РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
22 июля 2026 года г. Иркутск
Свердловский районный суд г. Иркутска в составе:
председательствующего судьи Лазаревой Е.А., при секретаре Силаевой Э.В., при участии представителя истцов Путьмакова Д.Л., ответчика Мазуренко Р.В., представителя ответчика Заболотской М.С., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело <Номер обезличен>RS0<Номер обезличен>-24 (производство <Номер обезличен>) по иску ФИО2, ФИО3 к ФИО4 о признании договоров дарения недействительными, прекращении регистрационных записей, включении имущества в наследственную массу,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2, ФИО3 обратились в суд с иском к ФИО4 о признании договоров дарения недействительными, прекращении регистрационной записи в ЕГРН, включении имущества в наследственную массу, указав в обоснование иска о том, что <Дата обезличена> умер ФИО5 Истцы и ответчик ФИО4 являются наследниками первой очереди по закону за наследодателем ФИО5 Наследодатель ФИО5 оставил завещание (серия <адрес обезличен>), удостоверенное нотариусом Иркутского нотариального округа ФИО9 <Дата обезличена>, в соответствии с которым завещал всё своё имущество, какое ко дню смерти окажется принадлежащим наследодателю, сыну от второго брака ответчику ФИО4 Ответчик ФИО4 в нарушение ст. 35 ГПК РФ, злоупотребляя своими процессуальными правами, долгое время уклонялся от явки в суд, скрывал имеющиеся у него на руках документы и только <Дата обезличена> направил представителю истцов выписку из ЕГРН, из которой истцам стало известно, что в отношении 4-х комнатной квартиры площадью 113,7 кв.м., кадастровый <Номер обезличен>, расположенной по адресу <адрес обезличен>, между наследодателем ФИО5 и ответчиком ФИО4 был совершён договор дарения от <Дата обезличена>, в соответствии с которым собственником вышеуказанного объекта недвижимости является ответчик. Право собственности ответчика ФИО4 зарегистрировано в ЕГРН (регистрационная запись 38:<Номер обезличен>2). Таким образом, только в ноябре 2025 г. истцам стало известно о наличии договора дарения квартиры, которая, как полагали истцы, входит в наследственную массу ФИО5 Истцы полагают, что договор дарения от <Дата обезличена> 4-х комнатной квартиры площадью 113,7 кв.м., кадастровый <Номер обезличен>, расположенной по адресу <адрес обезличен>, заключённый между наследодателем ФИО5 и ответчиком ФИО4, является недействительной сделкой. На дату совершения оспариваемой сделки (<Дата обезличена>) наследодатель ФИО5 находился в очень плохом состоянии, он не ходил, был лежачим больным, постоянно находился в полусонном состоянии, на вопросы близких не отвечал, принимал сильные болеутоляющие таблетки. Состояние здоровья ФИО5 было настолько плохим (он угасал с каждым днём), что это привело его к смерти <Дата обезличена>, то есть ФИО5 скончался, практически, через месяц, после подписания договора. Истцы полагают, что ответчик ФИО4 воспользовался тем, что в силу возраста и заболевания его отец не мог понимать значения своих действий и руководить ими, и его легко можно было обмануть. Также ФИО2 и ФИО3 полагают, что заключение договора дарения противоречит действительной воле наследодателя. При оформлении ФИО5 в 2004 г. завещания на имя ответчика ФИО4, наследодатель знал, что его дочери ФИО2 и ФИО3 материально вполне обеспечены, проживают с мужьями в хороших коттеджах, имеют бизнес. Поэтому он принял решение передать всё сыну от второго брака ФИО4 Однако, нотариус разъяснил наследодателю положения ст. 1149 ГК РФ о праве на обязательную долю, поэтому ФИО5 справедливо полагал, что если к моменту открытия наследства в материальном положении его дочерей что-то изменится в сторону ухудшения (что и произошло впоследствии), а также с учётом их возраста, они будут иметь право на обязательную долю в наследстве. Намерения дарить сыну своё имущество наследодатель не имел. В связи с тем, что при заключении договора дарения имущество наследодателя ФИО5 в виде 4-х комнатной квартиры площадью 113,7 кв.м., кадастровый <Номер обезличен>, расположенной по адресу <адрес обезличен>, выбыло из наследственной массы, это является прямым нарушением права наследников ФИО2 и ФИО3 на обязательную долю в наследственном имуществе.
В последующем истцами были увеличены исковые требования в порядке ст. 39 ГПК РФ. В обоснование исковых требований истцами указано, что ответчик ФИО4 представил в суд выписку из ЕГРН на гараж <Номер обезличен>- нежилое помещение, расположенное в кирпичном здании гараж-овощехранилище с кадастровым номером <Номер обезличен> из которой усматривается, что договор дарения гаража был заключён <Дата обезличена>. Согласно представленной по запросу суда медицинской документации из ГБУЗ «Иркутская ордена «Знак Почёта» Областная клиническая больница» <Дата обезличена> ФИО5 была сделана операция: гастротомия и ушивание множественных язв желудка, после которой он поступил из операционной в отделение в крайне тяжелом состоянии в постнаркозной депрессии, в связи с чем, ни качество сознания, ни двигательная активность оценены быть не могли, как до операции, которая была проведена <Дата обезличена> под общим наркозом, так и после операции. Согласно выписок из дневника пациента у ФИО5 с <Дата обезличена> отмечены постнаркозная депрессия, сознание: глубокое оглушение на фоне медицинской седации, дезориентирование в месте и времени, высказывание бредовых идей, отмечено, что контакту он недоступен, психоорганический синдром. С <Дата обезличена> по <Дата обезличена> в качестве обезболивания наследодатель ФИО5 получал инъекции наркотического анальгетика: промедола. Кроме того, на фоне тяжелого физического состояния у ФИО5 и до операции отмечались потеря сознания, нарушения эмоционально-волевой сферы, что также отражено в медицинских документах. Истцы полагают, что и договор дарения гаража от <Дата обезличена> и договор дарения квартиры от <Дата обезличена>, заключённые между наследодателем ФИО5 и ответчиком ФИО4 являются недействительными сделками. На дату совершения оспариваемой сделки по дарению гаража (<Дата обезличена>) наследодатель ФИО5 находился операционном столе в крайне тяжелом состоянии, на момент совершения договора дарения квартиры (<Дата обезличена>) ФИО5 имел выраженные эмоционально-волевые нарушения, находился в очень плохом состоянии, был почти лежачим больным, постоянно находился в полусонном состоянии, на вопросы близких не отвечал, принимал сильные болеутоляющие таблетки. Состояние здоровья ФИО5 было настолько плохим (он угасал с каждым днём), что это привело его к смерти <Дата обезличена>, то есть ФИО5 скончался, практически, через месяц, после подписания договора дарения квартиры. Что касается договора дарения гаража, то с учётом того обстоятельства, что <Дата обезличена> ФИО5 была сделана экстренная операция, непонятно, каким образом он мог подписать договор дарения гаража. Истцы полагают, что ответчик ФИО4 воспользовался тем, что в силу возраста и заболевания его отец не мог понимать значения своих действий и руководить ими и его легко можно было обмануть. Также ФИО2 и ФИО3 полагают, что заключение договоров дарения противоречит действительной воле наследодателя. При оформлении ФИО5 в 2004 г. завещания на имя ответчика ФИО4, наследодатель знал, что его дочери ФИО2 и ФИО3 материально вполне обеспечены, проживают с мужьями в хороших коттеджах, имеют бизнес. Поэтому он принял решение передать всё сыну от второго брака ФИО4 Однако, нотариус разъяснил наследодателю положения ст. 1149 ГК РФ о праве на обязательную долю, поэтому ФИО5 справедливо полагал, что если к моменту открытия наследства в материальном положении его дочерей что-то изменится в сторону ухудшения ( что и произошло впоследствии), а также с учётом их возраста, они будут иметь право на обязательную долю в наследстве. Намерения дарить сыну ФИО6 своё имущество наследодатель не имел.
На основании изложенного истцы просят суд признать недействительным договор дарения от <Дата обезличена>, заключённый между ФИО5 и ФИО4 в отношении четырёхкомнатной квартиры площадью 113,7 кв.м., кадастровый <Номер обезличен> расположенной по адресу <адрес обезличен>; прекратить регистрационную запись <Номер обезличен> от <Дата обезличена> в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество о праве собственности ФИО4 на четырёхкомнатную квартиру площадью 113,7 кв.м., кадастровый <Номер обезличен> расположенную по адресу: <адрес обезличен>; признать недействительным договор дарения от <Дата обезличена>, заключённый между ФИО5 и ФИО4 в отношении гаража <Номер обезличен> расположенного в кирпичном здании гараж-овощехранилище с кадастровым номером <Номер обезличен> прекратить регистрационную запись <Номер обезличен> от <Дата обезличена> в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество о праве собственности ФИО4 на гараж <Номер обезличен> расположенный кирпичном здании гараж-овощехранилище с кадастровым номером 38:36:000027:18935; включить в наследственную массу наследодателя ФИО5, умершего <Дата обезличена> четырёхкомнатную квартиру площадью 113,7 кв.м., кадастровый <Номер обезличен>, расположенную по адресу <адрес обезличен> гараж <Номер обезличен>, расположенный в кирпичном здании гараж-овощехранилище с кадастровым номером <Номер обезличен>
Истцы ФИО2, ФИО3 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, причины неявки суду неизвестны.
Представитель истцов ФИО29 в судебном заседании настаивал на удовлетворении исковых требований в полном объеме по доводам, изложенным в иске.
Ответчик ФИО4, его представитель ФИО8 в судебном заседании заявленные требования не признали, возражали против их удовлетворения по основаниям, указанным в письменном отзыве, дополнительно пояснили, что ранее наследодатель ФИО5 в подтверждение своих намерений передать свое имущество ответчику также оставил завещание (серия <адрес обезличен>), удостоверенное нотариусом Иркутского нотариального округа ФИО10 <Дата обезличена>, в соответствии с которым завещал все своё имущество, какое ко дню смерти окажется принадлежащим наследодателю, сыну от второго брака ответчику ФИО4 Истцы ошибочно полагают, что договор дарения гаража был оформлен <Дата обезличена>. Оформление и подача документов на регистрацию была осуществлена в один день и на спорную квартиру, и на гараж. Подготовку проектов договоров делал специалист в том же МФЦ, в котором и происходила подача на регистрацию документов. Дата в договоре дарения гаража была указана ошибочно, перенесена с предыдущего шаблона договора. На дату никто не обратил в момент сдачи документов внимания и при регистрации сделки регистратором Росреестра данная опечатка не имела никакого значения, так как составление договора могло произойти в любой момент ранее. Значение имело только волеизъявление ФИО5 на осуществление перехода права собственности имущества, принадлежащего ему в момент подачи документов <Дата обезличена>. <Дата обезличена> ФИО5 действительно находился на операции и никаких сделок не совершал. До настоящего времени истцами не предоставлено никаких доказательств подтверждающих действительно настолько тяжелое состояние, которое могло сказаться на его волевых нарушениях. До последних дней ФИО5 оставался в твердой памяти, понимал значение своих действий, после совершенных сделок, которые случились задолго до смерти, вел активный образ жизни. Не нуждался в наблюдении невролога, психиатра, что следует из карты больного ФИО5 Назначенные препараты поддерживали общее состояние больного, но никак не могли влиять на когнитивные функции мозга. На случай появления болей вне зависимости от того факта есть жалобы у больного или нет всем онкологическим больным прописывают обезболивающие препараты. Так болей практически не было ему был прописан на всякий случай препарат Трамадол. Принимать его стал ФИО5 только после <Дата обезличена> в количестве 3 доз (1 доза 2 таблетки). Остальные дозы остались у ответчика. ФИО5 каждый день общался по телефону с друзьями, сослуживцами, встречался, гулял, работал заместителем председателя ТСЖ «Исток», лично участвовал в выборах в сентябре 2024 года, посещал парикмахера, выражал желание посещать рестораны, ходил к врачам (<Дата обезличена> при осмотре ФИО5 терапевт фиксирует ясное сознание). Ответчик осуществлял полный уход за отцом, информацию о своем здоровье ФИО5 доверял только ответчику и никому больше. Отец ФИО5 при жизни всегда говорил, что всё что останется после его смерти перейдёт сыну, так как дочерям он оказал достаточную на его усмотрение финансовую помощь, оставил им с бывшей супругой после развода квартиру в Ангарске, которую они насколько известно ответчику продали. ФИО5 передавая спорное жилое помещение ответчику хотел избежать споров между детьми и таким образом произвел отчуждение спорной квартиры и гаража при жизни.
Суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся сторон в соответствии со ст. 167 ГПК РФ.
Выслушав в судебном заседании представителя истца, ответчика и его представителя, изучив имеющиеся в деле доказательства, допросив свидетелей, эксперта, судом не установлено оснований к удовлетворению исковых требований в силу следующих обстоятельств.
В силу пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
В соответствии с пунктом 3 статьи 154 Гражданского кодекса Российской Федерации для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).
В соответствии с пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.
Согласно статье 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Как следует из выписки из ЕГРН от <Дата обезличена>, правообладателем жилого помещения, расположенного по адресу: <адрес обезличен>, кадастровый <Номер обезличен>, является ответчик ФИО4
Право собственности ответчика на указанную квартиру возникло на основании договора дарения от <Дата обезличена>, заключенного между ФИО5 (даритель) и ФИО4 (одаряемый).
Также в материалы дела представлен договор дарения от <Дата обезличена>, заключенный между ФИО5 (даритель) и ФИО4 (одаряемый), на основании которого даритель безвозмездно передал в дар одаряемому гараж <Номер обезличен> – нежилое помещение, расположенное в кирпичном здании Гараж-овощехранилище, с кадастровым номером: <Номер обезличен>, общей площадью 17 кв.м., по адресу: <адрес обезличен>.
Указанные договоры были представлены ФИО5 и ФИО4 на регистрацию <Дата обезличена>, что установлено из регистрационных дел на указанные объекты недвижимого имущества, представленными из ЕГРН.
Из свидетельства о смерти III-СТ <Номер обезличен> <Дата обезличена> следует, что ФИО5 умер <Дата обезличена>.
Истцы ФИО3 и ФИО2 являются дочерями ФИО5, что подтверждается свидетельствами о рождении III-CT <Номер обезличен>, следовательно в силу ст. 1142 ГК РФ относятся к наследникам первой очереди по закону.
Определением Свердловского районного суда <адрес обезличен> от <Дата обезличена> между ФИО2, ФИО3 и ФИО4 утверждено мировое соглашение, по которому установлено, что истцы ФИО2, ФИО3 имеют обязательную долю в наследстве, оставшемся после смерти ФИО5, между наследниками произведен раздел наследственного имущества.
Обращаясь в суд с настоящим иском, истцы указывают, что в наследственную массу наследодателя ФИО5 подлежит включению также следующее имущество: квартира, расположенная по адресу: <адрес обезличен>, кадастровый <Номер обезличен>; гараж <Номер обезличен>, с кадастровым номером: <Номер обезличен>, поскольку на момент заключения договоров дарения в пользу ответчика наследодатель не понимал значение своих действий, необходимости в заключении договора дарения не было, поскольку на имя ответчика было составлено завещание, а дату заключения договора дарения на нежилое помещение наследодателя находился на операции и не мог заключить оспариваемый договор.
В юридически значимый период времени согласно представленной в материалы дела выписки из медицинской карты, <Дата обезличена> ФИО5 был осмотрен врачом терапевтом ОГБУЗ «ИГБ <Номер обезличен>», у пациента отмечено ясное сознание, состояние удовлетворительное.
<Дата обезличена> ФИО5 проходил рентгенологическое исследование в ИООД, перед проведением которого заполнял анкету пациента, где самостоятельно указывал все необходимые данные о себе.
Иного медицинского наблюдения в период, предшествующей предоставления на регистрацию договоров в МФЦ, не проводилось, соответствующих доказательств суду не представлено.
В ходе судебного разбирательства судом были допрошены свидетели ФИО11, ФИО12, которые пояснили о том, что они были знакомы с наследодателем на протяжении 30 лет, характеризовали ФИО5 как грамотного, твердого, имеющего свое мнение человека. ФИО11 указал, что приезжал к ФИО5 в гости примерно за две недели до смерти. Изменения поведения, провалов памяти у ФИО5 свидетель не заметил. Также пояснили, что заботу о ФИО5 осуществлял сын ФИО6, своих дочерей ФИО5 в последние годы жизни не упоминал.
Свидетель ФИО13 суду показал, что с ФИО5 был знаком с 1991 года, вместе работали, близко общались. Дочь свидетеля жила по соседку с ФИО5, поэтому они частно видели, свидетель заходил к нему в гости. ФИО13 охарактеризовал ФИО5 как порядочного, правильного, здравомыслящего ФИО5 звонил свидетелю и спрашивал номер юриста, работавшего в организации, в которой ранее работал ФИО5, на вопрос свидетеля для чего необходим номер юриста, ФИО5 сообщил, что хочет оформить наследственные вопросы. Потом ФИО5 перезвонил свидетелю и сообщил, что уже решил вопрос путем оформления дарственной на сына. Свидетелю известно, что ФИО6 ухаживал за отцом, между ними были добрые любящие отношения. В августе с другим коллегой свидетель приезжали в гости к ФИО5 он выглядел вялым, но в уме. Они вместе вспоминали события с работы, разговаривали про детей. Примерно недели за две до смерти ФИО5, умер их коллега ФИО14 ФИО5 присутствовал на похоронах, его привез сын ФИО6. ФИО5 каждого узнал.
Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО15 пояснил о том, что был знаком с ФИО5 с 1964 года, вместе работали. После того как ФИО5 ушел на пенсию, они постоянно созванивались, свидетель ходил к ФИО5 в гости. Состояние здоровья у ФИО5 было слабое, но разницу в поведении ФИО5 свидетель не заметил.
Свидетель ФИО16 пояснил о том, что знаком был с ФИО5 с 1996 года, вместе работали, были соседями по даче. В последние месяцы жизни ФИО5 изменился только телом, а мозги у него остались «светлые». Депрессивного состояния ФИО5 свидетель не видел, до последнего обсуждали совместные поездки.
Допрошенный в ходе судебного разбирательства свидетель ФИО17 суду пояснил, что знаком был с ФИО5 с 1978 г., за несколько дней до смерти они общались по телефону, ФИО5 нормально общался. ФИО5 говорил о том, что хочет переоформить на ФИО6 имущество. ФИО6 ухаживал за отцом.
Свидетель ФИО18 пояснил о том, что знаком с ФИО5 с 1971 года, вместе работали. Свидетель был в гостях у ФИО5 незадолго до смерти, ФИО6 жил с отцом. ФИО5 не жаловался, ходил в тренажерный зал, гулял, следил за своим здоровьем. Изменения в поведении ФИО5 не было.
ФИО19 и ФИО20, допрошенные в качестве свидетелей, суду пояснили, что они являлись внуками ФИО5, периодически приезжали к нему в гости, разговаривали по телефону, вместе присутствовали на семейных мероприятиях. В период 2023-2024 гг. ФИО5 стал менее разговорчивым, настроение было подавленное, находился в сознании.
У суда оснований не доверять показаниям свидетелей не имеется, свидетелями выступили лица, которые на протяжении длительного времени работали и дружили с ФИО5, посещали последнего, в том числе, незадолго до смерти. Родные внуки ФИО19 и ФИО20 также не высказывались об изменении поведения ФИО5, характерного при нездоровом психическом состоянии.
Оценка свидетелями степени поведения ФИО5 связана с его физическим состоянием (слабость, похудение, снижение разговорчивости, немногословность), относительно каких-либо странных поведенческих реакций, признаков психического расстройства со стороны ФИО5, свидетели не высказались.
Согласно характеристике ТСЖ «Исток» от <Дата обезличена>, подписанной председателем правления ТСЖ ФИО21, членами правления ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО5, проживавший по адресу <адрес обезличен>, с 2000 г. до 2024 находился в составе правления и занимал должность заместителя председателя правления Товарищества собственников жилья «Исток». ФИО5 вплоть до октября 2024 года активно участвовал в заседаниях правления и обсуждении решений хозяйственных вопросов, также во всех событиях, которые затрагивали интересы ТСЖ «Исток» За время работы в правлении зарекомендовал себя как грамотный специалист, ответственно относящийся к выполнению решений общего собрания. Обладал волевыми качествами, сохранял живой ум, смекалку, хорошо ориентировался в любых возникавших вопросах и давал грамотные советы, благодаря своему жизненному опыту. До последних дней ФИО5 общался со многими жителями ТСЖ, проявлял себя как добросовестный сосед, был уравновешенным, ответственным, участвовал в жизни коллектива, пользовался заслуженным авторитетом среди членов ТСЖ «Исток».
Также наследодателем ФИО5 <Дата обезличена> была оформлена доверенности на имя сына ФИО25 с множеством полномочий, нотариусом Иркутского нотариального округа Аль-ФИО26 дееспособность проверена, выдана доверенность <адрес обезличен>1.
Оценивая показания свидетелей и представленную характеристику, медицинские документы суд приходит к выводу о том, ФИО5 страдал заболеваниями, влияющими на его общее физическое состояние, при этом продолжал общение с бывшими коллегами, друзьями, вести деятельность в ТСЖ, где входил в состав правления, решать вопросы, связанные с оформлением имущества, выдачей доверенности.
Определением суда от <Дата обезличена> с целью определения способности умершего ФИО5 при заключении оспариваемых сделок (договора дарения от <Дата обезличена> и договор дарения от <Дата обезличена>), понимать значение своих действий и руководить ими, с учётом обстоятельств дела, назначено проведение комплексной посмертной судебно-психолого-психиатрической экспертизы, производство которой было поручено экспертам ОГБУЗ «ИОПНД».
Согласно выводам комиссии экспертов, изложенных в заключении судебно-психиатрических экспертов от <Дата обезличена> <Номер обезличен>, у ФИО5 при жизни и в момент заключения сделок - подписание договора дарения гаража от <Дата обезличена> и договора дарения квартиры от <Дата обезличена>, выявлялось расстройство личности органической этиологии в связи со смешанными заболеваниями (F07.08 по МКБ-10). Об этом свидетельствуют данные анамнеза, материалов дела, мед. документации: имеющаяся у подэкспертного при жизни сосудистая патология гипертоническая болезнь 3ст., церебральный атеросклероз, ИБС, хроническая сердечная недостаточность). Кроме того, наличие ожирения 2 ст., возникновение у него <Дата обезличена> желудочного кровотечения с поздним обращением за мед. помощью, с возникновением на этом фоне тяжелой анемии, выраженных метаболических нарушений, гипоксических изменений головного мозга, приведших к декомпенсации имеющейся у него дисциркуляторной энцефалопатии, с возникновением когнитивных и поведенческих нарушений с психотическими эпизодами, неуклонное прогрессирование данного соматического неблагополучия и нахождение его к <Дата обезличена> в крайне тяжелом состоянии в палате реанимации и интенсивной терапии (из записей в мед. карте стационарного больного: «состояние крайне тяжелое, динамика отрицательная, не критичен к своему состоянию»), перенесенное в этот же день оперативное вмешательство на брюшной полости по экстренным показаниям без его согласия в связи с нахождением его в состоянии, не позволяющим выразить свою волю (по данным мед. карты). Следовательно, в силу указанного крайне тяжелого соматического состояния и связанных с ним выраженных изменений психики (врачами указывалось наличие выраженных когнитивных и эмоционально-волевых нарушений на тот период) ФИО5 в момент подписания договора дарения гаража от <Дата обезличена> не мог понимать значение своих действий и руководить ими. Далее, на фоне интенсивного (оперативного и консервативного) лечения у подекспертного отмечалось улучшение состояния, уже к моменту выписки из стационара <Дата обезличена> состояние его оценивалось как удовлетворительное, при обследовании его психологом <Дата обезличена> указывалось, что «когнитивные процессы не нарушены, легкие эмоционально-волевые нарушения», в дальнейшем у него также не отмечалось выраженных изменений психики. С января 2024 года у него наблюдалось прогрессирование онкологического заболевания (меланомы) с возникновением множественных метастазов, в связи с чем ему была установлена 1 группа инвалидности, однако врачами, у которых он наблюдался и проходил обследование в 2024 году, его состояние оценивалось как удовлетворительное, он был в сознании, адекватен, при осмотрах он сообщал врачам необходимые сведения о себе, психическое состояние его не вызывало сомнений у врачей, в связи с чем консультация психиатра ему не назначалась. Таким образом, в период исследуемой судебной ситуации (подписания договора дарения квартиры от <Дата обезличена>), подэкспертный был упорядочен и адекватен в поведении, поддерживал активно связь с окружающими, у него не было выраженных нарушений памяти и интеллекта, сохранились критические и прогностические способности подэкспертного, что подтверждается показаниями всех допрошенных по гражданскому делу свидетелей (незаинтересованных лиц). На момент подписания договора дарения квартиры от <Дата обезличена> у подэкспертного отмечался болевой синдром умеренно выраженный, в связи с чем ему назначался опиоидный анальгетик (трамадол), который в терапевтических дозах не оказывает выраженного влияния на психику больного. Таким образом, не смотря на наличие у подэкспертного соматической патологии (онкологического заболевания), сопровождающегося астенической симптоматикой, болевым синдромом, у подэкспертного отсутствовали явления выраженной психической астении, влекущие за собой ослабление волевых побуждений, отсутствовали выраженные мнестико-интеллектуальные и эмоционально-волевые нарушения, какая-либо продуктивная психопатологическая симптоматика (не было признаков помраченного сознания, бреда, галлюцинаций), нарушения критических и прогностических способностей, он был способен оценивать сложившуюся ситуацию и свое положение, сохранились и критические способности подэкспертного, был способен прогнозировать последствия своих действий и конкретно последствия совершаемой им сделки, мог принимать самостоятельные решения, правильно воспринимать события окружающего мира. В момент подписания договора дарения квартиры от <Дата обезличена> действия его были целенаправленными, осмысленными, осознанными, психологически понятными: понимая о бесперспективности его лечения (находился на паллиативной помощи), подарил квартиру сыну, который единственный из родственников ухаживал за ним и помогал в сложившейся трудной и безвыходной для него ситуации. Следовательно, ФИО5 по своему психическому состоянию в момент подписания договора дарения квартиры от <Дата обезличена> мог понимать значение своих действий и руководить ими. Из психологического анализа материалов гражданского дела, медицинской документации показывает, что основные индивидуально-психологические особенности ФИО5 характеризовались ответственностью, инициативностью, самостоятельностью, высоким жизненным тонусом, повышенной самооценкой, деловитостью, изобретательностью, энергичностью, деятельный, инициативный; свойственно обостренное чувство долга, исполнительность. В когнитивной (познавательной) деятельности какой-либо специфической патологии по материалам дела не прослеживается (узнавал всех по именам, хорошо ориентировался в пространстве, самостоятельно ходил и посещал лечебные учреждения и общие мероприятия, ходил по магазинам, вёл хозяйство). Он не путался в расположении квартиры, знал и понимал свое местонахождение, был адекватен, его речь соответствовала возрасту, он рассказывала о своей жизни, работе, как и о прошлом, так и о настоящем, что свидетельствует о том, что ФИО5 понимал реальность происходящих с ним событий. Вышеперечисленные индивидуально-психологические особенности ФИО5 в период заключения договора дарения от <Дата обезличена> не носили характер патологии, они не могли оказать существенного влияния на сознание и поведение подэкспертного в исследуемой ситуации, на его способность критически оценивать ситуацию т. к. не нарушали нормальный ход деятельности и целевую структуру поведения. В материалах гражданского дела не содержится данных о том, что у ФИО5 в период заключения договора дарения <Дата обезличена> отмечались какие-либо выраженные когнитивные и эмоциональные расстройства. В момент заключения договора дарения от <Дата обезличена> ФИО5 находился на лечении и на его мнестико-интеллектуальную деятельность оказывало влияние выраженность его соматического состояния.
Допрошенный в качестве эксперта ФИО30 выводы экспертизы поддержал.
Стороной истца не представлено допустимых и достаточных доказательств, которые опровергали бы выводы судебной экспертизы, проведенной ОГБУЗ ИОПНД.
Судом принимается в качестве доказательства вышеуказанное экспертное заключение, поскольку экспертиза проведена компетентными экспертами, имеющими опыт экспертной работы, обладающими специальными знаниями в объеме, требуемом для ответов на поставленные судом вопросы, экспертами были даны обоснованные и объективные заключения по поставленным перед ними вопросам. Доказательств заинтересованности экспертов в исходе дела суду не представлено, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.
Фактически позиция истцов связана лишь с несогласием с выводами, изложенными в экспертном заключении, что само по себе не свидетельствует о наличии оснований для назначения повторной экспертизы. Нарушений требований Федерального закона от <Дата обезличена> № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», ст. ст. 79, 83 - 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при производстве экспертизы и даче заключения, которые бы свидетельствовали о некомпетентности экспертов, неполноте, недостоверности проведенной экспертизы, недопустимости заключения не установлено. Выводы экспертизы материалами дела не опровергаются.
Оценивая по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, в том числе, пояснения сторон, показания свидетелей, письменные доказательства о состоянии здоровья ФИО5, заключения проведенных по делу судебной посмертной психолого-психиатрической экспертизы, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для признания оспариваемых сделок недействительными по основаниям, предусмотренным ст. 177 ГК РФ.
При этом суд исходит из того, что наличие у ФИО5 ряда заболеваний, ухудшающегося физического состояния здоровья в юридически значимый период времени, не являются бесспорными доказательствами того, что в момент заключения договоров дарения и выражения воли на регистрацию указанных сделок <Дата обезличена> он не мог понимать значение своих действий и руководить ими. Доказательств, подтверждающих порок воли у ФИО5 на передачу в пользу ответчика имущества, стороной истцов не представлено.
Судом установлено, что ни во временной период оспариваемой сделки (<Дата обезличена>), ни в период, предшествующей ей, ни в период после указанной сделки и до даты смерти (<Дата обезличена>), ни в одном из приобщенных к материалам дела медицинских заключений, ни в представленных медицинских картах, не содержится описания наличия у ФИО5 симптоматики психических расстройств или отклонений, необходимости получения консультации психиатра или психолога. ФИО5 никогда не состоял на учете по поводу психических заболеваний и никогда при жизни не был консультирован специалистами в области психиатрии. Доказательств обратного суду не представлено.
Дарение квартиры и гаража произведено ФИО5 не постороннему человеку, а родному сыну, который осуществлял заботу и уход за отцом, положительно характеризовался допрошенными свидетелями.
Составленное ранее завещание в пользу ФИО4 не препятствовало наследодателю при жизни распорядится своим имуществом в его же пользу.
Истцы, обращаясь в суд с иском, указывают, что на дату заключения договора дарения нежилого помещения (гаража) наследодатель находился на операции под общим наркозом, в связи с чем не мог заключить данный договор.
Исследуя обстоятельства заключения договора дарения, суд принимает во внимание представленный в материалы дела ответ ООО ЮК «ЮК.ПРОФФ», из которого следует, что <Дата обезличена> ФИО5 обратился в указанную компанию с заказом на изготовление двух договоров дарения, в том числе гаража с кадастровым номером: <Номер обезличен>. При подготовке документа сотрудником была допущена техническая ошибка (опечатка) при указании даты составления договора, вместо верной «23.08.2024», указана неверная «20.07.2023».
Согласно приходному кассовому ордеру <Номер обезличен> от <Дата обезличена> в кассу ООО ЮК «ЮК.ПРОФФ» произведена оплата 2 000 руб. за оформление договоров дарения.
Допрошенная в качестве свидетеля ФИО27 суду пояснила, что <Дата обезличена> к ним в офис ООО ЮК «ЮК.ПРОФФ» обратился ФИО5 с целью составления двух договоров дарения, при составлении договора в отношении гаража в дате его составления была допущена опечатка.
Оспариваемые договоры дарения были представлены на регистрацию ФИО5 и ФИО4 в ГАУ «МФЦ ИО», что подтверждается представленными в материалы дела заявлениями, подписанными наследодателем, к которому был приложен договор дарения от <Дата обезличена>.
Указанный договор дарения, датированный <Дата обезличена>, содержит в себе паспортные данные ответчика ФИО4 – «паспорт, серии 25 24 353 389, выдан 14.08.2024» и отметку о принятии в ГАУ «МФЦ ИО» <Дата обезличена>.
Оценивая представленные доказательства, суд полагает, что указанные доводы в части даты заключения договора – <Дата обезличена>, правового значения не имеют, поскольку ФИО5 точно и не двусмысленно выражена воля на передачу имущества сыну ФИО4, своё волеизъявление наследодатель подтвердил, обратившись с заявлением о переходе права собственности на принадлежащее ему имущество в отделение МФЦ, а до этого в ООО ЮК «ЮК.ПРОФФ» за составлением договоров.
В указанный период времени, совершая одновременно оформление дарственной в отношении квартиры, ФИО5 был способен понимать значение своих действий и руководить ими, что установлено комиссией квалифицированных экспертов психиатров.
О таком намерении ФИО5, в том числе подтвердили допрошенные свидетели ФИО13 и ФИО17
Оценив совокупность представленных по делу доказательств, суд приходит к выводу о том, что оспариваемые договоры дарения оформлены в соответствии с предусмотренным порядком, подписаны сторонами, зарегистрированы в установленном законом порядке.
Учитывая недоказанность наличия порока воли ФИО5 при совершении оспариваемых сделок, отсутствие доказательств того, что ФИО4 воспользовался возрастом и заболеванием отца с целью заключения оспариваемых сделок, суд к выводу об отсутствии правовых оснований для признания договоров дарения недействительными.
В связи с изложенным, исковые требования о признании недействительным договора дарения от <Дата обезличена>, заключённого между ФИО5 и ФИО4 в отношении четырёхкомнатной квартиры площадью 113,7 кв.м., кадастровый <Номер обезличен> расположенной по адресу <адрес обезличен>; прекратить регистрационную запись <Номер обезличен> от <Дата обезличена> в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество о праве собственности ФИО4 на четырёхкомнатную квартиру площадью 113,7 кв.м., кадастровый <Номер обезличен>, расположенную по адресу: <адрес обезличен>; признании недействительным договора дарения от <Дата обезличена>, заключённого между ФИО5 и ФИО4 в отношении гаража <Номер обезличен> расположенного в кирпичном здании гараж-овощехранилище с кадастровым номером 38:36:000027:18935; прекращении регистрационной записи <Номер обезличен> от <Дата обезличена> в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество о праве собственности ФИО4 на гараж <Номер обезличен> расположенный кирпичном здании гараж-овощехранилище с кадастровым номером 38:36:000027:18935; включении в наследственную массу наследодателя ФИО5, умершего <Дата обезличена> четырёхкомнатную квартиры площадью 113,7 кв.м., кадастровый <Номер обезличен>, расположенной по адресу <адрес обезличен> гаража <Номер обезличен>, расположенного в кирпичном здании гараж-овощехранилище с кадастровым номером 38:36:000027:18935 признаются судом не обоснованными и не подлежащими удовлетворению.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований ФИО2, ФИО3 к ФИО4 о признании договоров дарения недействительными, прекращении регистрационных записей, включении имущества в наследственную массу – отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Свердловский районный суд <адрес обезличен> в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.
Судья Е.А. Лазарева
Полный текст решения суда изготовлен: 31.07.2026