, материалы дела не содержат.
Напротив, установленная судом последовательность действий сторон свидетельствует о противоположном характере их поведения. Уже в день государственной регистрации перехода права собственности, то есть ДД.ММ.ГГГГ, между ФИО2 и ФИО1 был заключён договор дарения, в соответствии с которым спорное имущество вновь передано ФИО1 Сам по себе столь минимальный временной промежуток между регистрацией первоначального перехода права собственности и совершением обратной сделки объективно исключает возможность вывода о возникновении устойчивого самостоятельного имущественного господства истца над спорными объектами недвижимости.
В рассматриваемой правовой ситуации регистрационная запись носила исключительно промежуточный юридико-технический характер и не сопровождалась фактическим переходом имущественного контроля над объектами.
Особое значение в данном случае приобретает то обстоятельство, что обратное дарение не являлось результатом длительного самостоятельного распоряжения истцом принадлежащим ему имуществом, осуществлённого по истечении значительного периода времени, в течение которого им реализовывались полномочия собственника. Из материалов дела не усматривается, что истец после государственной регистрации воспринимал спорное имущество как вошедшее в его имущественную сферу, осуществлял действия по его содержанию, улучшению, использованию либо извлечению из него имущественной выгоды. Напротив, вся совокупность поведения сторон свидетельствует о том, что государственная регистрация перехода права собственности сама по себе не повлекла реального изменения имущественного положения сторон, а последующее обратное дарение выступило непосредственным продолжением первоначальных правоотношений, направленным на устранение юридических последствий ранее совершённой сделки.
При таких обстоятельствах буквальное формальное отождествление государственной регистрации перехода права собственности с окончательной и бесповоротной передачей дара противоречило бы не только содержанию статьи 573 Гражданского кодекса Российской Федерации, но и общим началам гражданского законодательства, закреплённым в статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, предполагающим необходимость добросовестного и разумного толкования поведения участников гражданского оборота с учётом действительной экономической и правовой сущности совершаемых ими действий.
Более того, правовая конструкция отказа одаряемого от дара по своей природе направлена именно на предотвращение сохранения гражданско-правовых последствий сделки в случаях, когда имущественное предоставление фактически не принято одаряемым и не интегрировано в его имущественную сферу. Законодатель, закрепляя возможность отказа от дара до его передачи, исходит из того, что правовой смысл дарения заключается не исключительно в формальном изменении регистрационных записей, а в действительном безвозмездном перемещении имущественного блага от одного лица к другому. В отсутствие такого фактического имущественного перемещения сохранение последствий договора дарения вопреки реальной воле сторон приводило бы к необоснованному формализму и нарушению принципа соразмерности правовых последствий действительному характеру гражданских правоотношений.
С учётом изложенного суд приходит к выводу о том, что применительно к рассматриваемому спору отсутствие фактического вступления истца во владение и пользование спорным недвижимым имуществом, совершение обратного дарения в день государственной регистрации первоначального перехода права собственности, отсутствие признаков самостоятельного осуществления истцом правомочий собственника, а также сохранение фактического имущественного господства над объектами за ФИО1 свидетельствуют о незавершённости фактической передачи дара и наличии между сторонами согласованной воли на прекращение первоначального договора дарения до его реального исполнения.
Установленная совокупность обстоятельств объективно свидетельствует о том, что действия сторон были направлены не на создание устойчивых самостоятельных правоотношений по последующему повторному отчуждению имущества, а на прекращение первоначально возникшего обязательства. Отсутствие отдельного документа, поименованного соглашением о расторжении договора дарения, само по себе не исключает возможности установления факта прекращения обязательства по соглашению сторон, поскольку действующее законодательство не содержит запрета на выражение соответствующей воли посредством совершения иных взаимосвязанных юридических действий.
Суд принимает во внимание, что обратное дарение спорного имущества произведено сторонами в день государственной регистрации первоначального перехода права собственности, то есть фактически незамедлительно после завершения регистрационной процедуры. Между совершением первоначального и обратного дарения отсутствовал какой-либо временной интервал, в течение которого истец мог бы реализовывать правомочия собственника либо извлекать имущественную выгоду из владения имуществом. Само имущество не выбывало из фактического обладания ФИО1, а последующее поведение сторон подтверждает отсутствие намерения сохранять последствия первоначального договора дарения.
Из пояснений ФИО1, содержащихся в отзыве на исковое заявление, следует, что после оформления первоначального договора дарения истец обратился к ней с предложением переоформить имущество обратно, ссылаясь на отсутствие денежных средств для проведения ремонта жилого дома и на необходимость уплаты значительного налога. При этом ответчик фактически подтвердила обстоятельства совершения обратного дарения по взаимному согласию сторон. Несмотря на возражения относительно мотивов поведения истца, сама ФИО1 не отрицала, что стороны пришли к взаимному согласию о прекращении первоначального дарения и оформили соответствующее волеизъявление путём заключения нового договора аналогичного содержания.
Оценивая юридическую природу возникших между сторонами правоотношений, суд исходит из необходимости установления действительного содержания волеизъявления участников гражданского оборота. Формальное наличие двух самостоятельных договоров дарения не исключает возможности вывода о том, что второй договор являлся производным от первоначального и был обусловлен исключительно намерением устранить правовые последствия первой сделки. В данном случае последовательность действий сторон, отсутствие фактической передачи имущества, непродолжительность периода существования зарегистрированного права собственности истца, а также отсутствие у него фактического осуществления правомочий собственника свидетельствуют о том, что спорные правоотношения по существу соответствуют конструкции отказа одаряемого от дара до его фактического принятия.
При разрешении настоящего спора суд также учитывает, что положения статьи 573 Гражданского кодекса Российской Федерации направлены на обеспечение баланса интересов сторон договора дарения и допускают возможность прекращения обязательства при отсутствии завершённости фактической передачи имущества. Законодатель, закрепляя возможность отказа одаряемого от дара, исходит из необходимости учитывать не только формально-юридические регистрационные процедуры, но и реальный характер имущественных отношений между сторонами. В рассматриваемом случае отсутствие фактического принятия дара подтверждается всей совокупностью исследованных доказательств.
Суд также учитывает, что спорное имущество впоследствии было отчуждено ФИО1 третьему лицу по договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, что дополнительно свидетельствует о сохранении фактического контроля над имуществом именно за ФИО1 после совершения обратного дарения. Доказательств того, что ФИО2 принимал имущество во владение, распоряжался им либо извлекал из него имущественную выгоду, материалы дела не содержат.
Вместе с тем заявленные ФИО2 исковые требования к Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № по <адрес> удовлетворению не подлежат, поскольку спор о расторжении договора дарения по своей правовой природе вытекает исключительно из гражданско-правовых отношений, возникших между сторонами договора дарения, а именно между дарителем и одаряемым. Предметом настоящего спора является установление факта прекращения обязательственных правоотношений, возникших из договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, а также исследование действительной воли сторон указанной сделки, их поведения после государственной регистрации перехода права собственности и обстоятельств фактической передачи либо непередачи дара. Соответственно, надлежащими ответчиками по подобному требованию могут выступать исключительно участники спорного гражданско-правового обязательства, поскольку именно их взаимные права и обязанности составляют содержание рассматриваемого правоотношения.
Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № по <адрес> стороной договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ не являлась, в формировании условий указанной сделки участия не принимала, какими-либо субъективными гражданскими правами либо обязанностями, вытекающими из спорного договора дарения, не обладает, вопрос о наличии либо отсутствии между сторонами соглашения о прекращении договорных обязательств не разрешала и участником спорного материального правоотношения не является. Само по себе наличие у истца имущественного интереса, связанного с возможными налоговыми последствиями совершённых регистрационных действий, не изменяет субъектный состав гражданско-правового спора и не свидетельствует о возникновении между истцом и налоговым органом спорного правоотношения относительно прекращения договора дарения.
С учётом изложенного суд приходит к выводу о том, что требование о признании договора дарения расторгнутым заявлено к Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № по <адрес> как к ненадлежащему ответчику, поскольку указанный государственный орган не является субъектом спорного обязательства и не может выступать лицом, на которое могут быть возложены гражданско-правовые последствия, связанные с прекращением договора дарения между ФИО2 и ФИО1
При таких обстоятельствах исковые требования ФИО2 подлежат частичному удовлетворению в части признания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заключённого между ФИО1 и ФИО2 в отношении земельного участка с кадастровым номером 02:43:080102:22 и жилого дома с кадастровым номером 02:43:080102:222, расположенных по адресу: <адрес>, расторгнутым, поскольку совокупность установленных по делу обстоятельств свидетельствует о наличии между сторонами согласованной воли, направленной на прекращение первоначального договора дарения до фактической передачи имущества одаряемому. Оснований для удовлетворения исковых требований к Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № по <адрес> суд не усматривает ввиду предъявления требований к ненадлежащему ответчику.
Руководствуясь положениями статей 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
исковые требования ФИО2 удовлетворить частично.
Признать договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между
ФИО3 и ФИО2 в отношении земельного участка с кадастровым номером 02:43:080102:22 и жилого дома с кадастровым номером 02:43:080102:222, расположенных по адресу: <адрес>, расторгнутым.
В удовлетворении исковых требований ФИО2 к Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № по <адрес> отказать.
На решение может быть подана апелляционная жалоба в Верховный Суд Республики Башкортостан в течение одного месяца со дня его изготовления в окончательной форме через Стерлибашевский межрайонный суд Республики Башкортостан
Судья Т.В. Баскакова
Мотивированное решение суда изготовлено ДД.ММ.ГГГГ