ЗАОЧНОЕ РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
16 июня 2026 г. г. Уфа
Кировский районный суд г. Уфы Республики Башкортостан в составе:
председательствующего Казбулатова И.У., при секретаре Абдрахмановой Д.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ООО «Модный город» о защите прав потребителя, установил:
ФИО2 обратился в суд с иском к ООО «Модный город» (далее – Продавец), указав на получение им нежелательного рекламного сообщения ответчика, что причинило ему моральный вред, поскольку согласия на получение рекламы по сетям электросвязи он не давал, как не давал и согласия на использование его персональных данных для этих целей.
Просит суд взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб., штраф в размере 50% от присужденной судом суммы, присудить судебные расходы с признанием права получения их поверенным истца ФИО3
Лица, участвующие в деле, о времени и месте его рассмотрения извещены, в судебное заседание не явились, своих представителей не направили, имеется заявление о рассмотрении дела без участия истца.
В силу ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.
Также суд на основании ст.233-234 ГПК РФ определил рассмотреть дело в порядке заочного производства, так как ответчик не представил доказательств уважительности неявки в судебное заседание.
Исследовав и оценив материалы дела, суд приходит к следующим выводам.
В дело представлено решение ФИО1 по делу № от ДД.ММ.ГГГГ (далее – решение ФИО1; решение по административному делу). Факт вынесения решения ФИО1 и его содержание в редакции, представленной суду, лицами, участвующими в деле, не опровергается.
Относительно доказательственного значения данного решения суд исходит из того, что согласно абзацу 5 пункта 4 определения Конституционного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 1422-О деятельность публичной власти в Российской Федерации основана на презумпции ее добросовестности. Также суд учитывает, что в силу пункта 1 Положения о Федеральной антимонопольной службе, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 331, Федеральная антимонопольная служба является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по контролю за соблюдением законодательства в сфере рекламы.
Об отмене решения по административному делу сторонами суду не сообщено. Тем самым, поскольку презумпция добросовестности органа ФАС ФИО1 при вынесении указанного решения не опровергнута, как не опровергнута и компетенция этого федерального органа исполнительной власти, в том числе в лице его территориального органа по правоотношениям в сфере рекламы, то решение ФИО1 должно признаваться законным и обоснованным, обладающим доказательственной силой.
Из решения ФИО1 следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 18:39 истец получил на свой электронный почтовый ящик № с электронного почтового адреса news@serginnetti.ru приглашение к приобретению товаров бытового назначения.
Суд считает установленным как факт поступления сообщения, так и принадлежность контактов истцу и ответчику соответственно, поскольку сторонами в рамках процедуры судебного разрешения спора это не отрицается, как не отрицалось и при рассмотрении дела органом ФАС ФИО1.
Согласно статье 3 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 38-ФЗ «О рекламе» (далее – Закон «О рекламе») реклама – информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке.
Этой же статьей закона дано определение понятий «объект рекламирования» и «товар», где под первым понимаются товар, средства индивидуализации юридического лица и (или) товара, изготовителя или продавца товара, результаты интеллектуальной деятельности либо мероприятие (в том числе спортивное соревнование, концерт, конкурс, фестиваль, основанные на риске игры, пари), на привлечение внимания к которым направлена реклама, а под вторым – продукт деятельности (в том числе работа, услуга), предназначенный для продажи, обмена или иного введения в оборот.
Из решения административного органа, и это не оспаривается сторонами, следует, что основанием направления рекламы стал факт регистрации истца в администрируемом Продавцом электронном личном кабинете.
Также орган ФАС ФИО1 указывает, что решением по ранее рассмотренному аналогичному административному делу установлена безальтернативность согласия с правилами и условиями соответствующей регистрации. При этом, исходя из контекста решения: «клиент лишен отдельной возможности выразить отказ от направления рекламных сообщений, и вынужден в целях регистрации соглашаться на правила и условия в полном объеме» следует, что названные правила и условия вменяют согласие на получение рекламы.
У суда отсутствуют основания не доверять таким выводам уполномоченного органа.
В силу преамбулы Закона Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон «О защите прав потребителей») потребитель – это также и тот, кто еще не совершил акт приобретения, однако способен рассматриваться в качестве носителя соответствующего намерения.
Поскольку контактные данные истца стали известны ответчику из обращения первого к нему в связи с отношениями, выстроенными ответчиком по поводу продаж товаров бытового назначения физическим лицам, принимая во внимание, что информирование само по себе представляет услугу в то время как даже навязанный ее характер не отменяет ни содержания, ни факта ее оказания, а также согласно тому, что предложение товара в его рекламе, содержащее все существенные условия договора розничной купли-продажи, признается публичной офертой (пункта 1 статьи 494 ГК РФ), суд заключает, что между сторонами возникли потребительские отношения, охватывающие своим контекстом также и релевантный информационный обмен.
Пункт 3 статьи 307 ГК РФ запрещает стороне вести дела так, чтобы ее партнер оказывался лишенным права.
Конституционный Суд Российской Федерации указывает, что противопоставляемый профессиональному участнику оборота гражданин являясь экономически более слабым нуждается в особой защите своих прав, требующей ограничения гражданско-правовой свободы контрагента. (Постановление от ДД.ММ.ГГГГ №-П). Здесь же суд опирается на замечание Верховного Суда Российской Федерации, который в своем определении от ДД.ММ.ГГГГ N 303-ЭС22-2685 указал, что злоупотребление рыночной властью может иметь характер эксплуатации потребителей – извлечение недопустимой выгоды за их счет.
Значение условия договора устанавливается путём сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (абзац первый статьи 431 ГК РФ). Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учётом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование).
Толкование условий договора осуществляется с учётом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств (абзацы третий - пятый пункта 43).
По смыслу абзаца второго статьи 431 ГК РФ при неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон иным образом толкование условий договора осуществляется в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия. Пока не доказано иное, предполагается, что такой стороной было лицо, профессионально осуществляющее деятельность в соответствующей сфере, требующей специальных познаний (например, банк по договору кредита, лизингодатель по договору лизинга, страховщик по договору страхования и т.п.) (пункт 45).
Согласно пункту 1 статьи 1 Закона «О защите прав потребителей» отношения в области защиты прав потребителей регулируются Гражданским кодексом Российской Федерации, указанным Законом, другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
Согласно пунктам 1 и 4 статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иным правовым актом.
Договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения (пункт 1 статьи 422 ГК РФ).
Конституционным Судом Российской Федерации в его Постановлении от ДД.ММ.ГГГГ N 28-П обращено внимание на то, что условия договоров присоединения определяются профессиональной стороной в стандартных формах. При этом гражданин не имеет реальной возможности изменить содержание предлагаемого сильной стороной набора документов.
В таких обстоятельствах требования определенности правового статуса потребителя приобретают особое значение, так как для непрофессионала неочевиден правовой эффект произведенных им действий по меньшей мере до того момента, покуда коммерсант ему однозначно на это ни ответил.
Согласно пунктам 3 и 4 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.
В соответствии с пунктом 1 статьи 10 этого же кодекса действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) не допускаются.
В свете изложенного в случае невозможности установить действительную общую волю сторон, но с учётом характера учрежденных ими отношений должно применяться contra proferentem толкование, наиболее благоприятное для потребителя.
Конституционным Судом Российской Федерации отмечено, что возможность отказаться от вступления в гражданско-правовые отношения не может считаться реализацией автономии гражданина, когда ему приходится соглашаться на фактически диктуемые ему условия (Постановление от ДД.ММ.ГГГГ №-П).
Поскольку всякое договорное или сопровождающее заключение договора согласие, будучи выраженным, может быть также и отозвано, одним из центральных становится вопрос правового значения как такого отзыва, так и его возможности.
Конституцией Российской Федерации к основным правам человека и гражданина отнесены достоинство личности (часть 1 статьи 21), а также неприкосновенность частной жизни (часть 1 стать 23). Согласно статье 150 ГК РФ достоинство личности и неприкосновенность частной жизни относятся к нематериальным благам.
В целом же, поскольку недействительная сделка не влечет юридических последствий за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 ГК РФ), и если юридический акт (односторонняя сделка) выражения согласия недействителен (в частности, в силу навязывания), то отсутствует какая-либо помещаемая в легальный контекст возможность его отзыва, ибо не может быть отозвано то, что в силу его недействительности (тем более в форме ничтожности) подчинено действию юридической фикции отсутствия.
При этом факт того, что сообщение направлено конкретно ФИО2 сам по себе не исключает содержания в нем такого признака рекламы как противопоставленность ее неопределенному кругу лиц, поскольку спорное сообщение не уникально само по себе, не выделяется по признакам относимости его именно к истцу как к лицу, обладающему особыми свойствами, обособляющими его на товарном рынке.
Как результат, суд находит принципиально важным различение понятий: «определенное лицо» и «единичный представитель неопределенного круга лиц».
Ответчиком не показано суду ни того, что он инициативно направляя торговую информацию отвечал на конкретный запрос истца о подборе ему товара, что выказывало бы именно отношения взаимозаинтересованного обсуждения сделки, ни того, что истец как-либо отличен для ответчика от иных субъектов, отражающих неопределенную (неопределяемую) общность – покупатели.
Таким образом, предложение не уникального товара/услуги не может образовывать индивидуального предложения.
Поскольку же ответчиком не доказано, что только истец мог воспользоваться его предложением, то оно утрачивает характер персонализированного (уникального/ индивидуального).
Факт того, что в силу технической специфики направления сообщений абонентам сетей электросвязи адресатом оказалось конкретное лицо, на высказанную судом оценку не влияет, поскольку способ доставки информации ее характера изменить не способен.
В сугубо же формально-правовом аспекте узкое понимание персонализации лишало бы статью 18 Закона «О рекламе» какого-либо смысла, поскольку отвечающие смыслу этой стати способы электронной коммуникации (электронная почта, СМС, сообщение в социальной сети, сообщение в мессенджере, сообщение в интернет-чате, отправка факсом, не говоря уже о более привычных телефоне и телеграфе) предполагают контакт всего двух лиц – получателя и отправителя.
Согласно пункту 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 58 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами Федерального закона «О рекламе»» информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке, является рекламой.
Поступившая истцу информация направлена на привлечение внимания к конкретному лицу – продавцу и предлагаемому им продукту. Данная информация указывает на возможность приобретения бытовых товаров, а также сообщает о предпринимательской деятельности лица, под которым в обстоятельствах настоящего дела следует понимать ответчика, что направлено на положительное выделение продукта и стимулирование потребителей к обращению к хозяйствующему субъекту, а значит, направлено на продвижение на рынке.
Таким образом, отвечая всем признакам рекламы, данным в статье 3 Закона «О рекламе», спорное сообщение, будучи направленным на привлечение вынимания к объекту рекламирования – ответчику и его продуктам при его способности иметь значение для неопределенного круга лиц, но не только для истца, является рекламным.
ФИО2 принадлежит почтовый ящик №, ООО «Модный город» – почтовый ящик news@serginnetti.ru, согласие ФИО2 на направление ему рекламы ООО «Модный город» отсутствует.
Направление рекламы исходя из ее содержания и обстоятельств дела отвечало интересам именно ответчика, проистекало с его ведома и по его воле, то есть требовало контроля именно с его стороны.
На основании вышеизложенного суд считает установленным факт нарушения ответчиком требований части 1 статьи 18 Закона «О рекламе», выразившийся в направлении рекламы истцу без его согласия.
По субъекту нарушения суд исходит из того, что пунктами 5, 6, 7 статьи 3 Закона «О рекламе» раскрыто содержание понятий: рекламодатель, рекламопроизводитель и рекламораспространитель. Рекламодатель – изготовитель или продавец товара либо иное определившее объект рекламирования и (или) содержание рекламы лицо; рекламопроизводитель – лицо, осуществляющее полностью или частично приведение информации в готовую для распространения в виде рекламы форму; рекламораспространитель – лицо, осуществляющее распространение рекламы любым способом, в любой форме и с использованием любых средств.
В силу пункта 7 статьи 38 Закона «О рекламе» ответственность за нарушение требований его статьи 18 несет рекламораспространитель.
Согласно пункту 1 статьи 3 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 152-ФЗ «О персональных данных» (далее – Закон № 152-ФЗ) персональные данные – любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу (субъекту персональных данных).
В силу пункта 3 этой же статьи указанного закона, обработка персональных данных – любое действие (операция) или совокупность действий (операций), совершаемых с использованием средств автоматизации или без использования таких средств с персональными данными, включая сбор, запись, систематизацию, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передачу (распространение, предоставление, доступ), обезличивание, блокирование, удаление, уничтожение персональных данных.
В обстоятельствах рассмотренного дела суд обращает внимание на то, что реклама была направлена не абстрактному лицу, но затрагивала контактные данные заведомо определенного физического лица.
Тем самым, направление рекламы выказывает совершение по меньшей мере таких операций с персональными данными ФИО2 как их извлечение и использование.
Суд учитывает, что без обработки персональных данных адресная рекламная рассылка невозможна, в силу чего факт рассылки в привязке к абонентскому номеру получателя или иному индивидуализированному каналу электросвязи отражает факт использования персональных данных.
Как результат суд находит, что задействованность личных идентификаторов гражданина в рекламной рассылке говорит о произведенной обработке персональных данных, а также приходит к выводу, что раскрытый отправкой рекламы факт состоявшейся обработки персональных данных охватывается содержанием самостоятельного объекта правовой охраны и должен оцениваться судом независимо от отношений по собственно направлению рекламы, то есть объемом оценки соблюдения законодательства о рекламе не поглощаются.
Согласно частям 1 и 2 статьи 5 Закона № 152-ФЗ обработка персональных данных должна осуществляться на законной и справедливой основе, ограничиваясь достижением конкретных, заранее определенных и законных целей. Не допускается обработка персональных данных, несовместимая с целями их сбора.
В силу части 1 статьи 9 Закона № 152-ФЗ субъект персональных данных принимает решение о предоставлении его персональных данных и дает согласие на их обработку свободно, своей волей и в своем интересе. Такое согласие должно быть конкретным, информированным, сознательным и может быть дано в любой позволяющей подтвердить факт его получения форме, если иное не установлено федеральным законом.
Таким образом, по объему обсуждаемое согласие ограничивается целями, соответствующими содержательному наполнению прикладного правоотношения, возникшего между его источником и адресатом. В том же, что касается его характера, оно должно быть дано его субъектом свободно, своей волей и в своем интересе при этом оно должно быть конкретным, информированным и сознательным. Следовательно, обработка персональных данных служит интересам их субъекта, но не оператора.
Вместе с тем, ответчиком не доказано, что истец, имея интерес к предлагаемому им продукту и вступая с ним в соответствующие отношения, давал свободное согласие на обработку его персональных данных для целей направления рекламы по сетям электросвязи.
В силу статьи 15 Закона «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем при наличии его вины.
Тем самым исключение обязанности компенсировать моральный вред по мотивам недоказанности его размера или увязка этой обязанности исключительно с одной только мерой страдания жертвы нарушало бы принципы справедливости и ответственности деликвента за свои действия.
Суд считает необходимым взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб.
Статьей 13 Закона «О защите прав потребителей» предусмотрено, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.
Поскольку вплоть до момента вынесения решения суда причиненный истцу моральный вред ответчиком не возмещен, с него подлежит взысканию в пользу истца штраф в размере 5 000 руб. (10 000 руб. * 50%).
ДД.ММ.ГГГГ истцом и ФИО3 заключены договоры уступки права требования, по которым истец выступает цедентом, а ФИО3 – цессионарием. Предметом указанных договоров является переход права требования платы за досудебное консультирование и за юридическую помощь при обращении в суд по факту направления рекламы, рассматриваемой по настоящему делу.
Каждым из договоров установлено, что право требования переходит от цедента к цессионарию без передачи каких-либо документальных свидетельств его наличия, право требования оценивается в сумме равной оценке труда, а именно в размере 5 000 и 25 000 рублей соответственно.
В силу пункта 1 статьи 1 ГК РФ гражданский оборот основан на признании свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. При этом согласно пункту 2 этой же статьи граждане приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. По общему правилу они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.
Пункт 3 статьи 423 ГК РФ устанавливает, что договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное.
Оказание юридической помощи по своему существу охватывается предметом договора оказания услуг, то есть договора, где исполнитель обязуется по заданию заказчика совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность, а заказчик – оплатить это (пункт 1 статьи 779 ГК РФ).
Статья 409 ГК РФ вводит такой способ прекращения обязательства как предоставление отступного.
Основания и порядок перехода прав кредитора к другому лицу установлены статьей 382 ГК РФ, согласно которой право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.
Согласно статье 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.
В силу статьи 387 ГК РФ права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основания закона и наступления указанных в нем обстоятельств: – в результате универсального правопреемства в правах кредитора; – по решению суда о переводе прав кредитора на другое лицо, когда возможность такого перевода предусмотрена законом; – вследствие исполнения обязательства должника его поручителем или залогодателем, не являющимся должником по этому обязательству; – при суброгации страховщику прав кредитора к должнику, ответственному за наступление страхового случая; – в других случаях, предусмотренных законом.
По общему правилу пункта 1 статьи 388 ГК РФ допускается уступка права одним лицом другому (цессия). Здесь же суд отмечает, что законом (часть 2 статьи 389.1 ГК РФ), а равно актами его толкования (разъяснения) не исключена уступка будущего права.
Состязательный юрисдикционный процесс характеризуется приложением процессуального труда, представляющего собой создаваемое на стороне участника такого процесса экономическое благо, имеющего объективное измерение (объективная стоимость вложенного труда). Судебные расходы представляют собой убытки, в то время как общим правилом распределения убытков является отнесение их объективной величины в стоимостном выражении на причинившее их лицо.
Для отношений ФИО2 и ФИО3 отмеченное имеет следующее правовое значение: ФИО2, обеспечивший вложение в настоящее дело процессуального труда (функционально – убытки), и имеющий право перевыставления объективной стоимости этого труда своему процессуальному оппоненту, передает право истребования ее в качестве имеющего материальную ценность предмета отступного – права требования как имущественного права. При этом издержки процессуального труда понесены, что свидетельствуется представленным в суд исковым заявлением.
В настоящем деле на стороне истца было обеспечено вызванное действиями ответчика процессуальное участие, объективная стоимость чего образует материальное содержание права, переданного по вышеуказанным договорам уступки права требования (цессии).
Конструкция отступного с использованием механизма уступки права (потенциального права) согласуется с правовыми позициями, выраженными в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 6 «О некоторых вопросах применения положений ГК РФ о прекращении обязательств», пунктах 1 и 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 ГК РФ о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» (далее – Постановление Пленума №), а также пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» (далее – Постановления Пленума №).
Давая оценку экономического содержания уступаемого права суд исходит из того, что коль скоро спор рассмотрен по существу то, следовательно, имеются правовые предпосылки для удовлетворения требования выигравшей стороны о взыскании судебных расходов соразмерных объективной стоимости необходимого и фактически вложенного в состязательный процесс труда. Делая такой вывод суд опирается на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, выраженную в его определениях №№-ЭС20-11335, 305-ЭС21-2246 и 310-ЭС22-25261, а также Конституционного Суда Российской Федерации (определение от ДД.ММ.ГГГГ №-О).
Согласно части 1 статьи 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела, при этом к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителя (статья 94 ГПК РФ).
По общему правилу части 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает все понесенные по делу судебные расходы, учитывая, однако, что расходы на оплату услуг представителя присуждаются в разумных пределах (часть 1 статьи 100 ГПК РФ).
Оценивая конкретные обстоятельства дела, потребовавшие не формального изложения позиции истца, но критического осмысления оценок административного органа, а равно значения раскрытых его решением доказательств, суд полагает разумным и справедливым размер расходов по оплате услуг представителя в размере 11 000 руб., сумму чего взыскивает с ответчика в пользу истца.
С учетом того, что институт перехода права требования регулируется нормами материального права, а присуждение судебных издержек – процессуального, то исходя из необходимости исполнения разъяснений как абзаца 2 пункта 9 Постановления Пленума №, так и абзаца 1 пункта 33 Постановления Пленума №, учитывая денежный характер обязательства, исключающий значимость личности кредитора для ответчика исходя из существа их отношений, после вывода об относимости судебных издержек по титулу правопредшественника (ФИО2) суд производит правопреемство в процессуальном правоотношении, заменяя ФИО2 на его правопреемника – ФИО3
При этом прямое присуждение судебных расходов на ФИО3 суд полагает противным процессуальному закону, безальтернативно увязывающему первоначальное возникновение права исключительно и только с лицом, участвующим в деле. В таких обстоятельствах право поверенного, возникающее как право цессионария, является правом, обретаемым производным способом. Тем самым, признание права за получателем по цессии требует изначальной объективации его по фигуре (титулу) цедента.
Придавая процессуальный эффект цессии, совершенной как материально-правой сделки, суд обращает внимание на то, что, во-первых, ФИО2 и ФИО3 подтвердили свой интерес к правопреемству, а, во-вторых, что ответчик не заявил, что находит переход притязания на судебные расходы сам по себе умаляющим его право.
В соответствии с частью 1 статьи 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов.
С ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 3 000 руб.
На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198 ГПК РФ, суд решил:
исковые требования ФИО2 (№) о взыскании компенсации морального вреда, штрафа удовлетворить частично.
Взыскать с ООО «Модный город» (ИНН: 1656027400) в пользу ФИО2 №) компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб., штраф в размере 5 000 руб.
Произвести процессуальную замену ФИО2 ИНН: (027708047805) на ФИО3 (ОГРНИП: №) по требованию о присуждении судебных расходов, взыскиваемых с ООО «Модный город» (ИНН: 1656027400).
Взыскать в пользу ФИО3 (ОГРНИП: №) с ООО «Модный город» (ИНН: 1656027400) сумму судебных расходов в размере 11 000 рублей.
В остальной части исковых требований отказать.
Взыскать с ООО «Модный город» (ИНН: 1656027400) в доход местного бюджета городского округа г.Уфы государственную пошлину в размере 3 000 руб.
Ответчик вправе подать в суд, принявший заочное решение, заявление об отмене этого решения суда в течение семи дней со дня вручения ему копии этого решения.
Ответчиком заочное решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение одного месяца со дня вынесения определения суда об отказе в удовлетворении заявления об отмене этого решения суда.
Иными лицами, участвующими в деле, а также лицами, которые не были привлечены к участию в деле и вопрос о правах и об обязанностях которых был разрешен судом, заочное решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке путем подачи жалобы в Верховный Суд Республики Башкортостан через Кировский районный суд г. Уфы в течение одного месяца по истечении срока подачи ответчиком заявления об отмене этого решения суда, а в случае, если такое заявление подано, – в течение одного месяца со дня вынесения определения суда об отказе в удовлетворении этого заявления.
Председательствующий Казбулатов И.У.
Мотивированное решение суда изготовлено в окончательной форме 29 июня 2026 г.