Дело № 10-5/2026 (10-52/2025)

Дело №MS0№-17

Мировой судья Бекишев А.Р.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

13 мая 2026 года г.ФИО3

Суд апелляционной инстанции в составе председательствующего - судьи Нальчикского городского суда КБР Ахобекова А.А., с участием государственного обвинителя ФИО7, защитника – адвоката ФИО3 Ю.Б., осужденного ФИО3 Р.А., при секретаре с/з ФИО8, рассмотрев в апелляционном порядке в открытом судебном заседании апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката ФИО3 Ю.Б. на приговор мирового судьи судебного участка № Нальчикского судебного района КБР от 17.10.2025г., которым ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес> КБАССР, гражданин РФ, с высшим образованием, женатый, имеющий на иждивении двоих малолетних детей, не трудоустроенный, военнообязанный, не судимый, зарегистрированный и проживающий по адресу: КБР, г.ФИО3, <адрес>, осужден по ч.1 ст.291.2 УК РФ, к штрафу в размере 40 000 рублей.

На основании п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ ФИО3 Р.А. освобожден от наказания в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав осужденного ФИО3 Р.А. и его защитника - адвоката ФИО3 Ю.Б., мнение государственного обвинителя ФИО7, суд апелляционной инстанции,

УСТАНОВИЛ:

Приговором мирового судьи судебного участка № Нальчикского судебного района КБР от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 Р.А. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.291.2 УК РФ, по признакам: получение взятки лично в размере, не превышающем десяти тысяч рублей.

Преступление признано совершенным ФИО3 Р.А. при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Осужденный ФИО3 Р.А. в судебном заседании вину в совершении инкриминируемого преступления не признал.

Уголовное дело мировым судьей рассмотрено в общем порядке судопроизводства.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 Р.А. просит отменить обвинительный приговор от ДД.ММ.ГГГГ и оправдать его по предъявленному обвинению в совершении преступления предусмотренного по ч.1 ст.291.2 УК РФ, на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

Указал, что не согласен с данным приговором, считает его незаконным, необоснованным, не справедливым и составленным с грубейшими нарушениями требований уголовного процессуального кодекса.

Установочная часть приговора мирового суда судебного участка № от ДД.ММ.ГГГГ. повторяет обвинительное заключение буквально с точки до запятой и в части (за скорейшее принятие решения), что не установлено в ходе судебного разбирательства, что является нарушением требований закона. Обжалуемый приговор, точнее сказать флеш-приговор, изготовлен методом сканирования текста протоколов допроса свидетелей обвинения, обвинительного заключения, составленного следователем СО по г.ФИО3 СУ СК РФ по КБР ФИО21

В приговоре суда значится, что ФИО3 Р.А., являясь должностным лицом, осуществляющим функции представителя власти, ДД.ММ.ГГГГ. около 15 часов, находясь в своем служебном кабинете, расположенном на 2 этаже административного здания ОП № УМВД РФ по г.ФИО3, по адресу: КБР, г. ФИО3, <адрес>, установив в ходе проводимой проверки в соответствии со ст.ст. 144,145 УПК РФ, факт отсутствия в действиях ФИО9 состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.326 УК РФ, умышлено, действуя из корыстных побуждений с целью получение от ФИО9 взятки вопреки требованиям вышеуказанных нормативно-правовых актов, выдвинул последнему требование о необходимости передачи ему взятки в виде денег в размере 10 000,00 рублей за скорейшее принятие им по этому сообщению о преступлении решения об отказе в возбуждении уголовного дела на основании п.2 ч.1. ст. 24 УПК РФ, т.е. за отсутствием в его действиях состава преступления, на что ФИО9 дал согласие.

Однако исследовав указанный материал проверки по рапорту инспектора по розыску МРЭО ГИБДД МВД по КБР № капитана полиции ФИО10 в судебном заседании, достоверно установлено, что принятое решения по указанному материалу проверки не затягивалось, а тем более не ускорялось, что является неоспоримым фактом опровержения утверждении в приговоре суда первой инстанции (за скорейшее принятие им), что является также незаконным переносом текста из обвинительного заключения, в приговор суда. Также председательствующий игнорировал тот факт, что в ходе судебного следствия согласно показаниям ФИО9 было достоверно установлено, отсутствие повода и умысла, для получения ФИО3 Р.А. взятки.

Перенося это утверждение в приговор из обвинительного заключения суд не установил мотив, не раскрыл и не обосновал, не сослался на доказательства, подтверждающие данное утверждение потому, что никакого мотива не существует, а тем более в ходе судебного разбирательства не установлено, поэтому надуманная версия в ходе предварительного следствия просто перекочевала в обвинительный приговор.

Более того судом не установлено, за что ФИО3 Р.А. «намеревался», если это имело место быть, получить указанные денежные средства, если согласно показаниям самого ФИО9, данным им в ходе предварительного следствия и судебного заседания установлено, что до ДД.ММ.ГГГГ., то есть еще до вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в соответствии с УПК РФ, ему было известно от сотрудника ЭКЦ МВД по КБР, что никаких проблем с постановкой его автокрана на учет в ГИБДД МВД по КБР нет. Также, ФИО9 был извещен ДД.ММ.ГГГГ. о принятии решения и о направлении вынесенного решения по почте России, через канцелярию ОП-2 УМВД РФ по г. ФИО3 как требует закон.

В исследованных материалах уголовного дела и показаний ФИО9 как в ходе предварительного следствия и в суде установлено, что ФИО9 денежные средства ФИО3 Р.А. ни лично, ни косвенно не давал, и термин лично означающий, что ФИО3 Р.А. получил деньги в руки, вообще не уместен. В материалах уголовного дела отсутствует документ, составленный с требованиями уголовного процессуального кодекса, подтверждающий факт получения лично ФИО3 Р.А. денежных средств в количестве 10 000 рублей от ФИО9 Судом первой инстанции при рассмотрения настоящего уголовного дела не установлено, у кого изъяты денежные средства в сумме 10 000 рублей, где они обнаружены и каким образом в дальнейшем приобщены к материалам уголовного дела в таком количестве, не говоря уже о незаконности их использования в дальнейшем в качестве доказательств.

В приговоре совершенно нет анализа и оценки действий ФИО3 Р.А. как подтверждающих, хотя бы в какой-то части показания ФИО9 Текст, изложенный ФИО9 или от имени ФИО9, является надуманным. А термин, использованный им (от имени ФИО9) достоверно подтверждается согласно заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ., где установлены подделка подписей свидетеля обвинения ФИО9

Этим неопровержимым и грубым нарушениям законодательства и норм уголовно процессуального кодекса, судом первой инстанции в приговоре не дана оценка в части допустимости, законности и обоснованности в соответствии статьями 75, 88 УПК РФ.

Стороной защиты неоднократно в суде первой инстанции заявлены ходатайства об исследовании и оглашении протокола осмотра места происшествия, содержащегося в материалах дела, с последующей дачи оценки законности его составления, в чем судом не обосновано отказано.

Полагает, что судом умышленно игнорировались неоднократно ходатайства стороны защиты об исследовании и даче оценки протоколу осмотра места происшествия ввиду того, что термин (лично), использованный судом первой инстанции, в корне противоречит обстоятельствам, указанным в протоколе осмотра места происшествия, и было бы установлено несоответствие купюр, не говоря уже о поддельных подписях участвовавших в нем лиц: эксперта ЭКЦ МВД по КБР ФИО24 и двух сотрудников ОРЧ (СБ) МВД по КБР ФИО48 и ФИО11, что установлено заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГг., и по настоящее время никем не опровергнуто. Более того, судья судебного участка №, назначивший данную экспертизу, выделил материалы в отдельное производство и направил для принятия решения прокурору г.ФИО3 в связи с тем, что он усмотрел данные, свидетельствующие о признаках уголовно наказуемых деяний. Исследованием в судебном заседании в суде судебного участка № двух протоколов осмотра места происшествия, один из которых изготовлен с применением технических средств, а один рукописным, достоверно установлено, что указанные протокола противоречат требованиям ст.ст. 166 и 167, 180 УПК РФ не только по вышеизложенным фактам, но и по причине того, что их фактическое содержание в корне не соответствуют друг другу.

Ни один из свидетелей обвинения, как в ходе предварительного следствия, так и в суде не смогли подтвердить количество денежных купюр, их серии и номера, в каком месте они обнаружены и тем более обстоятельства их обнаружения, и их показания в корне противоречат обстоятельствам, отраженным в двух протоколах смотра места происшествия, в оглашении и исследовании которых, полагает, умышлено судом первой инстанции ему было необоснованно отказано.

Обстоятельства, которые утрачены в связи с уничтожением (оригинала) рукописного протокола осмотра места происшествия, составленного следователем ФИО18 ДД.ММ.ГГГГ, непосредственно на месте происшествия, т.е. протокола осмотра места происшествия, названного следователем ФИО18 «черновиком», не могут быть восполнены показаниями заинтересованных свидетелей стороны обвинения, которые участвовали в инсценировке дачи взятки.

Указанный протокол является доказательством фальсификации практически всех материалов доследственной проверки и следственных действий, проведенных в рамках настоящего уголовного дела. А про понятых, которые должны были быть приглашены для участия в ходе составления протокола осмотра места происшествия, суд просто умолчал, так как понятые, якобы участвовавшие при составлении, являются заинтересованными и участие Новикова и Малкандуева противоречит ст.60 УПК РФ. В данном конкретном случае они участвовали в оперативном эксперименте на платных условиях и согласно пояснениям Малкандуева, с сотрудниками правоохранительных органов они имели постоянную связь, где они решают их любой вопрос. Более того, согласно материалам уголовного дела, указанные понятые неоднократно судимы и состоят на учете в РНД и РПНД МЗ КБР, и нет сомнений в том, что под влиянием сотрудников правоохранительных органов они подпишут любой документ, даже не вникая в его содержание. Более того, между ним и Малкандуевым ранее возникли неприязненные отношения, о чем он и показал в ходе очных ставок. В настоящем уголовном деле имеется письмо прокурора о том, что нельзя использовать указанных понятых ввиду их заинтересованности.

Обстоятельства незаконного участия понятых подтверждается исследованным в суде первой инстанции протоколом осмотра оптического диска - разговор ФИО3 Р.А. и ФИО47, при даче оценки которому судом неправильно применены нормы закона.

Эти обстоятельства председательствующий в приговоре ни единым словом, ни единым доказательством не опроверг, а следовательно, нарушил Пакт о гражданских и политических правах и ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от ДД.ММ.ГГГГ.

Из приговора также следует, что «фото-таблица (т.1 л.д.14-26) содержит изображения, на которых четко просматривается номинал купюр, их количество, а также большая часть серий и номеров, что позволяет идентифицировать изъятые денежные средства». Однако суд даже не упоминает, где предположительно изъяты денежные средства, о которых он указал в приговоре. Более того, согласно данной фото-таблицы достоверно установлен домысел председательствующего касаемо идентификации, установление которых не по силам экспертам, имеющим специальные познания, и тот факт, что именно в протоколе осмотра места происшествия указана не сумма 10 000 рублей, которую вменяют ФИО3 Р.А., а 7 500 рублей, почему суд первой инстанции и отказался исследовать и дать оценку протоколу осмотра места происшествия. Из этого следует, что председательствующий не хотел раскрывать истинные обстоятельства и факты, имевшие место при его незаконном задержании и фальсификации материалов уголовного дела, в том числе изъятого.

Считает, что разделение председательствующим подложного протокола осмотра места происшествия и фото-таблицы вместе с изъятыми предметами (денежными средствами и смывам), противоречит требованиям уголовно процессуального кодекса.

Указание в приговоре о том, что «анализ представленных и исследованных судом доказательств, находящихся в материалах уголовного дела, позволяет сделать вывод о доказанности его вины, которая подтверждается показаниями свидетелей, материалами уголовного дела, а также заключениями экспертов», ничем не обоснованы. Протокол осмотра места происшествия, который составлен непосредственно на месте его незаконного задержания, не может быть дополнен показаниями заинтересованных свидетелей обвинения.

Заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ., которое положено в основу обвинения судом первой инстанции, мировым судьей судебного участка № абсолютно верно и законно признан недопустимым доказательством и исключен из совокупности доказательств по настоящему делу. Более того, стороной обвинения в силу ст. 389.2 УПК РФ данное решение не обжаловано, в связи с чем, данное решение вступило в законную силу и сроки на его обжалование истекли. Однако в нарушение ч.5 ст.235 УПК РФ, государственный обвинитель ФИО12 огласила в ходе судебного следствия, при попустительстве председательствующего, исключенное мировым судьей судебного участка № Нальчикского судебного района доказательство, а именно заключение эксперта № от 22.01.2016г., что является существенным нарушением как со стороны государственного обвинителя ФИО12, так и председательствующего в мировом суде. В дальнейшем после вступления в уголовное дело другого государственного обвинителя ФИО13, последний заявил ходатайство о признании исключенных доказательств допустимыми по уголовному делу в отношении ФИО3 Р.А., со ссылкой на ч.7 ст. 235 УПК РФ, которым предусмотрено, что при рассмотрении уголовного дела по существу суд по ходатайству стороны вправе повторно рассмотреть вопрос о признании исключенного доказательства допустимым, однако по настоящему уголовному делу заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, которое государственный обвинитель решил реанимировать, был исключен другим судом, а именно мировым судьей судебного участка № Нальчикского судебного района и в порядке статьи 389.2 УПК РФ, с итоговым решением суда не обжаловалось, а избранный государственным обвинителем порядок уголовно-процессуальным законом не предусмотрен. Более того председательствующий, удовлетворив необоснованное ходатайство государственного обвинителя, тем самым грубо нарушил равенство сторон и требования уголовно процессуального кодекса и взял за основу заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, сославшись на него в приговоре.

Более того заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ совершенно обоснованно было исключено в предыдущем судебном процессе, так как составлено со следующими грубейшими нарушениями: образцы для сравнительного исследования, необходимые для проведения идентификационных исследований, получают согласно ст. 202 УПК РФ путем проведения следственного действия или при производстве судебной экспертизы; объекты экспертизы до поступления на исследование должны хранятся раздельно, а совместное хранение в сейфе у следователя недостаточно хорошо упакованных образцов подозреваемого делает недопустимым заключение эксперта по вопросам установления контактного взаимодействия; негерметичная упаковка объектов, человека с места происшествия и подозреваемых лиц, и их совместное хранение делает такие объекты недопустимыми для экспертного идентификационного исследования.

Допустимость заключения эксперта оценивается по следующим критериям: соблюдение процессуального порядка назначения и производства судебной экспертизы; соответствие субъекта экспертизы определенным требованиям.

Если объект экспертного исследования признается недопустимым, то автоматически недопустимым доказательством становится и само заключение эксперта, несмотря на его научную обоснованность.

По данному уголовному делу по обвинению меня, ФИО1, одним протоколом осмотра места происшествия якобы были изъяты и смывы с рук ФИО3 Р.А. и денежные купюры.

При признании недопустимым доказательством протокола осмотра места происшествия, согласно приобщенного настоящим судом Кассационного представления и.о. прокурора КБР и постановления Верховного суда КБР, утратили свою юридическую силу и изъятые образцы - смывы с рук ФИО3 Р.А., поскольку их изъятие должно было оформляться отдельным процессуальным действием.

Соответственно, при утрате допустимости доказательственного значения как объекта экспертного исследования образцов, изъятых исключенным из совокупности доказательств протоколом осмотра места происшествия, утратило свою силу и заключение эксперта ЭКЦ МВД по КБР № от 21-ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д. 196-203).

По этим же причинам утратило свою юридическую силу заключение № от 21-ДД.ММ.ГГГГ и в части исследования денежных купюр, которые также изъяты протоколом осмотра места происшествия, исключенным из совокупности доказательств, а не самостоятельным следственным действием протоколом обнаружения и изъятия.

Кроме того, после изъятия протоколом осмотра места происшествия смывы и денежные купюры неизвестно где и как хранились. Данных о том, что они следователем ФИО18 сдавались в камеру хранения вещественных доказательств в деле не имеется, в связи с чем, теряются три смыва, а именно: смывы с рукоятки коробки передач, с руля автомашины и с дверной ручки автомашины, которые следователем ФИО18 были направлены на экспертизу (т.1.л.д. 140-142), факт изъятия которых подтвердил в суде ФИО14 А хранить в кабинете вещественные доказательства, а тем более образцы для экспертного исследования, вообще запрещено п. 6 Приказа СК РФ от ДД.ММ.ГГГГг. № "Об утверждении Инструкции о порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств, ценностей и иного имущества по уголовным делам Следственного комитета Российской Федерации", упаковка должна обеспечивать невозможность подмены или изменения содержимого без нарушения ее целостности и сохранности от изъятого повреждения, порчи ухудшения или утраты свойств, в силу которых оно имеет значение вещественного доказательства.

В соответствии со ст. 15 Инструкции запрещается хранить вещественные доказательства, ценности и иное имущество, изъятое в ходе досудебного производства, в служебных кабинетах и в других непосредственных для этого помещениях следственных органов СК России, а также в служебных сейфах (металлических ящиках и шкафах) сотрудников и федеральных государственных гражданских служащих СК России. Следователь, ответственный за вещественные доказательства, сдает их на хранение, о чем производится запись в книге хранения вещественных доказательств.

В соответствии со ст. 18 Инструкции все изъятые предметы должны быть переданы следователем, в производстве которого находится уголовное дело, в камеру хранения вещественных доказательств в упакованном виде.

Ни один пункт Приказа СК России и утвержденной Инструкции следователем ФИО18 не выполнены, в силу чего образцы смывов и денежные купюры также утратили свое доказательственное значение.

Кроме того, согласно протоколу осмотра места происшествия все денежные купюры были упакованы в один черный полимерный пакет, опечатанный бумажной биркой с подписью следователя и понятых и печатью «Для пакетов СО по г. ФИО3 СУ СК РФ по КБР».

Смывы с рук ФИО3 Р.А. на 2-х тампонах были упакованы в один прозрачный полимерный пакет и опечатан бумажной биркой с подписью следователя и понятых и печатью «СО по г. ФИО3 СУ СК России по КБР» а также контрольный смыв (т.1 л.д. 11).

А на экспертизу поступило 4 полимерных пакета и один бумажный конверт, причем горловины пакетов скреплены металлической скобой, чего не имело места при их упаковке на месте происшествия. На бирке печатный текст с одной подписью (т.2 л.д. 197-198).

Разница очевидная, как результат возможных манипуляций вне камеры хранения.

А бумажный конверт опечатан биркой с подписью "МВД по КБР ОРЧ (СБ) и надпись "конверт с образцами надписи "взятка" и порошок "Орлюм- 980".

Такой конверт на месте происшествия вообще не упаковывался и подобным образом не опечатывался и откуда он взялся неизвестно.

Смывы с рук ФИО3 Р.А., изъятые и упакованные в один полимерный пакет, оказались по разным пакетам. Помимо этого, в ходе исследования в суде самого постановления о назначении химической экспертизы установлено, что следователь ФИО15 назначил на экспертизу 11 (одиннадцать) купюр достоинством 500 рублей и 20 купюр достоинством 100 рублей. Данный факт подтверждает заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, где эксперт ФИО16 при вскрытии 4-го полимерного пакета, хотя четыре полимерных пакета следователь ФИО15 не направляет, обнаружила также 11 купюр номиналом 500 рублей и 20 купюр номиналом 100рублей.

Этот факт не может быть технической ошибкой либо опечаткой, т.к. протоколом осмотра места происшествия на который, прокуратура не ссылается как на доказательство, ввиду составления его с нарушением УПК, изымается именно указанное количество, а именно 11 (одиннадцать) купюр номиналом 500 рублей и 20 купюр номиналом 100рублей, а так же постановлением назначается на исследование 3 полимерных пакета, а не 4 полимерных пакета.

Касаемо заключений эксперта № и № вынесенных ФИО16, хочет отметить, что проведение оперативного эксперимента 17.01.2015г. контролировал ФИО17, согласно показаниям последнего, который на тот момент был начальником ОРЧ (СБ) МВД по КБР. И не исключен тот факт, что он поспособствовал к принятию в производство и проведению двух раз исследования именно экспертом ФИО16, с целю сокрытия нарушений при собирании, закреплении и направлении на экспертизу доказательств, как со стороны своих подчиненных, так и сотрудников следственного комитета. Также, не исключен тот факт, что ФИО16 была заинтересованной в исходе заключения, как и ФИО17

Хочет обратить внимание суда на тот факт, что в нарушение Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" а также методических рекомендаций, изложенных в литературе: "Экспертное исследование специальных химических веществ комплекта маркирующих средств "Огонек" в экспертных заключениях № и № не указано: год выпуска денежных купюр; цвет денежных купюр; размер денежных купюр; каким именно способом произвели экстрагирование (сухим тампоном, смоченным тампоном). Так как, при нарушении произведения экстрагирования касаемо бумажных носителей форма, состав, а также количество остаточных порошкообразных веществ меняется при проведении вторичного экстрагирования и проведении экспертизы.

В заключениях № и № как в исследовательской части, так и в выводах данных экспертиз отсутствует пункт 4.

Заключения № и № идентичны вплоть до пунктуации и грамматических ошибок, что свидетельствует о копировании. Из этого следует, что, сколько следователь купюр направил согласно постановления, то и эксперт обнаружила.

Заключение эксперта № идентично с заключением эксперта №, даже при раскладывании купюр на иллюстр. № (фото) и их последовательность при их описании и естественно описывается 11 купюр достоинством 500, а не 16 купюр. Более того, при исключении из перечня доказательств заключения эксперта №, судья указал, что иллюстрации № и № с видом денежных средств абсолютно идентичны иллюстрациям № и № из заключения химической экспертизы №, как в целом выводы двух экспертиз. Из чего можно сделать вывод, что экспертом фактически не проводилась повторная экспертиза, и этот факт не может быть технической ошибкой либо опечаткой.

Это свидетельствует о том, что экспертный осмотр предметов, поступивших на экспертизу, фактически не проводился, а данные были перенесены с флеш-карты, чтобы себя не утруждать.

Но на этом театр абсурда не закончился, так как вторично назначенная и якобы проведенная экспертиза № (т.2 л.д. 197-203), вновь повторяет те же не соответствия, которые имеются в протоколе осмотра места происшествия и заключение эксперта №, которое ФИО16 умудрилась вынести ДД.ММ.ГГГГг. (т.1 л.д. 145-150), до точки и запятой, хотя у эксперта ФИО16 в 2016г. был шанс исправиться. Более того данный факт, а именно что на экспертизу направляется и протоколом осмотра места происшествия изымается именно 11 (одиннадцать) купюр достоинством 500рублей и 20 купюр достоинством 100 рублей, две купюры из которых в настоящее время не установлены, подтверждает постановление о назначении химической экспертизы следователя ФИО18 (л.д. 140-142 т.1).

Далее, при исследовании в судебном заседании протокола осмотра предметов и документов, постановления о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств, составленных следователем ФИО15, установлено, что последний осматривает, признает и приобщает к данному делу 16 (шестнадцать) купюр достоинством 500 рублей и 20 купюр достоинством 100рублей, вместо изъятых протоколом осмотра места происшествия 11 (одиннадцати) купюр достоинством 500 рублей и 20 купюр достоинством 100 рублей.

Получается следователь ФИО15 осматривает, признает и приобщает как вещественное доказательство пять появившихся из неоткуда купюр, а именно: <данные изъяты>, которые не были предметом изъятия при осмотре места происшествия следователем ФИО18, а так же не были предметом экспертных исследований и не направлялись на экспертные исследования.

Поэтому экспертное заключение № от <данные изъяты>. мировым судьей судебного участка № абсолютно верно и законно признан недопустимым доказательством и исключен из совокупности доказательств по настоящему делу.

Также, хочет обратить внимание суда апелляционной инстанции на протокол осмотра и выдачи денег (т.1 л.д 57-58), где ФИО9 выдаются денежные средства ДД.ММ.ГГГГг., а следственный эксперимент проводят лишь ДД.ММ.ГГГГг., что является грубейшим нарушением УПК РФ. В течение суток последний не имел права распоряжаться денежными средствами, однако с указанными денежными средствами передвигался где хотел, и где гарантия того, что денежные средства не поменяны или их часть не израсходована. Указанные факты имели место быть, что подтверждается даже осмотром места происшествия, где изымается лишь 11 купюр номиналом 500 рублей, а также неустановленная купюра номиналом 100 рублей (ОО 63637733).

Также обращает внимание суда на тот факт, что с ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время следствием, прокуратурой и судом первой инстанции не установлено происхождение указанных в уголовном деле денежных средств. Кому они вообще принадлежат, откуда получены и как они вообще оказались у сотрудников ОСБ МВД по КБР, и в последующем у ФИО9

Обращает особое внимание суда апелляционной инстанции на тот факт, что ФИО9 при допросе в судебном заседании показал, что денежные средства ему выдавались сотрудниками ОРЧ (СБ) МВД по КБР два раза, а именно 16.01.2015г. в вечернее время суток, и 17.01.2015г.

Однако в деле отсутствует протокол осмотра и выдачи денежных средств от 17.01.2015г., а также протокол выемки у последнего, если как он показал в судебном заседании, а также в ходе дополнительного допроса, который он поддержал в судебном заседании, возвращал сотрудникам ОРЧ (СБ) МВД по КБР денежные средства 16.01.2015г., так как встреча с ФИО3 Р.А. не состоялась. Следствием и судом первой инстанции по настоящее время не установлено время выдачи, место выдачи, с участием кого выдавались, кем выдавались, количество купюр, каким порошком обработаны, серии купюр, каким номиналом, если вообще выдавались денежные средства псевдо потерпевшему ДД.ММ.ГГГГ.

Также протокол дополнительного допроса ФИО9 (т. 9. л.д. 123-129), который последний поддержал и в настоящем судебном заседании, где последний показал, что ему выдавались денежные средства два раза, а именно 16.01.2015г. и 17.01.2015г., а свидетель ФИО19 показал в суде в корне противоречащие обстоятельства, что он ФИО9 второй раз не выдавал денежные средства. И этому обстоятельству судом не дана оценка. Хочет обратить внимание суда апелляционной инстанции и на то обстоятельство, что при составлении обвинительного заключения следствием умышленно искажено и не отражено, что протокол осмотра и выдачи денежных средств составлен именно ДД.ММ.ГГГГ, в период времени с 16 час. 00 мин. по 17 час. 00мин.

Следствие лишило возможности суд, в соответствии ст. ст. 87, 88 УПК РФ, сопоставить указанные денежные средства, происхождение которых не известно, с протоколом осмотра и выдачи денежных средств от 17.01.2015г., так как данный протокол отсутствует в материалах уголовного дела, и законом запрещено изъятие и выдача денежных средств без составления протокола изъятия и протокола осмотра и выдачи денежных средств.

Уже только по этому основанию протокол осмотра и выдачи денежных средств от 16.01.2015гг., денежные купюры и смывы с рук ФИО3 Р.А., помимо уже исключенного судом заключения эксперта № от 21-ДД.ММ.ГГГГг, должны быть признаны недопустимыми доказательствами в соответствии с п. 16 Постановления Пленума Верховного суда РФ№ от ДД.ММ.ГГГГг. "О некоторых вопросах применения Конституции РФ при осуществлении правосудия".

В соответствии с п. 16 Постановления Пленума Верховного суда РФ № от ДД.ММ.ГГГГг. "О некоторых вопросах применения Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия. "Обратить внимание судов на необходимость выполнения конституционного положения, что при осуществления правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч.2 ст.50 Конституции РФ), а также выполнения требования ст.75УПК РФ, что доказательства, полученные в нарушение уголовно-процессуального законодательства, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения.

Разъяснить, что доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления".

Доводы, приведенные в ходатайстве государственного обвинителя о признании исключенного доказательства допустимым по уголовному делу, несостоятельны и не подтверждаются материалами уголовного дела. Так, в ходатайстве указано, «что изъятые на месте преступления вещественные доказательства были надлежаще упакованы и опечатаны».

Полагает выше указанные доводы суда и стороны обвинения не соответствуют действительности, так как в постановлении о назначении химической экспертизы следователя от 16.11.2015г. указано, что в распоряжении эксперта предоставить конверт с денежными средствами, т.е. денежные средства были упакованы в конверт без полимерного пакета. А согласно заключению эксперта № от 22 01.2016г., эксперт ФИО16 денежные средства на исследование получала в совершенно другой упаковке, нежели как следователь отправляет на исследование.

Согласно постановлению следователя денежные средства к экспертам поступили в бумажном конверте, который экспертом не раскрывался и содержимое не исследовано. Экспертом якобы исследовались в кавычках именно денежные средства в количестве 11купюр номиналом 500 которые были упакованы именно в полимерном пакете, а изложенные выводы в заключении эксперта «на денежных купюрах, представленных на экспертизу, обнаружены интенсивные наложения красящего вещества» не подтверждают количество 16 купюр номиналом 500рублей. Более того в заключении эксперта ни в одном листе не отражены указанные серии купюр.

Касаемо доводов, изложенных в приговоре, хочет отметить, что даже в исследованной фото-таблице невозможно установить количество купюр и тем более серии купюр, направленных на исследование, не говоря уже о том, что не возможно установить при исключенном протоколе осмотра места происшествия, сколько вообще обнаружено, изъято денежных купюр на месте его незаконного задержания, и у кого они изъяты.

Также в приговоре суда указано, что наличие родственных связей между ФИО16 и свидетелем ФИО17 не свидетельствует о предвзятости эксперта и не ставит под сомнение достоверность и обоснованность сделанных ею выводов. С данным выводом и доводом суда первой инстанции не согласен ввиду того, что эксперт ФИО17 допустила существенные и грубые нарушения, в связи с чем, заключение эксперта, вынесенное ею, было признано недопустимым доказательством и исключено из совокупности доказательств мировым судьей судебного участка №, и хоть мировой судья судебного участка № Нальчикского судебного района сослался на эту экспертизу и взял за основу при вынесении приговора, это не означает, что это законно.

Обращает внимание суда апелляционной инстанции, что оглашение и представление заключения эксперта № от 21-22.09.2016г. как доказательство стороны обвинения, а тем более признание его допустимым, противоречит уголовно-процессуальному кодексу ввиду того, что постановление о признании его недопустимым доказательством и исключение из совокупности доказательств в порядке ст.389.2 УПК РФ, не обжаловано с итоговым решением. Суд первой инстанции, нарушая состязательность сторон и судебный порядок, допустил грубое нарушение, дав возможность оглашения исключенного доказательства стороны обвинения, что также противоречит ч.7 ст.235 УПК РФ, т.к. ходатайство стороны обвинения о признании исключенных доказательств допустимыми по уголовному делу заявлено за пределами уже незаконно исследованного судом доказательства.

Хочет обратить внимание апелляционного суда, что если в своем приговоре суд первой инстанции упоминает факт изъятия денежных средств на месте происшествия, то этот факт должен подтверждаться именно протоколом осмотра места происшествия, которым, якобы, они изъяты, что на сегодняшний день невозможно, так как печатный протокол осмотра места происшествия, который сторона защиты называла токсичным, до того как после назначения судом первой инстанции почерковедческой судебной экспертизы, было установлено, что он является подложным ввиду того, что подписи сотрудника ОРЧ (СБ) МВД по КБР и эксперта ЭКЦ МВД по КБР поддельные. Разделение его, а именно отказаться от самого протокола осмотра места происшествия и манипулировать фото-таблицей и изъятыми предметами недопустимо ни государственному обвинителю, ни суду первой инстанции. Эти действия председательствующего противоречат УПК РФ, и ограничивает его законное право на судебную защиту.

Что касается заключения эксперта 3/540 от 02-08.09.2021г., взятого мировым судом за основу обвинения в приговоре, не состоятельно, необоснованно и незаконно, не соответствует требования уголовно-процессуальному кодексу по следующим основаниям.

Согласно п. 8 постановления Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГг. № «Об условиях хранения, учета и передачи вещественных доказательств по уголовным делам» при приеме на хранение (или возврате) вещественных доказательств в камеру хранения вещественных доказательств (специальное хранилище) ответственное лицо оформляет и выдает лицу, представившему вещественные доказательства, квитанцию (расписку) по форме согласно прил. № (далее квитанция-расписка). Квитанция (расписка) составляется в 2-х экземплярах, один из них приобщается к материалам уголовного дела, что в настоящем деле отсутствует.

Согласно ч. 1 ст. 82 УПК РФ вещественные доказательства должны храниться при уголовном деле до вступления приговора в законную силу либо до истечении срока обжалования постановления или определения о прекращении уголовного дела и передаваться с уголовным делом, за исключением случаев, предусмотренных настоящей статьей, за исключением ч.2 данной статьи которые в силу громоздкости не могут храниться при уголовном деле.

Согласно справке (приложения) к обвинительному заключению вещественные доказательства: денежные купюры и 3 марлевых тампона неизвестного происхождения хранятся в камере хранения СО по г. ФИО3 СУ СК РФ по КБР, однако в материалах уголовного дела нет справки либо квитанции с указанием числа о том, что данные вещественные доказательства вообще сданы в камеру хранения. Также в материалах дела отсутствует рапорт или уведомление следователя ФИО18 о передаче следователю Кенетову, который и направил вещественные доказательства на исследование, якобы, осмотрев только денежные купюры без фото-фиксации и понятых приобщил их в качестве вещественных доказательств к материалам уголовного дела.

Помимо этого следователи, в производстве которых находилось данное уголовное дело, не уведомлялись при принятии дела к производству, что вещественные доказательства денежные купюры и смывы хранятся в камере хранения СО по г. ФИО3 СУ СК РФ по КБР.

Также, после изъятия смывы и денежные купюры неизвестно где и как хранились. Данных о том, что следователь ФИО20 сдавал их в камеру хранения вещественных доказательств не имеется, в связи с чем теряются три смыва, а именно: смывы с рукоятки коробки передач, с руля автомашины и с дверной ручки автомашины которые следователем ФИО18 были направлены на экспертизу (л.д. 140-142 т.1). В ходе допроса ФИО24 в судебном заседании было достоверно установлено, что указанные три смыва были изъяты и упакованы в отдельные полимерные пакеты, которые в последующем испарились. Однако данным обстоятельствам судом первой инстанции не дана юридическая оценка. А хранить в кабинете или в сейфе вещественные доказательства, а тем более образцы для экспертного исследования вообще запрещено п. 6 Приказа Следственного комитета России от ДД.ММ.ГГГГг. № "Об утверждении Инструкции о порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств, ценностей и иного имущества по уголовным делам Следственного комитета РФ", упаковка должна обеспечивать невозможность подмены или изменения содержимого без нарушения ее целостности и сохранности от изъятого повреждения, порчи ухудшения или утраты свойств, в силу которых оно имеет значение вещественного доказательства.

В соответствии со статьей 15 Инструкции запрещается хранить вещественные доказательства, ценности и иное имущество, изъятое в ходе досудебного производства, в служебных кабинетах и в других непосредственных для этого помещениях следственных органов СК России, а также в служебных сейфах (металлических ящиках и шкафах) сотрудников и федеральных государственных гражданских служащих СК РФ.

Следователь, ответственный за вещественные доказательства сдает их на хранение, о чем производится запись в книге хранения вещественных доказательств.

В соответствии со ст. 18 Инструкции все изъятые предметы должны быть переданы следователем, в производстве которого находится уголовное дело, в камеру хранения вещественных доказательств в упакованном виде.

Ни один пункт Приказа СК России и утвержденной Инструкции следователем ФИО18 не выполнены, в силу чего образцы смывов и денежные купюры также утратили свое доказательственное значение.

Согласно печатной версии ПОМП, который полагает, подделан следователем, все денежные купюры упакованы в один черный полимерный пакет, опечатанный бумажной биркой с подписью следователя и понятых и печатью "Для пакетов СО по г. ФИО3 СУ СК России по КБР", а также марлевые тампоны со смывами моих рук и контрольный следователем Ансоковым упакованы в один прозрачный полимерный пакет и опечатан оттиском печати "Для пакетов СО по г. ФИО3 СУ СК РФ по КБР". Получается изъятые денежные средства и марлевые тампоны упакованы в два полимерных пакета (черного цвета и прозрачный полимерный пакет).

В ходе дополнительного допроса в суде ФИО24, он уверенно показал, что кроме изъятых денежных средств и смывов с рук ФИО3 Р.А. он изъял еще три смыва (смывы с рукоятки коробки передач, с руля автомашины и с дверной ручки), а всего должно быть шесть смывов упакованных в раздельные пакеты.

В исследованном в судебном заседании постановлении от 04.03.2015г. о назначении химической экспертизы следователь ФИО20 направил на экспертизу уже раздельные смывы в разных пакетах в количестве 3-х штук и конверт с денежными средствами вместо 6 смывов (пакетов) и денежных средств, которые также упакованы при изъятии в полимерный пакет черного цвета. В деле отсутствуют сведения о разделении этих смывов, когда и кем они были разделены, а также отсутствуют сведения, куда исчезли три смыва, а именно смывы с рукоятки коробки передач, с руля автомашины и с дверной ручки, о существовании которых свидетельствует, тот факт, что ФИО20 поставил перед экспертом, соответствующие вопросы, но при этом смывы не предоставлены в ЭКЦ МВД по КБР и по сегодняшний день, неизвестно местонахождение этих смывов, и этому факту не дана правовая оценка. Эксперт ЭКЦ МВД по КБР, проводившая экспертизу даже не соизволила отразить в своем заключении факт отсутствия трех смывов.

Из вышесказанного следует, что эти обстоятельства подтверждают факт халатного отношения следователя Ансокова к исполнению своих служебных обязанностей, и он потерял эти три смыва, как и смывы с его рук. А при назначении повторной судебной экспертизы следователь ФИО15 направил уже другие смывы, полученные не с его рук. В нарушение ч.1 ст.82 УПК РФ направленные на химическую экспертизу марлевые тампоны до ДД.ММ.ГГГГг. находились в неустановленном месте, и естественно доступ к ним мог получить любой сотрудник следственного комитета и манипулировать смывами и в итоге могли быть утеряны, либо умышленно уничтожены.

Смывы с его рук были утеряны, а вероятнее всего уничтожены следователем, так как на месте осмотра на его ладонях следов люминесцентного порошка обнаружено не было, за исключением того, что на тыльной стороне его правой кисти высветились крапины, нанесенные сотрудником ОРЧ (СБ) МВД по КБР ФИО53 Поэтому, надлежит установить, каким образом при проведении судебной экспертизы были обнаружены следы люминесцентного порошка, которые не были обнаружены на его кистях, на месте происшествия.

При свечении его рук при помощи ультрафиолетовой лампы согласно протоколу ОМП, свечение имелось только на правой руке с тыльной стороны, которой он отмахнулся при попытке сотрудника ОСБ поздороваться с ним за руку, а не на обеих руках, что подтверждается показаниями даже свидетелей стороны обвинения.

При изъятии с его правой и левой руки смывов, а также контрольного смыва, согласно протоколу ОМП, эти смывы упакованы в один полимерный пакет, где соприкасались друг с другом и люминесцентный порошок мог отложиться на всех смывах, а вероятнее всего эти смывы просто подменены. Ведь при опечатывании этих смывов следователем, он, понятые и следователь подписали эти бирки.

Назначая химическую экспертизу, следователь ФИО62 04.03.2015г., без участия понятых или оформления процессуального документа, т.е. протокола осмотра предметов и документов, подменил упаковку смывов и разместил их в три полимерных пакета, что запрещено УПК РФ, ведь эти смывы при изъятии были упакованы в один полимерный пакет.

При назначении химической экспертизы следователем Ансоковым от 04.03.2015г., он без понятых либо процессуального документа поменял упаковку якобы изъятых денежных средств, переложив их с черного полимерного пакета согласно ОМП, в бумажный пакет согласно постановлению о назначении.

Согласно заключению эксперта №, на экспертизу предоставлено следователем Ансоковым четыре полимерных пакета и один бумажный конверт с образцами надписи.

Согласно протокола осмотра предметов и документов от ДД.ММ.ГГГГг., составленного следователем Кенетовым, установлено, что он осматривает только денежные средства без смывов с его рук, и без смывов с рукоятки коробки передач, с руля автомашины и с дверной ручки, так как на этот момент они уже были утеряны либо уничтожены следователем, однако в целях скрытия данного факта вопреки УПК РФ, осмотрел денежные средства без фотофиксации, а указанные смывы он не осматривал.

Однако, следователь Кенетов постановлением о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств от ДД.ММ.ГГГГг., не осмотренные протоколом осмотра смывы неизвестного происхождения приобщил к материалам уголовного дела, что не допускает УПК РФ.

По этой причине, а именно на момент составления обвинительного заключения, у следователя ФИО21 этих смывов уже не было, он и не внес в обвинительное заключение как доказательства, за которые в последующем не смог бы отвечать.

В материалах уголовного дела отсутствуют сведения, где эти смывы находились вообще.

Указанные объекты, которые направлены на повторную химическую экспертизу судом, уже до направления на исследование были незаконно собраны, а именно изъяты и упакованы с грубейшими нарушениями УПК РФ.

В нарушение ч.1 ст.82 УПК РФ направленные на химическую экспертизу марлевые тампоны ДД.ММ.ГГГГг. находились в следственном комитете в неустановленном кабинете, и естественно доступ к ним имел любой сотрудник следственного комитета и они подлежали манипуляцию, которое естественно привело к потере смывов. Объекты экспертизы до поступления на исследование должны храниться раздельно. Так, совместное хранение в сейфе у следователя недостаточно хорошо упакованных образцов подозреваемого делает недопустимым заключение эксперта по вопросам установления контактного взаимодействия. Негерметичная упаковка объектов, человека с места происшествия и подозреваемых лиц, и их совместное хранение делает такие объекты недопустимыми для экспертного идентификационного исследования.

Если объект экспертного исследования признается недопустимым, то автоматически недопустимым доказательством становится и само заключение эксперта, несмотря на его научную обоснованность.

Однако не только по вышеуказанным обстоятельствам, заключение эксперта № незаконно и вынесено с грубейшими нарушениями, но и по следующим основаниям.

Начальник ЭКЦ МВД по КБР ФИО22 направил сопроводительным письмом заключение эксперта совершенно по другому уголовному делу №.

ДД.ММ.ГГГГг. сотрудник ЭКЦ МВД по КБР ФИО23 предупреждается об ответственности по ст.307 УК РФ, однако получает в производство проведения экспертизы только ДД.ММ.ГГГГг. за пределами сроков.

В описательной части экспертом ФИО23 указано, что объекты исследования оклеены бумажными бирками с оттиском круглой печати с кратким рукописным текстом "к закл. № от 20.01.16". Однако ДД.ММ.ГГГГ указанная экспертиза не проведена, она начата 21.01.2016г. и окончена 22 01.2016г.

Также в описательной части эксперт указала, что на оттиске гербовой печати имеются подписи от имени адвокатов, что не имеется на данном оттиске.

При вскрытии пакетов эксперт ФИО23 не описала содержимое пакетов и предыдущие бирки, которыми были опечатаны и упакованы указанные предметы, так как их там уже не было, что последняя показала при допросе в судебном заседании.

На листе № экспертом указано, что обнаружила 20 купюр достоинством 1000 рублей неустановленного происхождения, которые судом не были предоставлены экспертному центру для проведения повторной экспертизы.

Эксперт, не имея на это оснований полагать, что предоставленные смывы принадлежат ему, описывает их как смывы с рук ФИО3 Р.А., тогда как на бирках нет его подписи в нарушение п.5 Приказа Следственного комитета России от ДД.ММ.ГГГГг. № "Об утверждении Инструкции о порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств, ценностей и иного имущества по уголовным делам Следственного комитета Российской Федерации".

Согласно предыдущим заключениям № и 130, эксперт ФИО16 якобы на марлевых тампонах обнаружила вещества, люминесцирующие ярко-зеленовато-желтым цветом. А эксперт ФИО23 на марлевых тампонах неизвестного происхождения обнаружила вещества, люминесцирующие желтовато-зеленым цветом, это разные порошки.

Согласно предыдущим заключениям № и 130, эксперт ФИО16 на денежных купюрах неустановленного происхождения якобы обнаружила надпись "Взятка", люминесцирующая ярко-розовым цветом. А эксперт ФИО23 на денежных купюрах неустановленного происхождения якобы обнаружила надпись "Взятка", люминесцирующая ярко-розово-оранжевым цветом, что и является совершенно другим порошком.

Судом судебного участка № на распоряжение эксперта не предоставлены при назначении повторной химической экспертизы образцы люминесцентного порошка для установления идентичности якобы выявленных наслоений инородного вещества неустановленного происхождения. А экспертом ФИО23, согласно ее показаниям в суде, не проведено исследование данного инородного вещества, в связи с чем и на сегодняшний день не установлено, чем является данное якобы выявленное экспертом инородное вещество.

Суд ставит эксперту 4 вопроса, однако эксперт ФИО23 отвечает на 5 вопросов.

Эксперт ФИО23 не исследовала денежную купюру номиналом 1 000 рублей, предоставленную ей в распоряжение судом согласно постановлению о назначении, а если не представлена, не указала в своих выводах, что является грубым нарушением.

Государственным обвинителем при ходатайстве о назначении повторной химической экспертизы были поставлены 4 вопроса, на три из которых эксперт не могла бы ответить без предоставления образцов люминесцентного порошка и образцов люминесцентного карандаша согласно инструкции по организации производства судебных экспертиз в экспертно-криминалистических подразделениях органов внутренних дел РФ, утвержденный приказом МВД РФ от ДД.ММ.ГГГГг. №. на основании гл. 3 п.22 данной инструкции, из которых следует, что при обнаружении не соответствия представленных объектов их перечню в постановлении фиксировать в акте вскрытия упаковки либо в своем рапорте, что не сделано экспертом ФИО23 На его основании руководитель должен приостанавливать производство экспертизы и письменно информировать лицо (орган), назначивший экспертизу, о невозможности ее производства.

У эксперта ФИО23 высшее химическое образование согласно ее заключения.

Судом первой инстанции назначается повторная судебная химическая экспертиза, однако эксперту ФИО23 поручается проведение физико-химической судебной экспертизы, которая не назначается судом.

Допустимость заключения эксперта оценивается по следующим критериям: соблюдение процессуального порядка назначения и производства судебной экспертизы, соответствие субъекта экспертизы определенным требованиям.

Экспертом ФИО23 при проведении экспертизы № нарушены практически все возможные и невозможные пункты Инструкции по организации производства судебных экспертиз в экспертно-криминалистических подразделениях органов внутренних дел РФ, утвержденный приказом МВД РФ от ДД.ММ.ГГГГг. №. Из гл. 3 п.22 данной инструкции следует, что несоответствие представленных объектов их перечню в постановлении, фиксируется в акте вскрытия упаковки либо в рапорте эксперта. На его основании руководитель приостанавливает производство экспертизы и письменно информирует лицо (орган), назначивший экспертизу, о невозможности ее производства.

Соответственно эксперт который проводил данную экспертизу, превысил свои полномочия и вышел за пределы своих должностных полномочий, не ответила даже на первый вопрос поставленного судом, более того ФИО24 является сотрудником ЭКЦ МВД о КБР, экспертом которого ранее проведена судебная химическая экспертиза, кроме того эксперт того же ЭКЦ МВД по КБР ФИО16 также дважды проводила экспертизы, признанные недопустимыми доказательствами по уголовному делу судом.

При указанных обстоятельствах явно видно и установлена заинтересованность эксперта ФИО23 в поддержке и сокрытии действий своих коллег экспертов ЭКЦ МВД по КБР, а именно ФИО16, которая якобы ранее проводила экспертизу. Также при исследовании указанных экспертиз в суде установлено, что при получении на флешь карте заключение эксперта ФИО25 эксперт ФИО23 не соизволила поменять фотографии якобы исследуемых предметов.

Достоверно при исследовании заключения эксперта № в суде установлено, что оно составлено незаконно путем переноса на флешь карте, где даже эксперт ФИО23 не поменяла фотографии исследуемых объектов, их расположение и последовательность. Более того, эксперт ФИО23 ответила на те вопросы, которые ей не были поставлены судом первой инстанции.

Указанные нарушения являются грубейшим нарушением УПК РФ, поэтому должны признаваться недопустимыми доказательствами, не имеющими юридическую силу и которые не могут быть положены в основу обвинения согласно ст. 75 ст. 88УПК РФ, однако при даче оценки указанной экспертизы суд первой инстанции не верно применил нормы закона.

Что касается заключения эксперта № от 13.01.2015г. указанного от себя председательствующим в приговоре, или путем копирования из обвинительного заключения, может там признаков монтажа и не обнаружено, но в заключении эксперта № АНО «Судебно-Экспертный Центр» от 13.01. 2016г. эксперты не могли сделать вывод о том, что голос и речь лиц изображенных на видеозаписи принадлежат ФИО9 и ФИО3 Р.А., так как экспертам поступили совершенно другие диски с образцами голоса неустановленных лиц.

Указанное председательствующим в приговоре заключение эксперта № от 13.01.2015г. а также как приведенная в обвинительном заключении как доказательство обвинения заключение эксперта № от 13.01.2015г., проведены до момента моего незаконного задержания, это просто абсурд. Так, согласно исследованного в настоящем суде заключения эксперта № АНО «Судебно-Экспертный Центр» от ДД.ММ.ГГГГг. из описательной части, которой следует, что поступил на исследование DVD-RW диск многократного использования "PHILIPS" с маркировкой в центре диска, вокруг посадочной части «№» представляющий собой стандартный компактный диск серого цвета с белыми полосками, (т.2 л.д. 135), который следователь ФИО15 не осматривал и на экспертизу не направлял, согласно, протокола осмотра исследованного в настоящем суде, согласно которого достоверно установлено, что проводилось прослушивание аудиофайлов диска «CD-R» без каких либо идентификационных номеров в посадочной части диска. Указанный экспертами уникальный № вокруг посадочной части ни в одном из исследованных электронных носителей, фигурирующих по материалам настоящего уголовного дела, не значится, равно как и данные о предназначении этого диска, для многократной записи.

Полагает, что суд первой инстанции умышлено отказал ему в заявленном ходатайстве об исследовании постановления о назначении фоноскопической судебной экспертизы (л.д. 124-125 т.2), где следователем в распоряжение экспертов предоставил один опечатанный полимерный пакет с СД –диском на которой имеется видеозапись неустановленного происхождения. Данных, что указанный диск упакован в конверт, нет. А согласно, заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГг., экспертам предоставлен конверт белого цвета без пакета.

Для справки CD-это общее понятие компактного диска, информация на который наносится путем лазера и при его помощи считывается. CD - диски имеют 2 модификации : CD-R и CD-ROM.

DVD - диски имеют 6 модификаций: DVD-R, DVD+R, DVD-DI DVD+DI, DVD-RW, DVD+RW.

Диски могут быть предназначены для одноразовой и многоразовой записи, а также быть односторонними и двухсторонними.

На сегодняшний день нет законных данных идентифицировать СД-диск и DVD-RW-диск.

Это действительно носители информации, но они разные. А по делу нет сведений, что не изготовлено несколько разных копий, из перечисленных дисков, поэтому в настоящем суде нет возможности, перепроверить их путем сравнения с оригиналом, аудио - видеозаписи.

Выводы экспертов, что на представленном CD-R диске признаков монтажа и фальсификации не установлено, является несостоятельными, незаконными и необоснованными, ввиду того, что согласно их заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГг., установлено, что из конверта эксперты извлекли DVD-RW –диск совершенно другой.

Возможно, на каком-то CD-R диске монтаж и не установлен, а на DVD-RW диске многократного использования "PHILIPS" № «№», вовсе не проверялось наличие или отсутствие монтажа записи. Более того выводы экспертов, что голос и речь лица, обозначенного как М1 на представленном CD-R диске, принадлежит ФИО9 и что голос и речь лица, обозначенного как М2 на представленном CD-R диске, принадлежит ФИО3 Р.А. несостоятельны и противоречит статье 14 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГг. № 73-ФЗ «О государственной судебно – экспертной деятельности в РФ», по следующим основаниям:

- согласно двух протокол о получении образцов голоса ФИО9 (л.д. 67-70 т.2)и ФИО3 Р.А. (л.д. 100-103 т.2 )образцы голоса ФИО9 и ФИО3 Р.А. записывается на диктофон и переносится с помощью компьютера на СD-R диск с идентификационным универсальным номером <данные изъяты>, т.е. следователь записал на один указанный диск два образца голоса, где учинены подписи ФИО3 Р.А. и ФИО9

В суде первой инстанции им заявлено обоснованное ходатайство об оглашении, исследовании протоколов о получении образцов голоса ФИО9 и ФИО3 Р.А., и даче им оценки с точки зрения относимости и допустимости, которые, безусловно опровергают законность назначения, проведения и тем более заключение фоноскопической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ<адрес> судом незаконно и необоснованно, без каких-либо разъяснений закона отказано, что не допустимо, и уму не постижимо.

Согласно постановления о назначении фоноскопической экспертизы следователь укрыл от суда и от прокуратуры идентификационные универсальные номера дисков с образцами голоса ФИО3 Р.А. ФИО9 которые он направил на экспертизу, если вообще они направлялись.

Им суду первой инстанции заявлено ходатайство об исследовании и даче оценки постановлению о назначении фоноскопической экспертизы, однако и в этом незаконно и необоснованно отказано судом.

Согласно исследованной фоноскопической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГг. достоверно установлено, что на исследование поступили, совершено другие диски и с совершенно другими идентификационными универсальными номерами «№» и «L№» на которые следователь не переносил и не записывал, образцы голоса ФИО3 Р.А. и ФИО9 не говоря уже о том, что следователь записал два образца голоса на один диск с идентификационным универсальным номером №-№ а направил на исследование два диска с совершенно другими образцами голоса. Уже только по этим основаниям заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГг., должно быть признано недопустимым доказательством и исключен, из совокупности доказательств по настоящему уголовному делу. Из изложенного следует, что эксперты не получив образцов голоса ФИО3 Р.А. и ФИО9 не могли предположить а тем более сделать вывод о том, что голос и речь лица, обозначенного как М1 на представленном CD-R диске, принадлежит гр. ФИО9 и что голос и речь лица, обозначенного как М2 на представленном CD-R диске, принадлежит гр. ФИО3 Р.А. Данные обстоятельства незаконного назначения и предоставления совершенно других дисков в распоряжение экспертов отражены в постановлении о назначении фоноскопической экспертизы (т.2 л.д. 124-125).

Судом необоснованно отказано в исследовании и даче оценки протоколов о получении образцов голоса ФИО9 (л.д. 67-70 т.2) и ФИО3 Р.А. (л.д. 100-103 т.2), и постановления о назначении фоноскопической экспертизы, где отражены выше указанные неопровержимые нарушения влекущие исключение из совокупности доказательств заключения эксперта № от 13.01. 2016г. В мировом суде судебного участка № при рассмотрении данного уголовного дела указанные протокола исследованы, однако государственный обвинитель, при установлении очевидных нарушений в ходе исследования результатов судебной фоноскопической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, назначения и проведения указанной экспертизы в АНО «Судебно-Экспертный Центр», в нарушении ст. 37 УПК РФ не среагировала на явные нарушения закона, а в настоящем суде просто не пожелала исследовать их, и более того возражала об их исследовании стороной защиты.

Но недопустимость использования заключения фоноскопической судебной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, в качестве доказательства, по настоящему уголовному делу, выражается не только в этом, а в ряде процессуальных нарушений закона.

В сопроводительном письме АНО «Судебно-Экспертный Центр» указано, что отправлен один бумажный конверт с DVD-RW диском с видеозаписью и 2 конверта с дисками образцов голоса ФИО9 и ФИО3 Р. А. (т.2 л.д. 132), что также предположение относительно принадлежности образцов голоса ФИО9 и ФИО3 Р.а. на дисках является не состоятельным по выше изложенным обстоятельствам.

В частности, кроме перечисленных нарушений закона, в ходе осмотра и прослушивания в настоящем суде, DVD-RW- диска и двух CD-R-дисков, с участием специалиста, установлено:

- несоответствие исследованного экспертами АНО «Судебно-Экспертный Центр» текста, который содержится на DVD-RW- диске, с номером «91 с» и стенограммы текста «VTS_01_1» (т. 2 л.д. 150-153), который исследован в ходе фоноскопической экспертизы (приложение №заключения);

- несоответствие текста стенограммы, незаконно, изготовленной сотрудником ОРЧ (СБ) МВД по КБР капитаном полиции ФИО19 в присутствии ФИО26 (т.1 л.д. 87-94) и текста стенограммы в протоколе осмотра предметов и прослушивания фонограммы (т. 2 л.д. 112-122) от ДД.ММ.ГГГГ, оформленном следователем ФИО15 с участием понятых: ФИО27 и Бештоева Б-Б.Х. и некого ФИО28, который даже не указан в протоколе, как участник следственного действия, тем не менее, подписал этот протокол (подлинность подписи участника осмотра и его незаинтересованность гражданина ФИО28 также подлежит проверке);

- несоответствие переводов специалиста КБГУ владеющего кабардинским языком в суде и текста стенограммы аудио-видео-записи в заключении экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ, свидетельствующего о присутствии речевой провокации в речи ФИО9, со стенограммами изготовленными сотрудником ОРЧ (СБ) МВД по КБР капитаном полиции ФИО19, следователем СО по г.о. ФИО3 СУ СК РФ по КБР ст. лейтенантом юстиции ФИО15 и экспертами АНО «Судебно-Экспертный Центр», также очевидно;

- при очевидности, что в салоне автомобиля находится трое мужчин, лица которых не видны, но они общаются, под громко звучащую музыку, тем не менее, образцы голоса третьего собеседника на экспертизу не предоставлялись и не исследовались;

- участие третьего собеседника гражданина ФИО29 в ходе беседы в салоне, принадлежащего ФИО3 Р.А. автомобиля, даже не отражено в заключении фоноскопической экспертизы №;

- даже образцы голоса поименованные М1 – ФИО9 и М2 – ФИО3 Р.А., экспертами АНО «Судебно-Экспертный Центр» указаны не верно и в стенограмме приложения № речь ФИО9 выдается за речь ФИО3 Р.А.;

- в стенограмме оформленной экспертами АНО «Судебно-Экспертный Центр» не указано точное время начала и окончания исследованной аудио-видео записи, а также его объем в Гб и общая продолжительность записи;

- не исследован и не включен в стенограмму период времени, когда ФИО9 находился в автомагазине «Лада» и на записи слышны голоса;

- в ходе исследования в мировом суде судебного участка № аудио записи якобы образцов голоса ФИО3 Р.А. и ФИО9 содержащихся на CD-R-дисках, установлено, что тексты на кабардинском языке, зачитаны дважды, но данный факт не данный факт не нашел отражение в заключении экспертов №;

- к заключению экспертов № АНО «Судебно-Экспертный Центр» не приобщены заверенные копии дипломов и сертификатов соответствия экспертов, а сертификат соответствия эксперта ФИО2, вообще не приобщен к экспертному заключению.

Кроме того, назначая проведение указанной выше фоноскопической судебной экспертизы, следователь ФИО30 вынес ДД.ММ.ГГГГ постановление о получении образцов голоса для сравнительного исследования (т.2 л.д. 99), и с участием адвоката ФИО31, незаконно назначенного, без его согласия следователем ФИО15, в порядке ст.ст. 50, 51 УПК РФ, незаконно получены образцы его голоса.

12.11.2015г. следователем ФИО15 получены образцы голоса ФИО3 Р.А., о чем составлен протокол получения образцов голоса для сравнительного исследования, с участием подозреваемого ФИО3 Р.А. и адвоката ФИО31 назначенный следователем в порядке ст.ст. 50, 51 УПК РФ. Данный протокол от 12.11.2015г. получения образцов голоса ФИО3 Р.А. оформлен следователем ФИО15 с нарушением права подозреваемого на защиту.

Согласно ордеру № от 24.02.2015г. по договору адвокат ФИО4 осуществляет защиту ФИО3 Р.А. на предварительном следствии в СО по г. ФИО3 СУ СК РФ по КБР (т1 л.д. 128).

06.11.2015г. следователь в адрес адвоката ФИО4 и подозреваемого ФИО3 Р.А. направил уведомление о том, что 11.11.2015г. в 13-00 часов ФИО3 Р.А. будет допрошен в качестве подозреваемого по уголовному делу №, возбужденному ДД.ММ.ГГГГ, по признакам преступления, предусмотренного ст. 290 ч.1 УК РФ (т 2. л.д. 65).

10.11.2015г. адвокат ФИО4 обратилась к следователю с ходатайством об отложении производства следственных действий с участием ФИО3 Р.А. на 13.11.2015г. на вторую половину дня, в связи с тем, что она участвует в резонансном деле по обвинению ФИО32 (т.2 л.д. 61). Постановлением от 10.11.2015г. в удовлетворении ходатайство адвоката отказано следователем ФИО15 (т.2 л.д. 62-63).

12.11.2015г. следователь ФИО15 вынес постановление о назначении защитника, при этом указав, что адвокат ФИО4 участвующая в производстве предварительного расследования, уведомлена надлежащим образом об участии в производстве конкретного следственного действия-допрос ФИО3 Р.А. в качестве подозреваемого, а также иных следственных и процессуальных действий на 13-00 часов 11.11.2015г., без уважительных причин не явилась в указанное время, и по истечении 5 суток со дня уведомления (т.2 л.д. 71-72).

Между тем, как указанно следователь уведомлял адвоката и подозреваемого ФИО3 Р.А. письмом от 16.11.2015г. именно о допросе ФИО3 Р.А. в качестве подозреваемого на 11.11.2015г. в 13часов. При этом данных о том, что адвокат ФИО4 получила данное уведомление о вызове на 11.11.2015г. в материалах дела, не имеются.

При этом следователь 12.11.2015г. с участием назначенного им адвоката ФИО31 произвел выемку у подозреваемого ФИО3 Р.А. сотового телефона, (т.2 л.д. 77-80), допросил в качестве подозреваемого, где отказался от дачи показаний (т.2 л.д. 81-83), получил образцы ФИО3 Р.А. о чем составил протокол от 12.11.2015г. (т.2 л.д. 100-103). Однако, следователь о проведении выемки у ФИО3 Р.А. сотового телефона и получении образцов голоса в адрес как подозреваемого, так и адвоката уведомления не направлял. Более того, подозреваемый ФИО3 Р.А. не выражал согласие на осуществления его защиту адвокатом ФИО31

Согласно ст. 50 ч.3 УПК РФ, если участвующий в уголовном деле защитник в течении 5 суток не сможет принять участие в производстве конкретного процессуального действия, а подозреваемый, обвиняемый не приглашают другого защитника и не ходатайствует о его назначении, то дознаватель, следователь вправе произвести данное процессуальное действие без участие защитника, за исключением случаев, предусмотренных п.п. 2-7 ст. 51 УПК РФ.

Как указанно выше, следователь вынес уведомление в адрес адвоката и подозреваемого ФИО3 Р.А. 06.11.2015г. именно о допросе ФИО3 Р.А. в качестве подозреваемого на 11.11. 2015г. в 13-00 часов. Данные о том, что адвокат ФИО4 получила уведомление о вызове на 11.11.2015г. в материалах дела, не имеются.

Тем самым следователь ФИО15 нарушил требования уголовно-процессуального закона, а именно право подозреваемого ФИО3 Р.А. на защиту. Постановлением от ДД.ММ.ГГГГ следователь ФИО30 назначил фоноскопическую экспертизу в АНО «Судебно-Экспертный Центр», с результатами которой ознакомил ДД.ММ.ГГГГ.

Указанным обстоятельствам судом первой инстанции дана искаженная и необъективная оценка при применение норм закона.

Нарушение правил оценки доказательств, безосновательная отдача предпочтения доказательствам стороны обвинения и, напротив, предвзятая, эмоционально-негативная оценка доказательств стороны защиты, непринятие судом мер по устранению противоречий в доказательствах, уклонение от их оценки в совокупности, вызывают обоснованные сомнения в беспристрастности председательствующего по делу и не соблюдении требований ст.15, ст.244 УПК РФ о состязательности и равноправии сторон.

В протоколе осмотра и выдачи денежных средств ФИО9 от 16.01.2015г., отсутствует письменное согласие ФИО9 на его составление, который, также перекочевал из обвинительного заключения в приговор суда первой инстанции. Следствием, выдача ФИО9 денег неизвестного происхождения, возможно из кармана самого ФИО19, предварительно при понятых карманы самого ФИО19 и ФИО9 не проверено.

На момент вынесения указанного протокола выдачи денежных средств, т.е. 16.01.2015г. санкции суда на проведения оперативных мероприятий не было. Факт выдачи находится за пределами санкции суда от 17.01.2015г., т.е. за пределами гарантированных Конституции прав человека.

Предварительным следствием не установлено, где находились денежные средства до 17.01.2015г., если они вообще выдавались ФИО9 16.01.2015г., которому также не дана оценка судом первой инстанции с точки зрения допустимости и законности, использования этих средств в качестве доказательства. При этих обстоятельствах судом первой инстанции в приговоре указанно, что (виновность ФИО3 Р.А. в инкриминированном ему преступлении нашла свое подтверждение и совокупностью иных доказательств исследованных в судебном заседании в том числе денежными купюрами исследованными в ходе судебного заседания и признанными в качестве вещественных доказательств, которые соответствуют –описанным купюрам протоколом осмотра предметов от 19.11.2015г).

Полагает, что использование судом настоящей мотивировки, привело к подмене процессуальных действий, к отступлению от принципа юридического равенства, так как отраженные в данном протоколе осмотра денежных купюр, серии и номера купюр и их количество не соответствуют изъятым подложным протоколом ОМП и направленным на исследование согласно заключения химической экспертизы № от 08.09.2021г., на которую и сослался суд как на доказательство моей виновности.

Согласно показаниям свидетеля обвинения ФИО33 в суде установлено, что сотрудник ОРЧ (СБ) МВД по КБР, ФИО19 согласно протокола осмотра и выдачи денежных средств от 16.01.2015г., выдал последнему денежные средства 16.01.2015г. и так как встреча с ФИО3 Р.А в этот день не состоялся ФИО19 забрал у него указанные денежные средства без составления протокола изъятия предметов денежных средств что категорически запрещено в УПК РФ.

Также из показания ФИО9 следует, что на следующий день, т.е. 17.01.2015г. ФИО19 второй раз ему выдал денежные средства и при этом протокол выдачи денежных средств от 17.01.2015г. не составлялся и более того, при передаче ему ФИО19 денежных средств понятые не участвовали как это требует УПК РФ.

Допрошенный по данному факту в судебном заседании сотрудник ОРЧ СБ МВД по КБР ФИО19 показал, что денежные средства, которые он выдал ФИО9 16.01.2015г. он не забирал, и второй раз -17.01.2015г. ФИО9 денежных средств не выдавал и, соответственно, каких-либо протоколов о выдаче указанных денежных средств, которые вменяют ФИО3 Р.А. не составлял. Более того, дополнил, что кто-то из сотрудников ОРЧ (СБ) МВД по КБР с ФИО9 находился сутки, т.е. в период времени с 16.01.2015г. до 17.01.2015г., не отходя от него. Однако указанное лицо не установлено и не допрошено как в ходе следствия, так и в суде. В материалах уголовного дела вообще отсутствует протокол выдачи денежных средств от ДД.ММ.ГГГГ.

А при отсутствии в материалах уголовного дела, протокола осмотра и выдачи денежных средств ФИО9 от 17.01.2015г, рукописного протокола осмотра места происшествия который уничтожен следователем ФИО18 согласно его показаниям в ходе предварительного следствия, пропажи фото-таблицы которая изготовлена и направлена экспертом ФИО24 в СУ СК РФ по КБР, суд лишен возможности сравнить денежные купюры их количество и серии путем сопоставления с описанными купюрами в сфальсифицированном протоколе осмотра места происшествия, установить о каких именно купюрах идет вообще речь. И установить какие денежные купюры выдавались ФИО9 17.01.2015г., их количество, серии и номера просто не возможно, не только судом первой инстанции, но и государственному обвинителю с самим свидетелем обвинения ФИО19

Более того, наличие в материалах уголовного дела протокола осмотра и выдачи денежных средств от 16.01.2015г., в присутствии понятых: ФИО34 и ФИО35, как указано в протоколе осмотра и выдачи денег ФИО9 капитаном полиции ФИО19 недопустимо, так как при проведении ОРМ «Оперативный Эксперимент» в соответствии с ФЗ-№ «Об ОРД» вручение денежных средств, должно осуществляться не в присутствии понятых, а с участием двух граждан давших свое согласие на участие в оперативно-розыскных мероприятиях, именно ДД.ММ.ГГГГ, т.е. в день проведения «Оперативного Эксперимента».

Наличие фото-таблицы, оформленной следователем криминалистом СО по г. ФИО3 СУ СК РФ по КБР ФИО36 (т. 1, л.д. 14-26), в которой невозможно разглядеть серии и номера купюра также их количество, не может быть доказательством того, что именно эти денежные средства, в сумме 10 000,00 рублей, вручались ФИО9 второй раз ДД.ММ.ГГГГ, ведь мой автомобиль, также был изъят и находился в свободном доступе у следователя ФИО18 и следователя криминалиста ФИО36 двери, которой не были опечатаны как требует УПК РФ.

При желании следователь криминалист ФИО36 или ФИО20 имели возможность расположить любые денежные средства, в салоне моего автомобиля и зафиксировать их под любым ракурсом, в частности разложив в нужном количестве денежные средства, на сиденье моего автомобиля.

Суд первой инстанции не дал законную и обоснованную оценку в соответствии со ст. 75 ст. 88 УПК РФ, указанному протоколу осмотра и выдачи денежных средств ФИО9 от 16.01.2015г. которому не дана оценка и прокуратурой г. ФИО3, с точки зрения относимости, допустимости, законности и обоснованности.

Данный факт свидетельствует о том что, с первых дней показания ФИО9 и ФИО19 не достоверны, и противоречат друг другу, что является препятствием, которое полагаю не устранимо в суде. На сегодняшний день, предварительным следствием, а также в ходе судебного следствия не установлено: когда, в какое время суток, при каких обстоятельствах, какие купюры, в каком количестве и в присутствии кого выдавались денежные средства ФИО9 Также не установлено: каким химическим веществом-порошком были обработаны денежные средства, если они вообще обрабатывались и вручались ФИО9

Полагает, что в совокупности все эти обстоятельства влекут возвращение уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, поскольку на сегодняшний день не установлено лицо, которое находилось незаконно с свидетелем обвинения ФИО9 в период времени с 16.01.2015г. по 17.01.2015г., согласно показаниям ФИО19 Также не установлено, что вообще выдавались свидетелю ФИО9 денежные средства 17.01.2015г., не говоря уже, каким способом, и при каких обстоятельствах, и в материалах уголовного дела отсутствует протокол осмотра и выдачи (денежных купюр) ФИО9 17.01.2015г.

Согласно показаниям свидетелей ФИО9, ФИО19, ФИО37, которые приведены в обвинительном заключении и судом положенные в основу обвинения, сославшись на них в приговоре в качестве доказательств, и также согласно «Акту ОРМ оперативный эксперимент» (т.1 л.д. 81-86 т.1), исследованных в ходе судебного следствия, якобы, установлено следующее: «17.01.2015г. примерно в 8часов 50 минут, ФИО9, находившемуся в расположении ОРЧ (СБ) МВД по КБР по адресу: г. ФИО3 <адрес> «а», поступил звонок от дознавателя ОП № УМВД РФ по г. ФИО3 Р.А. В ходе состоявшего разговора ФИО3 Р.А. спросил, где находится ФИО9, когда будет в г. ФИО3. ФИО9 ответил, что примерно через 40 минут, либо через час прибудет в г. ФИО3. За время нахождения в расположении ОРЧ (СБ) МВД по КБР, ФИО3 Р.А. позвонил ФИО9 еще два раза, при этом спрашивал почему последний задерживается и торопил его).

Исследованной детализацией телефонных соединений в Мировом суде достоверно установлено обратное, что именно ФИО9 звонил ФИО3 Р.А. в 08 часов 50минут, в 09 часов 47минут и в 11часов 10минут 17.01.2015г. и умолял ФИО3 Р.А. о встрече, ради умерших и ради всех святых. Более того, протоколом осмотра предметов и документов от ДД.ММ.ГГГГг., который исследован председательствующим в ходе судебного следствия, достоверно установлено и закреплено: что, именно ФИО9 звонил ФИО3 Р.А. в 08часов 50минут, в 09часов 47минут и в 11часов 10минут 17.01.2015г., и просил о встрече, что умышленно не отражено в обвинительном заключении, что является искажением фактов, имеющих существенное значение для уголовного дела и являются доказательством изобличающим не меня, а сотрудников ОРЧ (СБ) МВД по КБР в том числе капитана полиции ФИО19, которые инсценировали вымогательство взятки, с использованием в главной роли ФИО9 который, под их контролем звонил мне ДД.ММ.ГГГГ, и умолял меня предоставить ему постановление об отказе в возбуждении уголовного дела о вынесении, которого я ему сообщил 16.01.2015г, когда он в очередной раз звонил мне, как и о том, что соответствующее постановление и уведомление уже направлено в его адрес, т.е. по почте России через канцелярию ОП № УМВД РФ по г. ФИО3 16.01.2015г.

Несмотря на эти обстоятельства позволяющие сделать вывод об инсценировке дачи взятки, в приговоре суда указано, что в действиях сотрудников полиции суд не усматривает провокации на совершение ФИО3 Р.А. преступления, поскольку искусственного создания условий для совершения им преступления сотрудниками ОРЧ не допущено. Однако эти доводы суда в корне противоречат материалам уголовного дела. Согласно, исследованного в суде заключения психолого – лингвистической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГг., в тексте видеозаписи слова, выражения или словосочетания из которых следует, что ФИО3 Р.А. требует от ФИО9 передачи денег отсутствует, выражения и словосочетания, свидетельствующие о том, что ФИО9 принес ФИО3 Р.А. ранее обещанное, отсутствует. Но в анализируемых речевых действиях ФИО9 содержатся признаки речевой провокации. Более того указанное заключение в полном объеме поддержала эксперт – психолог доцент ФИО38 и дополнила в ходе ее допроса в суде, что но при этом, фактическая передача денег не зафиксирована, а ФИО3 Р.А. находящийся спереди, не мог визуально видеть предмет в руках ФИО9 Указанное заключение и допрос эксперта соответствует требованиям ст. 80 УПК РФ и полностью подтверждается материалами дела. Однако, при дачи оценки указанному заключению судом неправильно истолкован закон РФ и применены нормы закона.

Хочет обратить особое внимание, что протокол осмотра предметов и документов телефонных соединений от 22.09.2015г., на который сослался суд первой инстанции как на доказательство моей виновности, составлен в рамках другого уголовного дела за номером №., что недопустимо и незаконно, и некоем образом не может быть использован судом при рассмотрении настоящего уголовного дела №. Указанные действия суда, по моему мнению, являются искажением следственных действий, результаты которого могли повлиять на исход дела.

Более того председательствующий перенося из обвинительного заключения в флеш-приговор указанные показания свидетелей, акт ОРМ и протокола осмотра предметов и документов не обратил внимание, что ФИО9 не является потерпевшим по указанному уголовному делу, а является лжесвидетелем, как капитан полиции ФИО19 и другие сотрудники ОРЧ (СБ) МВД по КБР, согласно достоверным и неопровержимым фактам установленным в ходе судебного следствия, как в Нальчикском городском суде КБР, так и Мировом суде судебного участка № г.о. ФИО3.

Полагает, что использование судом при рассмотрении уголовного дела №, протокола осмотра предметов и документов (телефонных соединений) от 22.09.2015г. проведенного по другому уголовному делу № привело к подмене процессуальных действий, к отступлению от принципа юридического равенства.

Указанным обстоятельствам, а именно показаниям свидетелей ФИО9, ФИО19, ФИО39, Оперативному Эксперименту, детализацией телефонных соединений, протоколу осмотра предметов и документов от 22 09.2015г., согласно которому осмотрен 21 лист формата А-4 с детализацией телефонных соединений потерпевшего ФИО9 суд первой инстанции дал оценку противоречащую с точки зрения достоверности, относимости, допустимости, законности и обоснованности ст.ст.88,75 УПК РФ, ввиду того, что указанные доказательства, стороны обвинения, не подтвердились при исследовании в судебном заседании, а являются надуманной версией сотрудников ОРЧ (СБ) МВД по КБР и в последующем укрытых, следствием.

Более того, несмотря на этот очевидный факт, установленный самим председательствующим, он при вынесении приговора игнорировал это существенное несоответствие в показаниях не только провокатора ФИО9, но также сотрудников ОРЧ (СБ) МВД по КБР утверждающих, что инициатором встречи ДД.ММ.ГГГГ, является ФИО3 Р.А., а следователь ФИО40 в свою очередь при составлении обвинительного заключения, указал эти ложные показания в качестве доказательств, причастности ФИО3 Р.А. к вымогательству. Полагаю, искажение доказательств в обвинительном заключении является основанием для возврата уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

В приговоре значится, что материалы дела содержат и иные процессуальные документы, поданные адвокатом ФИО4 от имени обвиняемого, копии ранее выданных ордеров и иные подтверждающие материалы, свидетельствующие о процессуальной преемственности и добросовестности действий защитника. Такие выводы суда, неприемлемы и не могут быть отнесены к материалам дела. В уголовном деле 71/97-15 отсутствует ордер адвоката ФИО4, на осуществление защиты ФИО3 Р.А. В материалах данного дела имеется ордер адвоката № от ДД.ММ.ГГГГг. предоставленный адвокатом по уголовному делу № возбужденного ДД.ММ.ГГГГ<адрес> разные уголовные дела и по указанному ордеру адвокат ФИО4 не имела права участвовать в уголовном деле № возбужденном ДД.ММ.ГГГГг., так как проведенные с участием этого адвоката следственные действия было незаконны и подлежат признанию не недопустимыми доказательствами. В свою очередь следователь ФИО20, допустив адвоката ФИО4 без предоставления ордера, допустил грубые нарушения уголовно процессуального кодекса влекущих нарушения моих конституционных прав на защиту. Председательствующий, используя такую мотивировку, произвел подмену процессуальных действий, отступив при этом от принципа юридического равенства.

Суд первой инстанции в приговоре исказил показания всех свидетелей обвинения, в том числе и его показания, данные им в суде, что подтверждается аудио записью судебного заседания. Показания свидетелей обвинения ФИО19, ФИО24, ФИО41, ФИО48, ФИО37, ФИО17 ФИО36, ФИО9 и ФИО18 в корне противоречат материалам уголовного дела и неоднократно менялись как в ходе предварительного следствия, так и суде. Более того показаниями указанных заинтересованных свидетелей невозможно восполнить или дополнить обстоятельства без дачи оценки протоколу осмотра места происшествия которому суд не дал оценку. Изложенные в протоколе осмотра места происшествия события, имевшие место ДД.ММ.ГГГГг. в день его незаконного задержания и примененные незаконные действия невозможно вернуть и недопустимо восполнять другими документами, кроме протокола осмотра места происшествия.

Помимо указанных грубых нарушений мировым судом при вынесении приговора были допущены следующие процессуальные нарушения закона.

Судья, в ходе предварительного слушания данного дела лишил его права на защиту и отказал в заявлении ходатайств на предварительном слушании.

Им и его защитником в ходе судебного следствия были заявлены обоснованные ходатайства об исследовании доказательств стороны защиты, с последующей дачей оценки. Однако суд первой инстанции, нарушив его право на защиту, гарантированное законом, отказал в их удовлетворении. Судебное следствие проведено только с предъявлением доказательств стороны обвинения, без доказательств стороны защиты, т.е. односторонне судом рассмотрено данное уголовное дело.

Также в ходе судебного следствия ДД.ММ.ГГГГ им заявлено ходатайство об отводе государственному обвинителю ФИО12 (л.148-149 п.с.з.) в соответствии со ст. 120 УПК РФ, но председательствующий в нарушение ст.ст. 121-122 УПК РФ не разрешил его ходатайство непосредственно после его заявления, так как не вынес соответствующего постановления.

Существенные нарушения его права на защиту, находятся в прямом противоречии с разъяснениями, изложенными в Постановлении Пленума Верховного суда РФ № от ДД.ММ.ГГГГ «О практике применения судами законодательства обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве».

Согласно ч.1 и ч.2 ст. 16 УПК РФ, подозреваемому и обвиняемому судом обеспечивается право на защиту, а также возможность защищаться всеми незапрещенными настоящим Кодексом способами и средствами, чего я был лишен в ходе судебного следствия.

Апелляционным постановлением от ДД.ММ.ГГГГг. был отменен приговор судьи судебного участка № Нальчикского судебного района и направлено на новое судебное разбирательства для рассмотрения и дачи оценки доводам и доказательствам стороны защиты. Однако суд игнорировал решение выше стоящего суда предметом отмены, которого явились именно эти обстоятельства.

Суд первой инстанции не только не дал оценку доказательствам стороны защиты, но даже отказал в их исследовании, чем нарушены его права на защиту согласно действующему законодательству.

Исходя из такого подхода к рассмотрению уголовного дела судом первой инстанции, им дважды заявлен отвод судье, в удовлетворении которых было необоснованно отказано судом.

Из заключительной части приговора суда первой инстанции следует, что суд квалифицирует действие подсудимого ФИО3 Р.А. по ч.1 ст. 291.2 УК РФ - получение взятки лично в размере, не превышающем десяти тысяч рублей.

Согласно диспозиции ч.1 ст. 291.2 получение должностным лицом, иностранным должностным лицом либо должностным лицом публичной международной организации лично или через посредника взятки в виде денег, ценных бумаг, иного имущества либо в виде незаконных оказания ему услуг имущественного характера, предоставления иных имущественных прав (в том числе когда взятка по указанию должностного лица передается иному физическому или юридическому лицу) за совершение действий (бездействие) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц, если указанные действия (бездействие) входят в служебные полномочия должностного лица либо если оно в силу должностного положения может способствовать указанным действиям (бездействию), а равно за общее покровительство или попустительство по службе.

Согласно указанной статьи судом первой инстанции надлежало дать оценку действиям ФИО3 Р.А. и обосновать в приговоре, в чем именно заключалась действия без действия для получения взятки у ФИО9

Кроме того в приговоре председательствующий необоснованно указал, что в силу ст.74 УПК РФ процессуальные постановления следователя, заместителя руководителя следственного органа и прокурора не относятся к доказательствам, не содержат сведений относящихся к обстоятельствам подлежащим доказыванию по статье 73 УПК РФ. Процессуальные решения, определяющие организацию расследования не содержат фактических данных о событии преступления, виновности или невиновности лица, не подлежат оценке судом по правилам статьи 88 УПК РФ, поскольку не являются доказательствами по делу и следовательно не могут быть исключены из их числа.

В своем ходатайстве от ДД.ММ.ГГГГ в ходе судебного следствия, он просил лишь признать несостоятельными, незаконными, недопустимыми и противоречащими ст.ст. 162-164 УПК РФ, все следственные действия проведенные следствием после ДД.ММ.ГГГГ, включая и обвинительное заключение, так как перечисленные в моем ходатайстве следственные действия были проведены за пределами установленных сроков предварительного следствия, что закреплено в двух решениях Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики приобщенных к уголовному делу.

Во вторую очередь он просил о признании незаконными, несостоятельными и противоречащими части 2 ст.156 УПК РФ, ст.ст. 125,125.1; п.1.1 ст. 214 УПК РФ; ч.3 ч.5 ст. 162 УПК РФ; ст.6.1 УПК РФ, ч.4 ст. 221 УПК РФ; п.5 ч.2 ст.38 УПК РФ; п.10 ч.1 ст. 39 УПК РФ; ст.ст. 123, 124 УПК РФ перечисленных мной в своем ходатайстве решений, постановлении.

Помимо нарушений ст. 166 УПК РФ, сторона обвинения и председательствующий игнорировали, постановление судьи Нальчикского городского суда ФИО42 от ДД.ММ.ГГГГг. (т.4 л.д.169), вступившее в законную силу ДД.ММ.ГГГГ, которым закреплено что, отсутствие подлинника протокола осмотра места происшествия не позволит суду в дальнейшем при рассмотрении дела по существу дать ему (протоколу осмотра места происшествия) надлежащую оценку, поскольку отсутствие в материалах дела рукописного протокола, свидетельствует о том, что на сегодняшний день утрачен источник установления тех обстоятельств, которые изложены в протоколе осмотра места происшествия, изготовленного с помощью технических средств.

Обстоятельства, которые утрачены в связи с уничтожением (оригинала) рукописного протокола осмотра места происшествия, составленного следователем ФИО18 ДД.ММ.ГГГГ, непосредственно на месте моего незаконного задержания, то есть протокола осмотра места происшествия, названного следователем ФИО18 «черновиком» не могут быть восполнены, показаниями заинтересованных свидетелей стороны обвинения, чьи подписи, согласно заключениям экспертов № и №, являются подделными.

В соответствии со ст. 14 УПК РФ презумпции невиновности, обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвиняемого и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях. Согласно ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями настоящего Кодекса и основан на правильном применении уголовного закона.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней защитник – адвокат ФИО3 Ю.Б. указал, что выводы мирового суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, которые установлены стороной защиты.

Суд не дал обоснованную правовую оценку действиям сотрудников МВД по КБР, в том числе ОРЧ (СБ) МВД по КБР, подготовивших материалы для проведения оперативно-розыскного мероприятия «Оперативный Эксперимент», на основании постановления утвержденного министром ВД по КБР генерал-лейтенантом полиции ФИО43, по преступлению небольшой тяжести, в нарушение ст. 8 ФЗ № от 12.08.1995г. «Об ОРД»;

Суд не принял к сведению грубейшие нарушения закона на досудебной стадии, а именно: фальсификация доказательств, выразившееся в оформление подложного протокола осмотра места происшествия, который изготовлен следователем СО по г.о. ФИО3 СУ СК РФ по КБР лейтенантом юстиции ФИО18 при неизвестных обстоятельствах, а также сокрытия уведомления гражданину ФИО9 и постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, послуживших поводом для их встречи с ФИО3 Р.А., при инсценировке вымогательства взятки; незаконная регистрация заявления гражданина ФИО9 в КУСП МВД по КБР, без даты его написания и проведение доследственной проверки, без ведома министра ВД по КБР ФИО43, так как отсутствует его резолюция о поручении проверки ОРЧ (СБ) МВД по КБР; не установлена принадлежность денежных средств, в сумме 10 000,00 рублей, которые согласно приговору суда надлежит вернуть в ФЭО МВД по КБР; суд лишил ФИО3 Р.А. его законного права на судебную защиту отказав защитнику в ходатайстве о назначении судебной почерковедческой экспертизы подписей министра ВД по КБР генерал-лейтенанта полиции ФИО43, в постановлении о проведении оперативно-розыскного мероприятия «Оперативный Эксперимент», постановлениях о рассекречивании результатов оперативно-розыскных мероприятий и их направлении в СО по г.о. ФИО3 СУ СК РФ по КБР по подследственности; суд необоснованно отказал в ходатайстве о допросе министра ВД по КБР ФИО43 для установления фактических обстоятельств, подписания незаконного постановления от ДД.ММ.ГГГГ о проведении оперативно-розыскных мероприятий «Оперативный Эксперимент» и негласная аудио-видео запись встреч ФИО9 и ФИО3 Р.А., по преступлению небольшой тяжести, в нарушение ФЗ № от 12.08.1995г. «Об ОРД»;

В соответствии со статьей 22 Федерального закона № 144-ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ «Об оперативно-розыскной деятельности» ведомственный контроль за соблюдением законности при организации и проведении оперативно-розыскных мероприятий возложен на руководителей органов осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, которые несут персональную ответственность, за допущенные нарушения закона.

В 2015 году ведомственный контроль за деятельностью сотрудников ОРЧ (СБ) МВД по КБР осуществлял министр ВД по КБР генерал-лейтенант полиции ФИО43, якобы, утвердивший постановление от ДД.ММ.ГГГГ о проведении оперативно-розыскного мероприятия «Оперативный Эксперимент», которое вынес сотрудник ОРЧ (СБ) МВД по КБР капитан полиции ФИО19, без согласования с руководителем ОРЧ (СБ) МВД по КБР полковником полиции ФИО17 или его заместителем ФИО37 Мной, в ходе проверки законности проведения сотрудниками ОРЧ (СБ) МВД по КБР комплекса оперативно-розыскных мероприятий по заявлению ФИО9, выявлены грубейшие нарушения ФЗ № от ДД.ММ.ГГГГ «Об ОРД» исключающие возможность использования их результатов в уголовном судопроизводстве.

Соответственно допущенные нарушения сотрудниками ОРЧ (СБ) МВД по КБР УПК РФ, правовых актов, ведомственных инструкций, регламентирующих организацию и тактику проведения ОРМ также влечет невозможность использования полученных результатов оперативно-розыскной деятельности, как повод и основание для возбуждения уголовного дела. В статье 89 УПК РФ, конкретно указано: «В процессе доказывания запрещается использовать результаты оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам УПК РФ», в частности, если эти сведения получены вне порядка предусмотренного статьей 74 УПК РФ.

По каждому зарегистрированному заявлению о преступлении, об административном правонарушении и о происшествии руководитель территориального органа обязан дать письменное указание об их разрешении. В резолюции должен быть определен исполнитель, срок и порядок его разрешения.

При регистрации заявления гражданина ФИО9 в КУСП МВД по КБР были допущены грубые нарушения, которые выражаются в отсутствии резолюции министра ВД по КБР генерал-лейтенанта полиции ФИО43 на заявлении о поручении проверки ОРЧ (СБ) МВД КБР, в котором нет даже даты написания заявления, что свидетельствует о неправомерности проведения проверки по этому заявлению в ОРЧ (СБ) МВД по КБР.

Совершенно было недопустимо проведение оперативного эксперимента без соответствующего постановления, утвержденного руководителем оперативно-розыскного подразделения, так как в соответствии со статьей 8 ФЗ № «Об ОРД», нарушение этого запрета влечет признание недопустимыми и всех полученных доказательств, в ходе его проведения.

ОРМ «Оперативный Эксперимент», в соответствии со ст. 8 ФЗ № от 12.08.1995г. «Об ОРД» проводится только для выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия преступлений средней тяжести, тяжкого и особо тяжкого преступления, а также в целях выявления и установления лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших.

В заявлении ФИО9 на имя министра ВД по КБР генерал-лейтенанта полиции ФИО43 о принятии мер в отношении дознавателя ОП № УМВД РФ по г.о. ФИО3, который, якобы, вымогает денежные средства в сумме 10 000,00 рублей, за вынесение постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО9, усматриваются признаки преступления небольшой тяжести.

Основополагающее доказательство по уголовному делу протокол осмотра места происшествия от 17 января 215 года не был включен в перечень доказательств стороной обвинения по той причине, что исключение этого одного доказательства автоматически повлечет признание недопустимым всех производных от него доказательств по правилу «плодов отравленного дерева» и привести к оправдательному приговору.

Совершенно очевидно, что исключение недопустимых доказательств в ходе судебного следствия в частности подложного протокола осмотра места происшествия которым, якобы, изъято 10 000,00 рублей должно означать завершение судебного разбирательства, поскольку обвинение ФИО3 Р.А. по ч.1 ст.291.2 УК РФ основывается исключительно на протоколе осмотра места происшествия и на производных от него доказательствах, а именно денежных средствах, неизвестного происхождения, смывов с места происшествия, уведомления с постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела, полученных в ходе незаконного проведения оперативно-розыскных мероприятий и затем утерянных в ходе расследования уголовного дела следователем ФИО18

На стадии судебного разбирательства допущены следующие грубые нарушения закона, которые не учтены при вынесении итогового решения председательствующим:

- обвинительный уклон и необъективность председательствующего по уголовному делу особенно стала очевидна после его отказа в удовлетворении ходатайств стороны защиты об оглашении материалов уголовного дела в частности подложного протокола осмотра места происшествия, а также назначения судебной почерковедческой экспертизы подписей бывшего министра ВД по КБР ФИО43;

- отказано в удовлетворении всех ходатайств стороны защиты за исключением того, что оглашена и осмотрена фото-таблица, которая является составной частью подложного протокола осмотра места происшествия;

- по ходатайству государственного обвинителя даже заключение экспертизы № от 21-ДД.ММ.ГГГГ, исключенное из перечня доказательств по уголовному делу мировым судом Судебного участка № Нальчикского судебного района, незаконно было признано допустимым, несмотря на два возражения стороны защиты, где детально изложены существенные нарушения препятствующие признанию допустимым заключение экспертизы, тем более допустив его незаконное исследование государственным обвинителем, до заявления самого ходатайства о признании допустимым.

Недопустимо признание допустимым заключение экспертизы № от 21-ДД.ММ.ГГГГ, т.к. апелляционным постановлением судьи Нальчикского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ не отменялось постановление Мирового суда Судебного участка № Нальчикского судебного района об его исключении из перечня доказательств по уголовному делу и даже не обжаловано государственным обвинителем в апелляционной инстанции, с итоговым решением суда первой инстанции, в порядке статьи 389.2 УПК РФ.

В соответствии с п.9 ч.2 ст. 389.17 УПК РФ обоснование приговора доказательствами, которые признаны судом недопустимыми, является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, путем лишения и ограничения прав участников уголовного судопроизводства, повлиявшим на вынесение законного и обоснованного приговора.

Именно в целях документирования факта инсценировки вымогательства взятки сотрудниками ОРЧ (СБ) МВД по КБР, при пособничестве гражданина ФИО9, а также изобличения сотрудников СО по г. ФИО3 СУ СК РФ по КБР совершивших ряд должностных преступлений неоднократно стороной защиты заявлялись ходатайства об оглашении подложного протокола осмотра места происшествия, а также признания недопустимыми доказательствами предметов изъятых посредством этого протокола, в частности денежных средств неизвестного происхождения.

Протокол судебного заседания Мирового судьи судебного участка № <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ оглашен лишь частично, а из заявленных 13 ходатайств защитником, удовлетворен лишь один пункт, что является лишним подтверждением необъективности председательствующего и игнорирования всех заявленных ходатайств защитником и его подзащитным ФИО3 Р.А., в угоду стороне обвинения.

В апелляционном постановлении Нальчикского городского суда КБР от ДД.ММ.ГГГГ, которое не было обжаловано стороной обвинения конкретно указано, что в отмененном приговоре Мирового суда Судебного участка № Нальчикского судебного района, в нарушение положений ст. 307 УПК РФ в приговоре отсутствует мотивировочная часть, доводы стороны защиты об отсутствии в действиях ФИО3 Р.А. признаков преступления, предусмотренного ч.1 ст. 291.2 УК РФ, а также другие доводы защиты судом, не рассмотрены и не опровергнуты, оценка им в приговоре не дана. Учитывая, что приговор отменялся ввиду нарушения уголовно-процессуального закона, другие доводы апелляционных жалоб адвоката и осужденного при апелляционном разбирательстве дела рассмотрению не подлежали, поскольку вышестоящий суд не вправе предрешать выводы суда о доказанности или недоказанности обвинения, достоверности или недостоверности доказательств, преимуществах одних доказательств перед другими, т.к. при повторном рассмотрении дела суд первой инстанции обязан решить эти вопросы, исходя из оценки доказательств, в соответствии с требованиями ст.88 УПК РФИО44 суде Судебного участка № Нальчикского судебного района КБР в ходе судебного следствия стороной защиты заявлено ходатайство и оглашены выдержки из ФЗ № от ДД.ММ.ГГГГ «Об оперативно-розыскной деятельности» свидетельствующие о незаконном проведении комплекса оперативно-розыскных мероприятий, но в обжалуемом приговоре указано, что оперативно-розыскные мероприятия проведены в соответствии с требованиями закона и с соблюдением установленной процедуры, хотя грубейшие и существенные нарушения Федерального закона и УПК РФ детально изложены в ходатайствах стороны защиты.

Кроме того председательствующий и государственный обвинитель игнорировали тот факт, что адвокат Адвокатского кабинета «Фемида» ФИО4 осуществлявшая защиту ФИО3 Р.А. по уголовному делу № возбужденному по ч.1 ст. 290 УК РФ ДД.ММ.ГГГГ согласно ордеру № от ДД.ММ.ГГГГг., а в дальнейшем без предъявления ордера адвоката допущена к участию в качестве защитника ФИО3 Р.А. по другому уголовному делу № возбужденному ДД.ММ.ГГГГ

Наличие в прекращенном производством уголовном деле № ордера № от ДД.ММ.ГГГГ адвоката ФИО4 не означает, что адвокат ФИО4 законно допущена к осуществлению защиты ФИО3 Р.А. по другому уголовному делу №, следователем ФИО18 в нарушение ст.ст. 49,51,53 УПК РФ и ст.ст. 6,7 Федерального закона № от ДД.ММ.ГГГГ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре Российской Федерации», без предъявления своего ордера.

В соответствии с п.15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31.01.1995г. № «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия» при рассмотрении уголовных дел должен соблюдаться закрепленный в статье 49 Конституции РФ принцип презумпции невиновности, согласно которому каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет установлена вступившим в силу приговором суда.

В соответствии с ч.3 ст.240 УПК РФ приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании, но сторона защиты была лишена председательствующим такой возможности в ходе судебного следствия.

В возражениях на апелляционную жалобу осужденного ФИО3 Р.А. государственные обвинители ФИО12 и ФИО45 просят приговор мирового судьи судебного участка № Нальчикского судебного района КБР от ДД.ММ.ГГГГ оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного - без удовлетворения.

Указывают, что доводы осужденного ФИО3 Р.А. о необоснованности выдвинутого обвинения в ходе судебного заседания не нашли своего подтверждения, как и версия самого осужденного, выдвинутая им в свою защиту, что у ФИО9 он не требовал каких-либо денежных средств за скорейшее принятие им решения из чего следует, что ФИО9 его оговаривает.

Указанный довод опровергается показаниями самого ФИО3 Р.А., данными в ходе судебного заседания, из которых следует, что ФИО9 торопил его насчёт вынесения постановления, из чего следует, что последний был вынужден его торопить, поскольку действия ФИО3 Р.А. свидетельствовали о затягивании принятия решения. Приведённое обстоятельство подтверждено не только показаниями свидетеля ФИО9, но и сотрудника МРЭО ГИБДД – ФИО46

Кроме того, указанные доводы несостоятельны, поскольку ФИО9 ранее ФИО3 Р.А. не знал и никогда с ним не встречался, никогда неприязненных отношений между ними не было, а соответственно оснований для его оговора или провокации с его стороны не имел.

Довод стороны защиты о том, что передача денежных средств не может считаться «личной» ввиду отсутствия факта непосредственного вложения денег в руки ФИО3 Р.А., является ошибочным и не основан на уголовно-правовом содержании состава преступления.

Диспозиция ст. 291 УК РФ (и соответствующих специальных норм о получении незаконного вознаграждения) не связывает квалификацию деяния исключительно с физическим контактом взяткодателя и взяткополучателя. Понятие «лично» в данном контексте означает совершение действий непосредственно в интересах взяткополучателя и по его воле, а не через самостоятельных посредников, выполняющих собственную роль в передаче. Правовая оценка определяется фактом поступления денежных средств адресату, а не способом их физического перемещения.

Позиция Верховного Суда РФ сформирована однозначно: передача незаконного вознаграждения считается осуществленной «лично», если деньги (или иные ценности) доведены до фактического распоряжения должностного лица, независимо от того, сохранялся ли прямой визуальный или тактильный контакт сторон, и даже независимо от того, произведена ли передача в присутствии получателя или в заранее согласованное место (см., например, подход, отраженный в разъяснениях Пленума ВС РФ по вопросам взяточничества).

В рассматриваемом уголовном деле ФИО9 указал, что передал денежные средства ФИО3 Р.А. путем помещения купюр в задний карман переднего сиденья автомобиля, что было согласовано самим получателем. Данный способ передачи не лишает её характера «личной», поскольку денежные средства были переданы непосредственно в распоряжение ФИО3 Р.А., в место, контролируемое им и используемое им в момент совершения действий. Факт отсутствия видеозаписи контакта рук или моментального визуального контроля со стороны получателя не имеет правового значения для квалификации.

Кроме того, для целей состава преступления не требуется процессуального документа, подтверждающего физическое касание денежных средств должностным лицом. Достаточно установления факта реального доведения денег до сферы контроля и пользования получателя. Показания ФИО9, согласующиеся с иными материалами дела, позволяют суду прийти к выводу о передаче вознаграждения именно ФИО3 Р.А., что полностью укладывается в конструкцию «личного» получения взятки.

Таким образом, довод защиты о невозможности квалификации как «лично» из-за выбранного способа передачи является несостоятельным, не соответствует смыслу диспозиции статьи и противоречит сложившейся судебной практике.

Суд, руководствуясь ст. 240 УПК РФ, осуществляет рассмотрение дела в пределах тех доказательств, на которые ссылаются стороны и которые подлежат исследованию в рамках заявленных ходатайств. Поскольку сторона обвинения не основывает предъявленное обвинение на протоколе осмотра места происшествия, его исследование не является необходимым для установления обстоятельств, составляющих предмет доказывания по ст. 73 УПК РФ. Именно по этой причине суд обоснованно отказал в его исследовании, соблюдая пределы судебного следствия и не выходя за рамки заявленных сторонами позиций.

Неисследованный документ остаётся в материалах уголовного дела, однако не входит в круг доказательств, подлежащих оценке судом по ст. 88 УПК РФ, поскольку оценке подлежит лишь то, что расположено в сфере состязательного исследования сторон. Данный порядок не свидетельствует о предпочтении какой-либо из сторон, а отражает принцип диспозитивности: суд проверяет только те сведения, которые стороны считают необходимым представить в подтверждение своей позиции.

При этом ссылка стороны защиты на содержание документа, который не был предметом судебного следствия, не соответствует требованиям ст. 15, 240 УПК РФ. Использование сведений, не исследованных в судебном заседании, искусственно расширяет предмет рассмотрения и выходит за пределы спорных обстоятельств, определённых сторонами. Суд правомерно пресёк такие попытки, соблюдая требования закона и обеспечивая равные условия реализации процессуальных прав.

Таким образом, суд действовал в строгом соответствии с процессуальными требованиями, соблюдая принципы непосредственного исследования доказательств и состязательности сторон. Суд не выходил за пределы своих полномочий, не оценивал документ, который не был предметом судебного следствия, и не создавал преимуществ ни одной из сторон.

Довод стороны защиты о том, что участие ФИО47 в качестве понятого ставит под сомнение результаты следствия, не может быть принят во внимание. Процессуальное действие проводилось в форме, предусмотренной ст. 176–177 УПК РФ, при обязательном участии понятых. Закон не связывает действительность и допустимость осмотра с личными качествами понятых, их бытовыми высказываниями или предположениями стороны защиты относительно их мотивации.

Участие ФИО47 в рамках предварительного следствия соответствовало требованиям закона: он был привлечён как постороннее лицо, не являющееся участником уголовного судопроизводства, не заинтересованное в результате следственного действия. Никаких сведений о том, что его участие повлияло на ход следствия, материалы дела не содержат, и защита таких данных не представила. Сам по себе факт того, что понятой ранее участвовал в иных процессуальных действиях или мог высказывать какие-либо оценки вне рамок конкретного уголовного дела, не имеет правового значения и не влияет на надлежащий характер проведённого следственного действия.

Законность процессуального действия оценивается исключительно с точки зрения соблюдения процессуального порядка его проведения. Участие понятого, против которого защита выдвигает предположения, не влияет на допустимость доказательств, поскольку его роль сводится к удостоверению факта его проведения, а не к оценке обстоятельств дела.

Суд первой инстанции обоснованно сослался на фото-таблицу (л.д. 14–26 т.1), поскольку указанное приложение является самостоятельным доказательственным материалом, представленным в установленном порядке и исследованным в судебном заседании. Фото-таблица фиксирует внешний вид денежных средств, их номинал, количество и часть серийных номеров, что позволяет суду удостовериться в фактическом наличии денежных средств, фигурирующих в рассматриваемом эпизоде, и оценить их признаки в соответствии со ст. 88 УПК РФ. Для установления номинала, количества и визуальных идентификационных признаков купюр специальных познаний не требуется, в связи с чем ссылка суда на указанные изображения соответствует требованиям закона.

Вопреки доводам ФИО3 Р.А., в ходе судебного заседания установлено место изъятия денежных средств, что основано на совокупности исследованных доказательств. При оценке фактических обстоятельств суд исходит из всех представленных материалов, и его ссылка на фото-таблицу направлена на подтверждение объективных характеристик денежных средств, а не на детализацию процессуальных действий, которые не являлись предметом судебного исследования в полном объеме.

Доводы стороны защиты о том, что суд якобы «разделил» протокол осмотра места происшествия и фото-таблицу, не основаны на законе. УПК РФ не содержит требования рассматривать приложение исключительно в неразрывной связи с основным документом, если такое приложение исследовано и признано относимым доказательством. Фото-таблица является самостоятельным носителем информации, и её доказательственное значение не зависит от того, исследовался или не исследовался полностью соответствующий протокол.

Ссылка защиты на расхождение сумм в отдельных материалах дела не влияет на правомерность выводов суда, поскольку судебная оценка доказательств осуществляется в их совокупности. Денежные средства, изображённые в фото-таблице и исследованные судом, послужили основанием для вывода о наличии предмета, имеющего значение для уголовно-правовой оценки содеянного.

Таким образом, суд первой инстанции действовал в соответствии с требованиями ст. 15, 17, 88, 240 УПК РФ, исследовал относимые и допустимые доказательства, дал им надлежащую оценку и не допустил нарушения принципов полноты и объективности исследования обстоятельств уголовного дела.

Позиция стороны защиты о якобы незаконном использовании заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ основана на неправильном толковании норм уголовно-процессуального закона. Статья 235 УПК РФ прямо предусматривает возможность повторного рассмотрения вопроса о допустимости доказательства при рассмотрении дела по существу. Закон не содержит ограничений, связанных с тем, каким судом ранее было принято решение об исключении доказательства, и допускает повторную проверку такого решения при поступлении соответствующего ходатайства. Поэтому исключение заключения эксперта на предварительной стадии мировым судьёй судебного участка № не препятствовало суду первой инстанции применить положения ч. 7 ст. 235 УПК РФ и разрешить вопрос о его допустимости заново.

Ссылка защиты на нормы апелляционного обжалования также неосновательна. Постановление мирового судьи, вынесенное на предварительном слушании, не относится к судебным решениям, разрешающим дело по существу, и не требует обязательной апелляционной проверки. Возможность повторного рассмотрения вопроса о допустимости доказательства самим судом первой инстанции, рассматривающим дело по существу, предусмотрена законом как самостоятельный порядок процессуальной проверки.

Указание защиты на то, что государственный обвинитель ссылался на заключение эксперта до его повторного допуска, не подтверждает нарушения закона. Стороны вправе заявлять ходатайства, приводить доводы и упоминать доказательства, вопрос о допустимости которых ещё не разрешён; окончательный правовой статус доказательства формируется не в момент его упоминания, а после исследования в судебном заседании и соответствующего процессуального решения суда. В данном деле заключение эксперта было исследовано в судебном следствии, после чего судом впервые по существу решён вопрос о его допустимости; оценка доказательства была дана уже после его исследования, что полностью соответствует требованиям ст. 88 УПК РФ.

Довод о нарушении принципа равноправия сторон не подтверждается материалами дела. Процессуальный закон предоставляет равные полномочия обеим сторонам заявлять ходатайства о признании доказательств допустимыми или недопустимыми. Ходатайство государственного обвинителя было рассмотрено в установленном порядке, с возможностью стороны защиты высказать возражения, что исключает любые утверждения о процессуальном дисбалансе.

Использование судом заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ как доказательства соответствует закону. Доказательство было исследовано непосредственно, суд дал ему оценку в совокупности с иными материалами дела, в полном соответствии со ст. 88 и 240 УПК РФ. Обстоятельства, на которые ссылается защита, не свидетельствуют о нарушении порядка судебного следствия или процессуальных прав участников процесса.

В совокупности изложенное подтверждает, что действия государственного обвинителя и суда первой инстанции соответствовали требованиям УПК РФ, а доводы защиты не основаны на законе и не подтверждены материалами дела.

Утверждения стороны защиты о том, что смывы и денежные купюры якобы утратили доказательственное значение в связи с нарушением порядка хранения, упаковки и передачи объектов на экспертизу, не основаны на требованиях уголовно-процессуального закона и не подтверждаются материалами уголовного дела.

Статья 82 УПК РФ прямо предусматривает, что вещественные доказательства хранятся при уголовном деле, если иное не вытекает из свойств объектов. УПК не содержит требования об обязательной передаче каждого объекта в камеру хранения немедленно после изъятия, равно как не устанавливает автоматической недопустимости доказательства при отсутствии в деле записи о помещении предмета в камеру хранения. При решении вопроса о допустимости объекта суд исходит из совокупности данных о его происхождении, целостности и неизменности. Эти критерии подтверждаются материалами дела: упаковкой с подписями, печатями, фото-таблицей, протоколами, данными эксперта, и именно эти сведения подлежат оценке по ст. 88 УПК РФ.

Приказ СК РФ № регулирует внутренний административный порядок работы следственных органов и не является источником уголовно-процессуального права. Нарушение ведомственной инструкции само по себе не влечёт недопустимость доказательств и не обладает императивным запретом на использование объектов в качестве доказательств при отсутствии данных о нарушении их целостности или изменении содержания. Позиция Верховного Суда РФ по аналогичным вопросам однозначна: нарушение ведомственных инструкций не образует недопустимости, если сохранность и происхождение объектов подтверждены.

Доводы о различиях упаковки, маркировки, количестве пакетов и конвертов также не подтверждают нарушения, влияющего на допустимость доказательств. Эксперт вынес заключение, указав упаковку, в которой объекты поступили на исследование, а также перечислил количество купюр и смывов, фактически обнаруженных при вскрытии. Эти данные совпадают с визуальными материалами и описанием объектов в фото-таблице, исследованной в судебном заседании, что исключает утверждения о манипуляциях или замене объектов.

Исключение процессуального документа, как указывает защита, не означает утраты доказательственного значения объектов, если их происхождение и неизменность подтверждаются иными материалами: фото-таблицами, отметками о приёме экспертным подразделением, протоколами назначения экспертизы, визуальной фиксацией, показаниями участников процесса.

Кроме того, сопоставление экспертных заключений № и № недопустимо, поскольку экспертиза № от ДД.ММ.ГГГГ не исследована в ходе судебного заседания и ей не давалась оценка в итоговом решении.

Утверждения о заинтересованности эксперта ФИО16 в виду участия в деле свидетеля ФИО17 голословны и ничем не подтверждены.

Согласно заключению экспертизы № от 21–ДД.ММ.ГГГГ, при вскрытии представленного пакета экспертом были обнаружены денежные купюры в количестве 16 банкнот номиналом 500 рублей и 20 банкнот номиналом 100 рублей; указанные сведения подтверждаются иллюстрацией №, входящей в состав экспертного исследования. Разночтения в отдельных серийных номерах купюр, указанные в разделе «Осмотр и описание объектов исследования», были разъяснены экспертом ФИО16 в судебном заседании как техническая описка, не влияющая на идентификацию объектов исследования и не затрагивающая выводы эксперта по существу.

Кроме того, фото-таблица (т. 1, л.д. 14–26), исследованная в судебном заседании, содержит изображения всех денежных средств, изъятых в ходе предварительного следствия. На данных изображениях отчётливо просматриваются номинал купюр, их количество и большая часть серийных номеров, что позволяет достоверно установить соответствие денежных средств, направленных на экспертизу, тем, которые фактически были обнаружены и приобщены к материалам уголовного дела.

Довод стороны защиты о якобы необоснованном «появлении» дополнительных пяти купюр не подтверждается материалами дела. Следователь ФИО15, оформляя протокол осмотра предметов и документов и постановление о признании вещественных доказательств, фиксировал количество денежных средств, фактически находившихся в распоряжении следствия на момент проведения процессуального действия. Эти сведения отражают итоговый объём объектов, переданных на экспертизу и исследованных экспертом.

Формальное расхождение между количеством купюр, указанным в протоколе осмотра места происшествия, и количеством купюр, поступивших в экспертное подразделение, само по себе не свидетельствует о появлении иных денежных средств или фальсификации доказательств. Данные экспертного исследования, фото-таблицы, процессуальных документов и судебного исследования последовательно подтверждают неизменность состава денежных средств, их упаковки и визуальных признаков.

Таким образом, утверждение стороны защиты о том, что следователь ФИО15 «приобщил пять купюр неизвестного происхождения», не основано на фактических данных дела и опровергается совокупностью исследованных доказательств. Объекты исследования, поступившие эксперту, соответствуют визуально зафиксированным денежным средствам, и их идентичность подтверждена как документально, так и непосредственно в судебном заседании.

Следовательно, доводы стороны защиты о недопустимости заключения экспертного исследования № от ДД.ММ.ГГГГ не могут быть признаны состоятельными, поскольку они основаны на неверном толковании процессуальных действий следствия и не подтверждены доказательствами, исследованными судом.

Ссылка стороны защиты на незаконность обращения с денежными средствами в связи с тем, что они были использованы в ОРМ на следующий день без составления отдельного процессуального акта, является несостоятельной. Проведение оперативного эксперимента регулируется Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» и ведомственными актами, которые не предусматривают обязанность оформлять каждую промежуточную операцию с условленными денежными средствами отдельным документом, аналогичным протоколам УПК РФ.

Законность и достоверность денежных средств в ОРМ обеспечивается фиксацией их индивидуальных признаков, последующей фотофиксацией и экспертным исследованием. Материалы дела подтверждают сохранность номинала, количества и серийных номеров купюр, что исключает возможность их замены либо частичного расходования.

Различия, выявленные защитой между количеством купюр в отдельных документах, не свидетельствуют о нарушении закона при проведении ОРМ, поскольку юридическое значение имеет фактический состав денежных средств, представленный при легализации материалов ОРМ и последующем судебном исследовании. Именно этот состав был подтверждён фото-таблицей и заключением эксперта, а также непосредственным исследованием в ходе судебного заседания.

Следовательно, утверждение стороны защиты о том, что «в течение суток денежные средства могли быть заменены или израсходованы», основано на предположениях и не подтверждено ни одним доказательством. Уголовное судопроизводство не допускает выводов, построенных на предположениях, а результаты ОРМ оценивались судом по правилам ст. 89 УПК РФ и признаны допустимыми.

Установленные по делу сведения подтверждают законное происхождение денежных средств, их получение по расходно-кассовому ордеру из финансовой части МВД по КБР, индивидуализацию перед передачей ФИО9 посредством предварительной обработки специальным химическим веществом, нанесения скрытой надписи и снятия копий. Эти обстоятельства подтверждены показаниями свидетеля ФИО19 и протоколом выдачи денежных средств от ДД.ММ.ГГГГ.

Заключение эксперта № содержит полный комплекс исследований, направленных на установление наличия люминесцирующих следов на объектах, представленных судом, и выполнено с соблюдением методик, предусмотренных судебно-химической практикой экспертно-криминалистических подразделений. Эксперт ФИО23 применила традиционные методы обнаружения люминесцентных веществ, дала описание условий осмотра, используемого оборудования и характерных признаков выявленных следов. Эти сведения позволяют суду проверить логичность, последовательность и научную обоснованность выводов в соответствии со ст. 204 УПК РФ.

Представленные на экспертизу объекты, марлевые тампоны и денежные купюры, обладают самостоятельной доказательственной значимостью вне зависимости от судьбы иных объектов, на которые ссылается защита. Научная ценность исследования определяется не количеством представленных предметов, а тем, насколько полно и достоверно эксперт установил свойства конкретных объектов, поступивших в его распоряжение. Заключение № содержит ясное указание на то, что исследованию подвергались реальные материалы, направленные судом, и выводы эксперта основываются исключительно на результатах их обследования.

Содержание заключения свидетельствует о наличии на представленных объектах люминесцирующих следов, обладающих специфическими характеристиками, что имеет прямое значение для установления обстоятельств, связанных с контактным взаимодействием денежных средств и лица. Возможные различия в оттенках описания люминесценции не свидетельствуют о применении разных веществ и не снижают диагностической ценности исследования: эксперт указывает конкретные условия выявления следов, спектральные особенности свечения и их локализацию. Эти признаки сопоставимы с результатами ранее проведённой экспертизы №, что подтверждает стабильность выявленного вещества и сохранение его свойств.

Экспертное заключение № отвечает требованиям относимости и достоверности, поскольку содержит исчерпывающее описание объекта, метода исследования и выводов, позволяющее проверить их обоснованность.

Указание защиты на отсутствие отдельных документов, связанных с предыдущими смывами или упаковкой иных предметов, не влияет на допустимость заключения №. Экспертиза проведена не по утраченной упаковке и не по предположительно не соответствующим объектам, а по тем предметам, которые суд непосредственно назначил к исследованию и которые эксперт фактически получил. Это соответствует требованиям ст. 283 УПК РФ о проведении экспертизы: эксперт исследует объекты, предоставленные судом, и формирует независимый вывод, без привязки к тем документам, которые сторона защиты считает утраченными или составленными с нарушениями.

Заключение № имеет самостоятельное доказательственное значение и не зависит от оценок предыдущих экспертиз или состояния иных объектов, не переданных на исследование. Эксперт установила наличие люминесцентного вещества на конкретных объектах, что подтверждено материалами судебного разбирательства и полученными при исследовании данными. Эти выводы согласуются с установленными по делу обстоятельствами, и суд первой инстанции правомерно положил заключение в основу приговора в соответствии со ст. 88 УПК РФ.

Доводы стороны защиты о том, что фоноскопическая экспертиза № могла быть выполнена по иной фонограмме, чем та, которая исследовалась судом, ничем не подтверждены и не находят отражения в материалах уголовного дела. Суд первой инстанции непосредственно воспроизвёл аудиозапись в судебном заседании, что позволило сопоставить её содержание с данными, изложенными в заключении экспертов. Каких-либо расхождений в структуре записи, последовательности реплик, характере голосов, фоновых шумовых характеристиках или иных признаках, которые могли бы свидетельствовать о различии между исследованной экспертами записью и фонограммой, имеющейся в деле, судом не установлено.

Уголовно-процессуальный закон оценивает допустимость доказательства исходя из неизменности содержания информации, а не исходя из модели или вида физического носителя, на котором она зафиксирована. Технические особенности копирования фонограммы, особенности маркировки или специфика носителя не имеют юридического значения при отсутствии сведений о вмешательстве в содержание записи. В материалах дела отсутствуют данные о том, что содержание исследованной фонограммы подвергалось подмене, сокращению, модификации или иному изменению.

Экспертиза № проведена в соответствии с требованиями Федерального закона № 73-ФЗ: указаны объекты исследования, применённые методики, признаки, подлежащие сравнительному анализу, и сформулированы мотивированные выводы о принадлежности голосов конкретным лицам. Законом не предусмотрено обязательное отражение в заключении технических параметров носителя, объёма файла или продолжительности записи. Существенными требованиями являются полнота описания объекта, исследовательской части и выводов, что в заключении соблюдено.

Указание стороны защиты на участие в разговоре третьего лица не влияет на выводы экспертизы. Экспертам ставилась задача сравнить конкретные голоса, обозначенные как М1 и М2, с образцами голоса ФИО9 и ФИО3 Р.А. Наличие или отсутствие образцов голоса иных участников разговора не препятствует выполнению заданного объёма исследований и не влияет на корректность выводов в пределах поставленных вопросов.

Отдельные неточности в стенограммах, составленных различными лицами, включая участников предварительного следствия, специалиста-переводчика и экспертов, относятся к оценке доказательства по существу, но не затрагивают вопрос его допустимости. Суд вправе сопоставлять тексты стенограмм с оригинальной записью и учитывать реальное звучание фонограммы, что и было сделано при рассмотрении дела.

Таким образом, доводы стороны защиты о недопустимости фоноскопической экспертизы № основаны на обстоятельствах, не подтверждённых материалами уголовного дела, и не содержат данных, свидетельствующих о нарушении требований УПК РФ или Федерального закона № 73-ФЗ. Оснований для исключения заключения из числа доказательств не имеется; оно подлежит оценке судом в совокупности с другими доказательствами по правилам ст. 88 УПК РФ.

Ссылка стороны защиты на детализацию телефонных соединений как на обстоятельство, якобы опровергающее материалы оперативного эксперимента, не имеет юридического значения и не подтверждена материалами дела. Детализация фиксирует лишь факт входящих и исходящих вызовов, не отражает содержания переговоров и не способна перевесить совокупность иных доказательств, исследованных судом. Последовательность вызовов не изменяет установленного факта договорённости о встрече и не влияет на квалификацию действий осуждённого.

Судом первой инстанции были исследованы акт оперативного эксперимента, показания ФИО9, ФИО19, ФИО37, а также видеозапись встречи. Эти материалы в своей совокупности подтверждают, что оперативное мероприятие проводилось в рамках предусмотренной законом процедуры, без создания сотрудниками ОРЧ искусственных условий, побуждающих к совершению преступления. Оснований для вывода о провокации преступления не установлено. Суд правомерно отверг доводы защиты, руководствуясь правовой позицией, изложенной в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ по вопросам недопустимости провокации.

Положения заключения психолого-лингвистической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ не свидетельствуют о наличии провокации и не отменяют установленных судом фактических обстоятельств. Экспертиза отражает особенности речевого поведения участников, не содержит данных, исключающих получение осуждённым денежных средств, не опровергает выводы оперативного мероприятия и не является доказательством, указывающим на искусственное формирование ситуации сотрудниками полиции. Суд оценил заключение эксперта в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ и пришёл к мотивированному выводу об отсутствии оснований для признания действий сотрудников ОРЧ противоправными.

Доводы защиты о том, что протокол осмотра предметов и документов от ДД.ММ.ГГГГ составлен в рамках иного уголовного дела и потому не подлежит исследованию, несостоятельны. Закон не запрещает исследование документа, содержащего сведения, имеющие значение для установления обстоятельств по делу, при условии его относимости и допустимости. Нарушений порядка получения документа и доказательств его недостоверности стороной защиты не приведено. Суд правомерно дал ему оценку в совокупности с другими материалами дела.

Заявления защиты о «лжесвидетельстве», «инсценировке» или «искажении фактов» основаны на субъективных интерпретациях, не подтверждены доказательствами и не опровергают установленную судом последовательность действий участников события. Каких-либо данных, свидетельствующих о воздействии сотрудников полиции на осуждённого, создании для него искусственных условий, либо нарушении требований закона при проведении оперативного эксперимента, в деле не установлено.

Суд первой инстанции исследовал все представленные доказательства с соблюдением принципов непосредственности, состязательности и полноты судебного следствия. Оценка судом показаний свидетелей, актов оперативного мероприятия, данных телефонных соединений и иных документов соответствует требованиям ст. 75 и 88 УПК РФ. Оснований для признания этих доказательств недопустимыми или для вывода о нарушении прав осуждённого не имеется.

Ссылка стороны защиты на нарушение права ФИО3 Р.А. на защиту в связи с участием адвоката ФИО4, не имеющего ордера на осуществления защиты по уголовному делу №, возбуждённому 30.06.2015г., не подтверждается материалами дела и противоречит установленным обстоятельствам.

В ходе предварительного следствия и предыдущих судебных разбирательств обвиняемый не заявлял ни одного ходатайства о признании действий защитника незаконными, не обращался с жалобами на то, что адвокат действует без полномочий, не просил об обеспечении иного защитника и не отказывался от уже приглашённого. Напротив, следственные действия с участием адвоката ФИО4 проходили без возражений со стороны обвиняемого, что полностью исключает тезис о наличии процессуальных нарушений, затрагивающих его право на защиту.

Уголовно-процессуальный закон предоставляет обвиняемому возможность в любой момент заявить отвод защитнику, отказаться от его услуг, ходатайствовать о замене или приглашении иного адвоката. ФИО3 Р. А. этой возможностью не воспользовался, что само по себе свидетельствует: действия адвоката не воспринимались им как нарушающие его права.

Кроме того, ни одно следственное действие, выполненное в присутствии ФИО4, не содержит жалоб, возражений, дополнительных замечаний обвиняемого либо указаний на непонимание им процессуальных последствий участия защитника. Все протоколы подписаны добровольно, без заявлений о давлении или нарушении права на защиту.

Таким образом, фактическое поведение обвиняемого полностью опровергает доводы защиты: нельзя одновременно утверждать, что адвокат действовал незаконно, и при этом активно участвовать в следственных действиях, подтверждая своим поведением согласие с её участием.

Следователь, допустивший защитника к участию в деле, действовал в соответствии с нормами УПК РФ: при наличии ордера, выписанного на основании заключённого договора-поручения № от ДД.ММ.ГГГГ, оснований для отстранения адвоката или признания её участия невозможным не имелось. Закон не обязывает следователя требовать повторного оформления ордера при передаче материалов между подразделениями, при изменении нумерации дела или при возбуждении нового производства по-фактически тем же событиям.

Наконец, ключевое: даже если бы ордер подлежал уточнению, что в данном случае не требуется, такое обстоятельство не является нарушением, автоматически влекущим недопустимость доказательств. Позиция Верховного Суда РФ неизменна: нарушение формального порядка допуска защитника является основанием для признания доказательства недопустимым, только если оно реально лишило обвиняемого возможности пользоваться помощью защитника и повлияло на его процессуальные права. Подобных обстоятельств в деле не установлено.

Следовательно, оснований считать следственные действия, проведённые с участием адвоката ФИО4, незаконными либо нарушающими права обвиняемого, не имеется.

Довод стороны защиты о якобы «искажении» судом показаний свидетелей обвинения и о том, что эти показания «противоречат материалам дела», не находит подтверждения в исследованных доказательствах и не соответствует фактической картине дела.

Показания свидетелей ФИО19, ФИО24, ФИО41, ФИО48, ФИО37, ФИО17, ФИО36, ФИО9 и ФИО18 были даны в судебном заседании непосредственно, проверены путём сопоставления друг с другом и с иными доказательствами. Суд первой инстанции обоснованно признал их последовательными, согласованными и соответствующими объективным данным дела.

Наличие незначительных уточнений и дополнений в показаниях отдельных лиц объясняется естественным различием восприятия и давностью событий, но не влияет на достоверность ключевых обстоятельств, которые в показаниях всех свидетелей излагаются единообразно и непротиворечиво.

Заявление защиты о том, что показания свидетелей якобы «невозможно оценить без анализа протокола осмотра места происшествия», не соответствует требованиям уголовно-процессуального закона. УПК РФ не устанавливает зависимости допустимости или достоверности показаний от использования одного конкретного документа. Принцип оценки доказательств в совокупности прямо закреплён в ст. 17 и 88 УПК РФ и предполагает, что суд опирается на все допустимые доказательства, полученные в рамках дела, а не на единичный источник. Протокол осмотра места происшествия не является исключительным документом, без которого невозможно установить обстоятельства дела; напротив, выводы суда основаны на достаточном объёме взаимосогласующихся доказательств, не требующих обязательной опоры на указанный протокол.

Утверждения о «подмене» или «надуманности» показаний свидетелей фактически представляют собой субъективное несогласие обвиняемого с оценкой доказательств, но не содержат ссылок на конкретные процессуальные нарушения. Никаких доказательств того, что свидетельские показания получены незаконно или что суд исказил их содержание, в материалах дела не имеется. Суд первой инстанции исследовал все показания непосредственно, дал им правовую оценку с соблюдением ст. 88 УПК РФ и пришёл к обоснованному выводу об их достоверности, внутренней согласованности и соответствию объективным данным уголовного дела. Оснований для признания данных показаний недопустимыми или ставящими под сомнение сделанных на их основе выводов суда не имеется.

Ссылка стороны защиты на «лишение права заявить ходатайства» на стадии предварительного слушания не свидетельствует о нарушении права на защиту и не влечёт признания процессуальных действий незаконными. Предварительное слушание было назначено судом по собственной инициативе исключительно для разрешения вопроса, предусмотренного ст. 229 ч. 2 п. 3 УПК РФ, то есть вопроса о прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности, предусмотренных ст. 78 УК РФ. В рамках такого формата предварительного слушания круг вопросов является строго ограниченным законом, а его проведение не подменяет основной стадии судебного разбирательства, на которой стороны обладают полным объёмом процессуальных прав.

Суд, определив предмет слушания, не был обязан рассматривать на этой стадии ходатайства, относящиеся к иным вопросам (возвращению дела прокурору, исключению доказательств, назначению экспертиз и др.), поскольку по закону такие вопросы разрешаются непосредственно в судебном заседании после открытия судебного следствия. При этом материалы дела прямо подтверждают, что данные ходатайства действительно были заявлены стороной защиты в ходе рассмотрения дела по существу и суд их рассмотрел в установленном законом порядке. Следовательно, обвиняемый не был лишён возможности реализовать своё право на защиту, а лишь изложил их в иной процессуальной стадии, что полностью соответствует нормам УПК РФ.

Право обвиняемого на защиту согласно ст. 16, 47 и 53 УПК РФ заключается в возможности заявлять ходатайства, участвовать в их рассмотрении, представлять доказательства и возражать против действий другой стороны. Фактически все эти возможности осуждённый реализовал: ходатайства были заявлены, обсуждены и получили мотивированное разрешение. Отсутствие их обсуждения в рамках предварительного слушания, назначенного по узкой инициативе суда, не образует ограничения прав, тем более что защита заявила соответствующие ходатайства позже и получила по ним процессуальные решения.

Таким образом, право на защиту осуждённого не нарушено. Суд первой инстанции действовал в пределах своих полномочий, определённых ст. 229–231 УПК РФ, и не препятствовал обвиняемому в реализации его процессуальных прав.

Вопреки доводам ФИО3 Р.А. о не разрешении заявления об отводе государственного обвинителя ФИО12 (л.п.с.з. 143), данное ходатайство заявлялось в ненадлежащей письменной форме, и судом не установлено необходимости удовлетворения указанного ходатайства.

Доводы стороны защиты о нарушении процессуальных сроков, порядка возбуждения уголовного дела и сопутствующих процедурных действий не могут рассматриваться как обстоятельства, влекущие недопустимость доказательств. Указанные нарушения носят формально-технический характер, не затрагивают существа предъявленного обвинения и не свидетельствуют о каком-либо влиянии на полноту, объективность и беспристрастность проведённого расследования.

Уголовно-процессуальный закон исходит из того, что недопустимость доказательств имеет место лишь тогда, когда нарушение порядка их получения является существенным, повлекло ограничение прав участников процесса либо создало риск искажения фактических данных. В данном случае таких последствий не установлено. Фактическая сторона события, последовательность действий участников, содержание проведённых следственных и оперативных мероприятий, результаты экспертных исследований и показания свидетелей получены и проверены с соблюдением требований УПК РФ.

Технические неточности в оформлении отдельных процессуальных документов, на которые ссылается защита, не лишали сторону защиты возможности реализовывать свои права, не препятствовали заявлению ходатайств, представлению доказательств, обжалованию действий должностных лиц и участию в следственных действиях. Более того, сами доказательства, на допустимость которых защита пытается повлиять, получены в ходе процессуальных действий, проведённых надлежащим образом и зафиксированных в установленной законом форме.

Таким образом, заявленные нарушения не образуют тех существенных отклонений от закона, которые в силу ст. 75 УПК РФ могли бы повлечь признание доказательств недопустимыми, и не ставят под сомнение объективность установленных по делу обстоятельств.

Доводы относительно протокола осмотра места происшествия не соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона и фактическим обстоятельствам дела.

Постановление судьи Нальчикского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ, на которое ссылается защита, принималось в ином процессуальном контексте и касалось невозможности разрешения вопроса в рамках предварительного слушания при отсутствии необходимых условий для проверки содержания документа на той стадии процесса.

В дальнейшем материалы уголовного дела были исследованы непосредственно судом: допрошены свидетели, изучены оперативные материалы, детализация телефонных соединений, заключения экспертиз, протоколы следственных действий и иные документы, оформленные в установленном законом порядке. Суд установил фактические обстоятельства не на основании одного доказательства, а в совокупности всех представленных материалов, что полностью соответствует ст. 74, 85, 88 УПК РФ.

Позиция защиты о том, что какие-либо обстоятельства «невозможно восполнить» иными доказательствами, противоречит самой природе уголовного процесса: ни один документ не обладает исключительным характером, и закон не связывает установление обстоятельств с обязательным наличием единственного источника сведений. Суд вправе устанавливать факты на основании любых допустимых доказательств, проверенных в судебном заседании.

Ссылки стороны защиты на презумпцию невиновности также не имеют правового основания в заявленном контексте. Презумпция невиновности не предполагает обесценивание доказательств, полученных в соответствии с УПК РФ, и не превращает любые процессуальные доводы обвиняемого в неустранимые сомнения. Бремя доказывания обвинения стороной обвинения выполнено: представленные доказательства являются допустимыми, исследованы всесторонне и взаимно подтверждают друг друга.

Суд дал надлежащую оценку соответствующим экспертным заключениям, сопоставил их с другими доказательствами и не установил оснований для признания документов недостоверными или недопустимыми.

Таким образом, суд первой инстанции исследовал все доказательства в полном объёме, дал им мотивированную оценку и постановил приговор на основании совокупности достоверных, взаимосогласующихся и законно полученных доказательств.

Анализируя фактические обстоятельства уголовного дела и совокупность доказательств, положенных в основу обвинительного приговора в отношении ФИО3 Р.А., необходимо отметить, что суд при рассмотрении данного дела действовал строго в пределах предоставленных ему законом полномочий, в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принципами непосредственности, полноты и всесторонности исследования доказательств, закрепленных в статьях 15, 17 и 240 УПК РФ. В основу выводов положена не формальная сводка, а внутренне согласованная система доказательств, полученных с соблюдением требований закона и проверенных судом в ходе открытого судебного следствия.

Подсудимый ФИО3 Р.А. свою вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 291.2 УК РФ, не признал, настаивая на служебном характере встречи с заявителем и утверждая, что передача денег не осуществлялась, а оперативное мероприятие якобы носило провокационный характер. Эта линия защиты, при всём желании представить происходящее в выгодном для себя свете, не выдерживает сравнения с объективными данными дела, включая показания свидетелей, материалы ОРМ и результаты следственных действий.

Суд дал последовательную оценку показаниям заявителя ФИО9, отметив их логичность, непротиворечивость и соответствие иным доказательствам. Из этих показаний следует, что именно ФИО3 Р.А., используя служебные полномочия, потребовал передачу денежных средств за принятие благоприятного процессуального решения в кратчайшие сроки. Эти обстоятельства подтверждены конкретными процессуальными документами, аудио- и видеозаписями, заключениями экспертов и показаниями сотрудников ОСБ МВД по КБР.

Сотрудники оперативных подразделений – ФИО19, ФИО48 и другие лица, принимавшие участие в ОРМ, дали последовательные, взаимно согласованные показания, соответствующие материалам дела. Они описали подготовку оперативного эксперимента, выдачу Табухову маркированных денежных средств, контроль хода мероприятия, а также обстоятельства задержания ФИО3 Р.А. непосредственно после получения денег. Суд правомерно исходил из того, что сведения, сообщённые указанными свидетелями, имеют официальный характер, даны в отсутствие личной заинтересованности и согласуются со всеми объективными материалами дела.

Решающее значение имели результаты объективных следственных действий. В автомобиле ФИО3 были обнаружены денежные средства в сумме 10 000 рублей, соответствующие купюрам, выданным Табухову в рамках оперативного эксперимента. На руках подсудимого выявлены следы люминесцентного порошка, идентичного порошку, использованному для маркировки купюр. Эти обстоятельства подтверждены фото-таблицей к протоколу ОМП, экспертными заключениями и показаниями свидетелей. Отдельные технические неточности, на которые указывает защита, не имеют отношения к исследованным доказательствам, не затрагивают их суть и не ставят под сомнение их достоверность.

Доводы о провокационном характере действий сотрудников оперативного подразделения судом проверены и аргументированно отвергнуты как не основанные на фактических данных. Телефонные переговоры, на которые ссылается защита, не подтверждают невиновность подсудимого и, напротив, подтверждают наличие контактов и согласованности действий, предшествующих передаче денег.

Таким образом, суд, руководствуясь ст.88 УПК РФ, полно и последовательно оценил доказательства в их совокупности, сопоставил их между собой и пришёл к правомерному выводу о доказанности вины ФИО3 Р.А.

Доказательства обвинения признаны допустимыми, относимыми и достоверными, а версия защиты субъективной и не подтверждённой ни одним объективным источником.

Выдвинутая защитой альтернативная версия лишена внутренней логики, не опровергает ключевых доказательств и не создаёт оснований для сомнений в выводах суда. Приговор отвечает требованиям ст.ст. 297, 299 УПК РФ, является законным, обоснованным и справедливым. Совокупность доказательств исключает разумные сомнения в виновности ФИО3 Р.А., а доводы защиты, напротив, носят, очевидно, защитный характер и не подрывают сформированную судом доказательственную конструкцию.

В возражениях на апелляционную жалобу защитника ФИО3 Ю.Б. в интересах осужденного ФИО3 Р.А. государственные обвинители ФИО12 и ФИО45 просят приговор мирового судьи судебного участка № Нальчикского судебного района КБР от ДД.ММ.ГГГГ оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного - без удовлетворения.

Указывают, что в обоснование своего вывода о незаконности приговора защитник указал, что вывод суда о виновности ФИО3 Р.Х., изложенный в обжалуемом приговоре не соответствует фактическим обстоятельствам дела, установленным судом, сделан без учета и надлежащей оценки доказательств, исследованных в судебном заседании. Кроме того, судебное следствие проведено с нарушениями действующего законодательства, чем нарушено право осуждённого на защиту и реализацию его защитниками процессуальных прав.

В частности, защитником указывается:

- суд не дал обоснованную правовую оценку действиям сотрудников МВД по КБР, в том числе ОРЧ (СБ) МВД по КБР, подготовивших материалы, для проведения оперативно-розыскного мероприятия «Оперативный Эксперимент», на основании постановления утвержденного министром ВД по КБР генерал-лейтенантом полиции ФИО43, по преступлению небольшой тяжести, в нарушение ФЗ № от 12.08.1995г. «Об ОРД»;

- суд не принял к сведению грубейшие нарушения закона на досудебной стадии;

- суд не дал оценку фальсификации доказательств, выразившееся в оформление подложного протокола осмотра места происшествия, который изготовлен следователем СО по г.о. ФИО3 СУ СК РФ по КБР лейтенантом юстиции ФИО18 при неизвестных обстоятельствах, а также сокрытия уведомления гражданину ФИО9 и постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, послуживших поводом для их встречи с ФИО3 Р.А., при инсценировке вымогательства взятки;

- суд не дал оценку незаконной регистрации заявления гражданина ФИО9 в КУСП МВД по КБР, без даты его написания и проведение доследственной проверки, без ведома министра ВД по КБР ФИО43, так как отсутствует его резолюция о поручении проверки ОРЧ (СБ) МВД по КБР;

- суд не установил принадлежность денежных средств, в сумме 10 000,00 рублей, которые по приговору суда надлежит вернуть в ФЭО МВД по КБР;

- суд лишил ФИО3 Р.А. его законного права на судебную защиту, отказав защитнику в ходатайстве о назначении судебной почерковедческой экспертизы подписей министра ВД по КБР генерал-лейтенанта полиции ФИО43, в постановлении о проведении оперативно-розыскного мероприятия «Оперативный Эксперимент», постановлениях о рассекречивании результатов оперативно-розыскных мероприятий и их направлении в СО по г.о. ФИО3 СУ СК РФ по КБР по подследственности;

- суд необоснованно отказал в ходатайстве о допросе министра ВД по КБР ФИО43 для установления фактических обстоятельств, подписания незаконного постановления от ДД.ММ.ГГГГ о проведении оперативно-розыскных мероприятий «Оперативный Эксперимент» и негласная аудио-видео запись встреч ФИО9 и ФИО3 Р.А., по преступлению небольшой тяжести, в нарушение ФЗ № от 12.08.1995г. «Об ОРД».

Считают постановленный по уголовному делу в отношении ФИО3 Р.А. приговор законным, а жалобу защитника осужденного - необоснованной и подлежащей отклонению по следующим основаниям.

Вопреки доводам жалобы защитника, выводы суда о виновности ФИО3 Р.А. в совершении вмененного преступления, соответствуют обстоятельствам, установленным судом в ходе разбирательства, подтверждены не только показаниями свидетелей, экспертизами, но и исследованной видеозаписью, составляющей объективную сторону вменённого ФИО3 Р.А. уголовно-наказуемого деяния.

Оценив исследованные доказательства – показания подсудимого, допрошенных свидетелей в судебном заседании, а также оглашенные показания свидетелей, суд первой инстанции обоснованно признал их последовательными, логичными, согласующимися между собой, а также с материалами уголовного дела и в своей совокупности, устанавливающими одни и те же факты.

Исследовав доказательства, которые соответствуют требованиям уголовно-процессуального законодательства об их относимости и допустимости, суд верно пришёл к выводу о виновности ФИО3 Р.А. в совершении инкриминируемого преступления, обосновано квалифицировав его действия по ч.1 ст.291.2 УК РФ, как «получение взятки лично в размере, не превышающем десяти тысяч рублей».

Вопреки доводам жалобы защитника регистрация заявления ФИО9 в КУСП МВД по КБР осуществлена в соответствии с установленным порядком. Доследственная проверка проведена на основании постановления о проведении оперативного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ, утвержденного министром Внутренних дел по КБР ФИО43

Полномочия министра внутренних дел по КБР по утверждению постановлений о проведении ОРМ в виде оперативного эксперимента регламентированы приказом от ДД.ММ.ГГГГ № «О некоторых вопросах организации оперативно-розыскной деятельности в системе МВД России», согласно которому начальники территориальных органов МВД России правомочны осуществлять оперативно-розыскную деятельность.

Отсутствие на заявлении ФИО9 даты его написания, а также резолюции министра о поручении проверки ОРЧ (СБ) МВД по КБР, не свидетельствуют о незаконности проведения доследственной проверки.

Суд обоснованно отказал защитнику в ходатайстве о назначении судебной почерковедческой экспертизы подписей министра ВД по КБР генерал-лейтенанта полиции ФИО43 в постановлении о проведении оперативно-розыскного мероприятия «Оперативный Эксперимент», постановлениях о рассекречивании результатов оперативно-розыскных мероприятий и их направлении в СО по г.о. ФИО3 СУ СК РФ по КБР по подследственности, в связи с непредоставлением достаточного количества свободных (условно-свободных) образцов подписи бывшего министра внутренних дел по КБР ФИО43

Также суд обоснованно отказал в ходатайстве о допросе бывшего министра ВД по КБР ФИО43 об обстоятельствах подписания постановления от ДД.ММ.ГГГГ о проведении оперативно-розыскных мероприятий «Оперативный Эксперимент» в связи с отсутствием оснований сомневаться в достоверности данного документа.

Вопреки доводам защитника ФИО3 Ю.Б., проведение следственного эксперимента было обусловлено подозрением о совершении ФИО3 Р.А. преступления, предусмотренного пунктом «б» ч.5 ст.290 УК РФ (получение взятки, совершенное с вымогательством), которое относится к категории особо тяжкого преступления, что в полной мере соответствует положениям ст. 8 ФЗ № от 12.08.1995г. «Об оперативно-розыскной деятельности».

Утверждение в жалобе о неустановлении источника происхождения денежных средств, использованных в ходе оперативного эксперимента, также являются несостоятельными.

Источник происхождения денежных средств, использованных в ходе оперативного эксперимента по уголовному делу о взяточничестве, не имеет, в рассматриваемом случае, существенного значения в качестве обстоятельства, подлежащего доказыванию. Значение, в данном случае, имеет соответствие выданных ФИО9 в соответствии с протоколом осмотра и выдачи денежных средств от ДД.ММ.ГГГГ купюр, купюрам, изъятым с места преступления.

Вместе с тем, из показаний, данных в судебном заседании ФИО9, ДД.ММ.ГГГГ ему в присутствии понятых была выдана указанная сумма денежных средств купюрами номиналом по 500 и 100 рублей. Купюры были зафиксированы, обработаны специальным веществом, а порошок и карандаш - запечатаны. Он подписал документы и конверты. В помещении присутствовали понятые, и несколько сотрудников, в том числе ФИО19, а само мероприятие фиксировалось.

Из показаний свидетеля ФИО19 усматривается, что денежные средства в размере 10 000 рублей были получены им в финансовой части МВД по КБР на основании расходно-кассового ордера и соответствующего чека о выдаче под отчет, после чего переданы ФИО9 для проведения оперативного эксперимента. Указанные денежные средства были предварительно обработаны специальным люминесцентным веществом, а также на каждую купюру с использованием бесцветного маркера нанесена обозначающая надпись «Взятка». Перед их передачей были изготовлены копии всех купюр с фиксацией номинала, количества и серийных номеров, что обеспечивало возможность дальнейшей идентификации.

Согласно показаниям свидетеля, маркировка денежных средств производилась привычным для оперативного подразделения составом серии «ОРЛЮМ», наносимым при помощи кисти; дополнительно на купюры была нанесена скрытая надпись бесцветным маркером. Для участия в оперативном эксперименте были приглашены понятые из числа студентов филиала Белгородского университета. Сам эксперимент проводился непосредственно ФИО19, который получил денежные средства под расписку, а их выдача и передача оформлены соответствующим протоколом.

Кроме того, согласно протоколу осмотра и выдачи денежных средств от ДД.ММ.ГГГГ оперуполномоченным ОРЧ СБ МВД по КБР ФИО49 в присутствии понятых ФИО50 и ФИО34 были осмотрены и светокопированы на 9 листах, а впоследствии выданы ФИО9 денежные купюры: 16 купюр номиналом в 500 рублей и 20 купюр номиналом в 100 рублей, в размере 10 тысяч рублей, которые осмотрены и постановлением от ДД.ММ.ГГГГ признаны в качестве вещественных доказательств и приобщены к материалам уголовного дела №.

Указанные доказательства (денежные купюры) исследованы в ходе судебного следствия, сомнений в относимости указанных доказательств не имеется. Изъятые на месте преступления купюры соответствуют купюрам, ранее выданным ФИО9 в соответствии с протоколом осмотра и выдачи денежных средств от ДД.ММ.ГГГГ.

При указанных обстоятельствах, источники происхождения указанных вещественных доказательств, их относимость и допустимость сомнений не вызывают.

Доводы защитника о необходимости дачи оценки протоколу осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, который изготовлен следователем СО по г.о. ФИО3 СУ СК РФ по КБР лейтенантом юстиции ФИО18, также считаю несостоятельными в связи с тем, что обвинением указанный протокол в качестве доказательства вины ФИО3 Р.А. не представлялся.

Доводы о сокрытии уведомления гражданина ФИО9 и постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, послуживших поводом для их встречи с ФИО3 Р.А., при вымогательстве взятки, также не состоятельны, так как к материалам уголовного дела приобщен указанный отказной материал в полном объеме, в том числе указанные документы.

Доводы стороны защиты о наличии «грубых нарушений закона» на стадии судебного разбирательства не соответствуют материалам дела и направлены на искусственное создание видимости процессуальной несостоятельности судебного разбирательства. Анализ протоколов судебных заседаний, заявленных ходатайств, постановлений суда и судебных определений не подтверждает ни одного из утверждений защиты.

Указания на «обвинительный уклон» и «необъективность» председательствующего не основаны на фактах. Суд последовательно и в полном объёме реализовывал положения ст. 15, 17, 35, 243 и 244 УПК РФ, регулирующие пределы судебного рассмотрения и порядок разрешения ходатайств сторон. Отказ в удовлетворении отдельных ходатайств не свидетельствует о нарушении принципа состязательности и объективности, поскольку каждое ходатайство оценивалось с точки зрения относимости и необходимости для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию. Суд мотивировал эти решения, действовал в пределах, предоставленных ему законом полномочий, и не препятствовал защите реализовывать иные процессуальные права.

Отдельные ходатайства о производстве действий, не связанных с предметом доказывания или направленных на исследование документов, уже исключённых из процесса и не имеющих доказательственного значения, обоснованно отклонены. Суд не лишал защиту возможности исследовать допустимые доказательства и представлять свою позицию. Ходатайства о возвращении дела прокурору и признании доказательств недопустимыми рассматривались в порядке, установленном УПК РФ, и фактически заявлялись в ходе судебного следствия, что подтверждает отсутствие какого-либо ограничения в праве на защиту.

Довод о «частичном оглашении» протокола судебного заседания мирового судьи так же не подтверждает нарушения закона. Суд вправе исследовать материалы в объёме, относимом к предмету доказывания по настоящему делу. Никаких процессуальных требований, обязывающих суд оглашать материалы в полном объёме независимо от их относимости, закон не содержит.

Необоснован и довод защиты о «незаконном признании допустимым» заключения экспертизы №. Закон прямо допускает повторное рассмотрение вопроса о допустимости доказательства при рассмотрении дела по существу (ч. 7 ст. 235 УПК РФ). Суд первой инстанции реализовал указанное полномочие в пределах своей компетенции. Постановление мирового судьи о признании доказательства недопустимым, вынесенное в рамках иного судебного разбирательства, не имеет преюдициального значения для суда, рассматривающего дело заново. Доводы защиты о невозможности повторной оценки такого доказательства противоречат УПК РФ и сложившейся судебной практике.

Ссылка стороны защиты на то, что указанное экспертное заключение было исследовано «до заявления ходатайства» также несостоятельна. Суд вправе исследовать доказательства в процессе судебного следствия исходя из ходатайств сторон и порядка исследования доказательств. Само исследование доказательства не означает автоматического признания его допустимым, а вопрос допустимости разрешается судом исходя из оценки всех обстоятельств его получения. Нарушений порядка исследования судом установлено не было.

Не соответствуют действительности и утверждения о том, что ходатайства стороны защиты «массово игнорировались». Суд в каждом случае давал мотивированную оценку, исходя из требований относимости, допустимости и необходимости. Несогласие защиты с этими решениями не является доказательством незаконности действий суда.

Ссылка на апелляционное определение от ДД.ММ.ГГГГ приведена защитой ошибочно. В данном определении апелляционная инстанция указала на недостатки приговора мирового судьи и отменила его исключительно по основанию отсутствия мотивировочной части, при этом прямо отметила, что иные доводы сторон не подлежат рассмотрению ввиду запрета предрешать выводы повторного суда первой инстанции. Соответственно, никаких указаний на несостоятельность доказательств или незаконность процессуальных действий в данном судебном акте не содержится. Попытки защиты трактовать это постановление как оценку доказательств, по существу, не соответствуют его содержанию.

Что касается довода о «двойном участии» адвоката ФИО4, то он также не подтверждается материалами дела. В уголовном деле имеется ордер, удостоверяющий полномочия адвоката, выданный на основании договора-поручения, действовавшего в период предварительного следствия. УПК РФ не связывает участие адвоката исключительно с номером уголовного дела; определяющим является наличие действующего договора между подзащитным и адвокатом и ордера, подтверждающего данные полномочия. Материалы дела не содержат сведений о том, что адвокат участвовала без действующего соглашения или без воли обвиняемого. Нарушений прав ФИО3 Р.А. на защиту не установлено, а сам обвиняемый на протяжении всего процесса не заявлял возражений относительно участия указанного защитника и пользовался её помощью.

Ссылка защиты на «процессуальную преемственность» и «подмену действий» также не основана на фактах. Суд обоснованно признал участие адвоката соответствующим требованиям ст. 49, 50 и 53 УПК РФ.

Наконец, доводы о якобы незаконном проведении оперативно-розыскных мероприятий, о провокации и инсценировке, судом второй инстанции уже оценивались и обоснованно признаны несостоятельными. Представленные защитой ссылки на отдельные положения Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» носят фрагментарный характер и не подтверждают нарушений, способных поставить под сомнение результаты ОРМ. Суд первой инстанции мотивированно указал, что комплекс мероприятий проведён в пределах полномочий, предоставленных законом, и без искусственного создания условий для совершения преступления.

В совокупности выводы защиты о «необъективности», «игнорировании ходатайств», «грубых нарушениях закона» и «незаконном участии адвоката» не подтверждаются материалами дела, противоречат требованиям УПК РФ и фактически направлены на пересмотр доказательств по существу вне правовых оснований. Оснований для признания судебного разбирательства несправедливым, не установлено, замечаний, указывающих на нарушение прав стороны защиты или выход суда за пределы своих полномочий, материалы дела не содержат.

В соответствии со ст. 88 УПК РФ, судом проведён тщательный анализ и основанная на законе оценка исследованных в суде доказательств, а их совокупность, позволила суду правильно установить фактические обстоятельства совершенного ФИО3 Р.А. преступления.

Оснований для иной правовой оценки действий осужденного ФИО3 Р.А. нет. Выводы суда о юридической квалификации действий осужденного основаны на материалах уголовного дела, не согласиться с которыми оснований не имеется.

Таким образом, все доказательства являются допустимыми, полученными в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в полном объеме подтверждающими вину осужденного.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены с приведением в приговоре мотивов принятого решения.

Судебное разбирательство проведено с соблюдением принципа состязательности сторон, предусмотренного ст. 15 УПК РФ.

Подсудимый и его защитник активно, в полном объеме и без каких-либо незаконных ограничений пользовались правами, предоставленными законом, в том числе при исследовании доказательств и решении возникших процессуальных вопросов. Позиция осужденного и его защитника по делу в целом, так и по отдельным деталям обвинения и обстоятельствам, доведена до сведения суда с достаточной полнотой и определенностью. Она получила надлежащую оценку в приговоре.

Заявленные сторонами ходатайства разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принятые судом по ходатайствам решения мотивированы и аргументированы.

Кроме того, при назначении ФИО3 Р.А. наказания судом, в соответствии ч.3 ст. 60 УК РФ, учтены характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, которое относится к категории небольшой тяжести, а также личность подсудимого, который он ранее не судим, по месту жительства и прежней работы характеризуется положительно, на учете у врача-нарколога и у врача-психиатра не состоит.

При назначении наказания ФИО3 А.М. судом в соответствии со ст.61 УК РФ было учтено в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, наличие на его иждивении 2-х малолетних детей, а также отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание.

Нарушений уголовно-процессуального закона при рассмотрении дела, как в суде первой инстанции, так и в ходе предварительного следствия, которые лишили, либо ограничили права ФИО3 Р.А. и повлияли на законность, обоснованность и справедливость приговора, не выявлено.

Осужденный ФИО3 Р.А. и его защитник - адвокат ФИО3 Ю.Б. в судебном заседании доводы апелляционных жалоб поддержали по изложенным в них основаниям.

Государственный обвинитель ФИО51 поддержала возражение государственных обвинителей ФИО12 и ФИО45 на апелляционные жалобы осужденного ФИО3 Р.А. и его защитника – адвоката ФИО3 Ю.Б. по изложенным в них основаниям. Просила приговор мирового судьи судебного участка № Нальчикского судебного района КБР от ДД.ММ.ГГГГ оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Выслушав частников судебного разбирательства, проверив представленные материалы уголовного дела, изучив доводы апелляционных жалоб осужденного и его защитника, поданные на них возражения, суд апелляционной инстанции приходит к следующему выводу.

Вывод суда о виновности осужденного ФИО3 Р.А. в инкриминируемом ему преступлении соответствует фактическим обстоятельствам, установленным судом первой инстанции, и подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, приведенных в приговоре.

В частности, виновность ФИО3 Р.А. в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.291.2 УК РФ, подтверждается: показаниями свидетелей ФИО9, ФИО19, ФИО46, ФИО52, ФИО48, ФИО41, ФИО24, ФИО34, ФИО37, ФИО18, ФИО36, ФИО17, ФИО53, ФИО54, ФИО50, ФИО55, заявлением ФИО9 в ОРЧ (СБ) МВД по КБР от 16.01.2015г.; постановлением о проведении оперативного эксперимента от 16.01.2015г.; протоколом осмотра и выдачи денежных средств следует, что ФИО9 сотрудниками ОРЧ (СБ) МВД по КБР были выданы денежные средства в размере 10 000 рублей, предварительно обработанные специальным порошком, которые в последующем были изъяты из автомашины ФИО3 Р.А. ДД.ММ.ГГГГ в ходе проведения осмотра места происшествия; протоколом осмотра предметов от 20.09.2015г.; отказным материалом № из которого следует, что по результатам рассмотрения материала предварительной проверки КУСП 109, 16.01.2015г. постановлением дознавателя ОД ОП-2 УМВД РФ по г.ФИО3 ст. лейтенантом полиции ФИО3 Р.А. отказано в возбуждении уголовного дела по автомашине «ЗИЛ» 133ГЯ КС-3575А, 1989 года выпуска, принадлежащей ФИО9 по основаниям, предусмотренным п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ; протоколом осмотра предметов и документов от 22.09.2015г.; протоколом осмотра предметов и прослушивания фонограммы от 15.11.2015г.; протоколом осмотра предметов и документов от 27.05.2017г.; заключением эксперта № от 13.01.2015г.; денежными купюрам, исследованными в ходе судебного заседания и признанными в качестве вещественных доказательств, соответствующими описанным купюрам в протоколе осмотра предметов от 19.11.2015г., полученные ФИО3 Р.А. от ФИО9; протоколом дополнительного осмотра места происшествия и фото таблицей к нему от 26.03.2017г.; заключением эксперта № от 22.01.2016г.; заключением эксперта № от 08.09.2021г.; протоколом проверки показаний на месте от 31.10.2018г. с участием свидетеля ФИО24; протоколом проверки показаний на месте от ДД.ММ.ГГГГ с участием свидетеля ФИО9; протоколом проверки показаний на месте от 31.10.2018г. с участием свидетеля ФИО19; протоколом проверки показаний на месте от 07.11.2018г. с участием свидетеля ФИО54; протоколом проверки показаний на месте от 06.11.2018г. с участием свидетеля ФИО41; протоколом проверки показаний на месте от 06.11.2018г. с участием свидетеля ФИО48; протоколом проверки показаний на месте от 07.11.2018г. с участием свидетеля ФИО37; протоколом очной ставки между обвиняемым ФИО3 Р.А. и свидетелем ФИО53 от 29.01.2016г. и от 25.07.2018г.; протоколом очной ставки между обвиняемым ФИО3 Р.А. и свидетелем ФИО36 от 12.07.2018г.; протоколом очной ставки между обвиняемым ФИО3 Р.А. и свидетелем ФИО56 от ДД.ММ.ГГГГ; протоколом очной ставки между обвиняемым ФИО3 Р.А. и свидетелем ФИО9 от 12.07.2018г.; протоколом очной ставки между обвиняемым ФИО3 Р.А. и свидетелем ФИО18 от 19.07.2018г.

Судом первой инстанции дело рассмотрено с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства РФ, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон.

Судом первой инстанции достоверно установлено, что ФИО3 Р.А. был назначен на должность дознавателя отдела дознания отдела полиции № Управления МВД России по г.ФИО3 приказом министра внутренних дел по КБР № л/с от ДД.ММ.ГГГГ, где его полномочия при осуществлении своих функциональных, должностных и служебных обязанностей, были регламентированы следующими нормативно-правовыми актами: ст. 2, 22, 52 Конституции РФ; ст.ст. 3, 9 ФЗ №-Ф3 от ДД.ММ.ГГГГ «О противодействии коррупции»; п.п. 1, 2, 4, 12, 14, 17 ч. 1 ст. 12, п.п. 2 и 7 ст. 13 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ №-Ф3 «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»; п.п. 1, 2, 3 ч. 1 ст. 2, ч. 1 ст. 5 и ч. 1 ст. 6, ч. 3 ст. 6, ч. 4 ст. 7, п. 1 ч. 1 ст. 12, п. 2 ч. 1 ст. 12, п. 4 ч. 1 ст. 12, п.п. 2, 5 ч. 1 ст. 27, п. 2 ч. 2 ст. 27, ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ №-Ф3 «О полиции»; п.п. 49, 50, 50.1, 50.2, 50.3 Инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в территориальных органах министерства внутренних дел Российской Федерации заявлений и сообщений о преступлениях, об административных правонарушениях, о происшествиях, утвержденной Приказом МВД РФ от ДД.ММ.ГГГГ №; ст.ст. 144, 145 УПК РФ; п.п. 1.1, 2.1, 4.1 Должностного регламента (должностной инструкции) дознавателя отдела дознания ОП № Управления Министерства внутренних дел России по г. ФИО3 старшего лейтенанта полиции ФИО3 Р.А. от ДД.ММ.ГГГГ, утвержденного начальником Управления Министерства внутренних дел России по г. ФИО3 полковником полиции ФИО57 ДД.ММ.ГГГГ.

ФИО3 Р.А. ДД.ММ.ГГГГ руководством отдела полиции № Управления МВД России по г. ФИО3 было поручено проведение проверки и принятие процессуального решения в порядке ст.ст. 144, 145 УПК РФ по сообщению о преступлении - рапорту инспектора по розыску МРЭО ГИБДД МВД по КБР № капитана полиции ФИО10 от ДД.ММ.ГГГГ об изменении идентификационного номера транспортного средства - автомобиля «ЗИЛ 133ГЯ КС-3575-А» за государственным регистрационным знаком «О 299 НА регион 50», принадлежащего ФИО9, в ходе которого действия последнего подлежали юридической оценке на предмет наличия преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 326 УК РФ.

ФИО3 Р.А., являясь должностным лицом, осуществляющим функции представителя власти, ДД.ММ.ГГГГ, около 15 часов, находясь в своем служебном кабинете, расположенном на 2 этаже административного здания отдела полиции № УМВД России по г. ФИО3 по адресу: КБР, г. ФИО3, <адрес> «А», установив в ходе проводимой в порядке ст.ст. 144, 145 УПК РФ проверки факт отсутствия в действиях ФИО9 состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 326 УК РФ, умышленно, действуя из корыстных побуждений, с целью получения от ФИО9 взятки, вопреки требованиям вышеуказанных нормативно-правовых актов, выдвинул последнему требование о необходимости передачи ему взятки в виде денежных средств в размере 10 000 рублей за скорейшее принятие им по этому сообщению о преступлении решения об отказе в возбуждении уголовного дела на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть за отсутствием в его действиях состава преступления, на что ФИО9 дал свое согласие.

Впоследствии, по результатам проведенной в порядке ст.ст. 144, 145 УПК РФ проверки, ФИО3 Р.А. ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО9 принято обоснованное решение об отказе в возбуждении уголовного дела на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, за отсутствием в действиях последнего состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 326 УК РФ.

Около 12 часов ДД.ММ.ГГГГ, ФИО3 Р.А., с целью реализации своего преступного умысла, направленного на получение взятки, находясь в салоне своей автомашины ВАЗ-2114 с государственным регистрационным знаком «Р457ВК регион 07» на участке местности, прилегающей к домовладениям за №№, 21 «А» и 23 по <адрес> в г.ФИО3 КБР, за принятое им в отношении ФИО9 решение об отказе в возбуждении уголовного дела, получил от последнего взятку лично в размере 10 000 рублей, после чего был задержан сотрудниками ОРЧ (СБ) МВД по КБР.

Довод осужденного ФИО3 Р.А. о необоснованности выдвинутого обвинения в ходе судебного заседания не нашли своего подтверждения, как и версия самого осужденного, выдвинутая им в свою защиту, что у ФИО9 он не требовал каких-либо денежных средств за скорейшее принятие им решения из чего следует, что ФИО9 его оговаривает.

Указанный довод опровергается показаниями самого ФИО3 Р.А., данными в ходе судебного заседания, из которых следует, что ФИО9 торопил его насчёт вынесения постановления, из чего следует, что последний был вынужден его торопить, поскольку действия ФИО3 Р.А. свидетельствовали о затягивании принятия решения. Приведённое обстоятельство подтверждено не только показаниями свидетеля ФИО9, но и сотрудника МРЭО ГИБДД – ФИО46

Кроме того, указанные доводы несостоятельны, поскольку ФИО9 ранее ФИО3 Р.А. не знал и никогда с ним не встречался, никогда неприязненных отношений между ними не было, а соответственно оснований для его оговора или провокации с его стороны не имел.

Довод стороны защиты о том, что передача денежных средств не может считаться «личной» ввиду отсутствия факта непосредственного вложения денег в руки ФИО3 Р.А., является ошибочным и не основан на уголовно-правовом содержании состава преступления.

Диспозиция ст.291 УК РФ (и соответствующих специальных норм о получении незаконного вознаграждения) не связывает квалификацию деяния исключительно с физическим контактом взяткодателя и взяткополучателя. Понятие «лично» в данном контексте означает совершение действий непосредственно в интересах взяткополучателя и по его воле, а не через самостоятельных посредников, выполняющих собственную роль в передаче. Правовая оценка определяется фактом поступления денежных средств адресату, а не способом их физического перемещения.

Позиция Верховного Суда РФ сформирована однозначно: передача незаконного вознаграждения считается осуществленной «лично», если деньги (или иные ценности) доведены до фактического распоряжения должностного лица, независимо от того, сохранялся ли прямой визуальный или тактильный контакт сторон, и даже независимо от того, произведена ли передача в присутствии получателя или в заранее согласованное место (см., например, подход, отраженный в разъяснениях Пленума ВС РФ по вопросам взяточничества).

В рассматриваемом уголовном деле ФИО9 указал, что передал денежные средства ФИО3 Р.А. путем помещения купюр в задний карман переднего сиденья автомобиля, что было согласовано самим получателем. Данный способ передачи не лишает её характера «личной», поскольку денежные средства были переданы непосредственно в распоряжение ФИО3 Р.А., в место, контролируемое им и используемое им в момент совершения действий. Факт отсутствия видеозаписи контакта рук или моментального визуального контроля со стороны получателя не имеет правового значения для квалификации.

Кроме того, для целей состава преступления не требуется процессуального документа, подтверждающего физическое касание денежных средств должностным лицом. Достаточно установления факта реального доведения денег до сферы контроля и пользования получателя. Показания ФИО9, согласующиеся с иными материалами дела, позволяют суду прийти к выводу о передаче вознаграждения именно ФИО3 Р.А., что полностью укладывается в конструкцию «личного» получения взятки.

Таким образом, довод защиты о невозможности квалификации как «лично» из-за выбранного способа передачи является несостоятельным, не соответствует смыслу диспозиции статьи и противоречит сложившейся судебной практике.

Суд, руководствуясь ст. 240 УПК РФ, осуществляет рассмотрение дела в пределах тех доказательств, на которые ссылаются стороны и которые подлежат исследованию в рамках заявленных ходатайств. Поскольку сторона обвинения не основывает предъявленное обвинение на протоколе осмотра места происшествия, его исследование не является необходимым для установления обстоятельств, составляющих предмет доказывания по ст. 73 УПК РФ. Именно по этой причине суд обоснованно отказал в его исследовании, соблюдая пределы судебного следствия и не выходя за рамки заявленных сторонами позиций.

Неисследованный документ остаётся в материалах уголовного дела, однако не входит в круг доказательств, подлежащих оценке судом по ст. 88 УПК РФ, поскольку оценке подлежит лишь то, что расположено в сфере состязательного исследования сторон. Данный порядок не свидетельствует о предпочтении какой-либо из сторон, а отражает принцип диспозитивности: суд проверяет только те сведения, которые стороны считают необходимым представить в подтверждение своей позиции.

При этом ссылка стороны защиты на содержание документа, который не был предметом судебного следствия, не соответствует требованиям ст. 15, 240 УПК РФ. Использование сведений, не исследованных в судебном заседании, искусственно расширяет предмет рассмотрения и выходит за пределы спорных обстоятельств, определённых сторонами. Суд правомерно пресёк такие попытки, соблюдая требования закона и обеспечивая равные условия реализации процессуальных прав.

Таким образом, суд действовал в строгом соответствии с процессуальными требованиями, соблюдая принципы непосредственного исследования доказательств и состязательности сторон. Суд не выходил за пределы своих полномочий, не оценивал документ, который не был предметом судебного следствия, и не создавал преимуществ ни одной из сторон.

Довод стороны защиты о том, что участие ФИО47 в качестве понятого ставит под сомнение результаты следствия, не может быть принят во внимание. Процессуальное действие проводилось в форме, предусмотренной ст. 176–177 УПК РФ, при обязательном участии понятых. Закон не связывает действительность и допустимость осмотра с личными качествами понятых, их бытовыми высказываниями или предположениями стороны защиты относительно их мотивации.

Участие ФИО47 в рамках предварительного следствия соответствовало требованиям закона: он был привлечён как постороннее лицо, не являющееся участником уголовного судопроизводства, не заинтересованное в результате следственного действия. Никаких сведений о том, что его участие повлияло на ход следствия, материалы дела не содержат, и защита таких данных не представила. Сам по себе факт того, что понятой ранее участвовал в иных процессуальных действиях или мог высказывать какие-либо оценки вне рамок конкретного уголовного дела, не имеет правового значения и не влияет на надлежащий характер проведённого следственного действия.

Суд первой инстанции обоснованно сослался на фото-таблицу (л.д. 14–26 т.1), поскольку указанное приложение является самостоятельным доказательственным материалом, представленным в установленном порядке и исследованным в судебном заседании. Фото-таблица фиксирует внешний вид денежных средств, их номинал, количество и часть серийных номеров, что позволяет суду удостовериться в фактическом наличии денежных средств, фигурирующих в рассматриваемом эпизоде, и оценить их признаки в соответствии со ст. 88 УПК РФ. Для установления номинала, количества и визуальных идентификационных признаков купюр специальных познаний не требуется, в связи с чем ссылка суда на указанные изображения соответствует требованиям закона.

Вопреки доводам ФИО3 Р.А., в ходе судебного заседания установлено место изъятия денежных средств, что основано на совокупности исследованных доказательств. При оценке фактических обстоятельств суд исходит из всех представленных материалов, и его ссылка на фото-таблицу направлена на подтверждение объективных характеристик денежных средств, а не на детализацию процессуальных действий, которые не являлись предметом судебного исследования в полном объеме.

Доводы стороны защиты о том, что суд якобы «разделил» протокол осмотра места происшествия и фото-таблицу, не основаны на законе. УПК РФ не содержит требования рассматривать приложение исключительно в неразрывной связи с основным документом, если такое приложение исследовано и признано относимым доказательством. Фото-таблица является самостоятельным носителем информации, и её доказательственное значение не зависит от того, исследовался или не исследовался полностью соответствующий протокол.

Ссылка защиты на расхождение сумм в отдельных материалах дела не влияет на правомерность выводов суда, поскольку судебная оценка доказательств осуществляется в их совокупности. Денежные средства, изображённые в фото-таблице и исследованные судом, послужили основанием для вывода о наличии предмета, имеющего значение для уголовно-правовой оценки содеянного.

Таким образом, суд первой инстанции действовал в соответствии с требованиями ст. 15, 17, 88, 240 УПК РФ, исследовал относимые и допустимые доказательства, дал им надлежащую оценку и не допустил нарушения принципов полноты и объективности исследования обстоятельств уголовного дела.

Позиция стороны защиты о якобы незаконном использовании заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ основана на неправильном толковании норм уголовно-процессуального закона. Статья 235 УПК РФ прямо предусматривает возможность повторного рассмотрения вопроса о допустимости доказательства при рассмотрении дела по существу. Закон не содержит ограничений, связанных с тем, каким судом ранее было принято решение об исключении доказательства, и допускает повторную проверку такого решения при поступлении соответствующего ходатайства. Поэтому исключение заключения эксперта на предварительной стадии мировым судьёй судебного участка № не препятствовало суду первой инстанции применить положения ч. 7 ст. 235 УПК РФ и разрешить вопрос о его допустимости заново.

Ссылка защиты на нормы апелляционного обжалования также неосновательна. Постановление мирового судьи, вынесенное на предварительном слушании, не относится к судебным решениям, разрешающим дело по существу, и не требует обязательной апелляционной проверки. Возможность повторного рассмотрения вопроса о допустимости доказательства самим судом первой инстанции, рассматривающим дело по существу, предусмотрена законом как самостоятельный порядок процессуальной проверки.

Указание защиты на то, что государственный обвинитель ссылался на заключение эксперта до его повторного допуска, не подтверждает нарушения закона. Стороны вправе заявлять ходатайства, приводить доводы и упоминать доказательства, вопрос о допустимости которых ещё не разрешён; окончательный правовой статус доказательства формируется не в момент его упоминания, а после исследования в судебном заседании и соответствующего процессуального решения суда. В данном деле заключение эксперта было исследовано в судебном следствии, после чего судом впервые по существу решён вопрос о его допустимости; оценка доказательства была дана уже после его исследования, что полностью соответствует требованиям ст. 88 УПК РФ.

Довод о нарушении принципа равноправия сторон не подтверждается материалами дела. Процессуальный закон предоставляет равные полномочия обеим сторонам заявлять ходатайства о признании доказательств допустимыми или недопустимыми. Ходатайство государственного обвинителя было рассмотрено в установленном порядке, с возможностью стороны защиты высказать возражения, что исключает любые утверждения о процессуальном дисбалансе.

Использование судом заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ как доказательства соответствует закону. Доказательство было исследовано непосредственно, суд дал ему оценку в совокупности с иными материалами дела, в полном соответствии со ст. 88 и 240 УПК РФ. Обстоятельства, на которые ссылается защита, не свидетельствуют о нарушении порядка судебного следствия или процессуальных прав участников процесса.

Доводы стороны защиты о том, что смывы и денежные купюры якобы утратили доказательственное значение в связи с нарушением порядка хранения, упаковки и передачи объектов на экспертизу, не основаны на требованиях уголовно-процессуального закона и не подтверждаются материалами уголовного дела.

Статья 82 УПК РФ прямо предусматривает, что вещественные доказательства хранятся при уголовном деле, если иное не вытекает из свойств объектов. УПК не содержит требования об обязательной передаче каждого объекта в камеру хранения немедленно после изъятия, равно как не устанавливает автоматической недопустимости доказательства при отсутствии в деле записи о помещении предмета в камеру хранения. При решении вопроса о допустимости объекта суд исходит из совокупности данных о его происхождении, целостности и неизменности. Эти критерии подтверждаются материалами дела: упаковкой с подписями, печатями, фото-таблицей, протоколами, данными эксперта, и именно эти сведения подлежат оценке по ст. 88 УПК РФ.

Приказ СК РФ № регулирует внутренний административный порядок работы следственных органов и не является источником уголовно-процессуального права. Нарушение ведомственной инструкции само по себе не влечёт недопустимость доказательств и не обладает императивным запретом на использование объектов в качестве доказательств при отсутствии данных о нарушении их целостности или изменении содержания. Позиция Верховного Суда РФ по аналогичным вопросам однозначна: нарушение ведомственных инструкций не образует недопустимости, если сохранность и происхождение объектов подтверждены.

Доводы о различиях упаковки, маркировки, количестве пакетов и конвертов также не подтверждают нарушения, влияющего на допустимость доказательств. Эксперт вынес заключение, указав упаковку, в которой объекты поступили на исследование, а также перечислил количество купюр и смывов, фактически обнаруженных при вскрытии. Эти данные совпадают с визуальными материалами и описанием объектов в фото-таблице, исследованной в судебном заседании, что исключает утверждения о манипуляциях или замене объектов.

Исключение процессуального документа, как указывает защита, не означает утраты доказательственного значения объектов, если их происхождение и неизменность подтверждаются иными материалами: фото-таблицами, отметками о приёме экспертным подразделением, протоколами назначения экспертизы, визуальной фиксацией, показаниями участников процесса.

Кроме того, сопоставление экспертных заключений № и № недопустимо, поскольку экспертиза № от ДД.ММ.ГГГГ не исследована в ходе судебного заседания и ей не давалась оценка в итоговом решении.

Утверждения о заинтересованности эксперта ФИО16 в виду участия в деле свидетеля ФИО17 голословны и ничем не подтверждены.

Согласно заключению экспертизы № от 21–ДД.ММ.ГГГГ, при вскрытии представленного пакета экспертом были обнаружены денежные купюры в количестве 16 банкнот номиналом 500 рублей и 20 банкнот номиналом 100 рублей; указанные сведения подтверждаются иллюстрацией №, входящей в состав экспертного исследования. Разночтения в отдельных серийных номерах купюр, указанные в разделе «Осмотр и описание объектов исследования», были разъяснены экспертом ФИО16 в судебном заседании как техническая описка, не влияющая на идентификацию объектов исследования и не затрагивающая выводы эксперта по существу.

Кроме того, фото-таблица (т. 1, л.д. 14–26), исследованная в судебном заседании, содержит изображения всех денежных средств, изъятых в ходе предварительного следствия. На данных изображениях отчётливо просматриваются номинал купюр, их количество и большая часть серийных номеров, что позволяет достоверно установить соответствие денежных средств, направленных на экспертизу, тем, которые фактически были обнаружены и приобщены к материалам уголовного дела.

Довод стороны защиты о якобы необоснованном «появлении» дополнительных пяти купюр не подтверждается материалами дела. Формальное расхождение между количеством купюр, указанным в протоколе осмотра места происшествия, и количеством купюр, поступивших в экспертное подразделение, само по себе не свидетельствует о появлении иных денежных средств или фальсификации доказательств. Данные экспертного исследования, фото-таблицы, процессуальных документов и судебного исследования последовательно подтверждают неизменность состава денежных средств, их упаковки и визуальных признаков.

Таким образом, утверждение стороны защиты о том, что следователь ФИО15 «приобщил пять купюр неизвестного происхождения», не основано на фактических данных дела и опровергается совокупностью исследованных доказательств. Объекты исследования, поступившие эксперту, соответствуют визуально зафиксированным денежным средствам, и их идентичность подтверждена как документально, так и непосредственно в судебном заседании.

Доводы стороны защиты о незаконности обращения с денежными средствами в связи с тем, что они были использованы в ОРМ на следующий день без составления отдельного процессуального акта, является несостоятельной. Проведение оперативного эксперимента регулируется Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» и ведомственными актами, которые не предусматривают обязанность оформлять каждую промежуточную операцию с условленными денежными средствами отдельным документом, аналогичным протоколам УПК РФ.

Законность и достоверность денежных средств в ОРМ обеспечивается фиксацией их индивидуальных признаков, последующей фотофиксацией и экспертным исследованием. Материалы дела подтверждают сохранность номинала, количества и серийных номеров купюр, что исключает возможность их замены либо частичного расходования.

Различия, выявленные защитой между количеством купюр в отдельных документах, не свидетельствуют о нарушении закона при проведении ОРМ, поскольку юридическое значение имеет фактический состав денежных средств, представленный при легализации материалов ОРМ и последующем судебном исследовании. Именно этот состав был подтверждён фото-таблицей и заключением эксперта, а также непосредственным исследованием в ходе судебного заседания.

Следовательно, утверждение стороны защиты о том, что «в течение суток денежные средства могли быть заменены или израсходованы», основано на предположениях и не подтверждено ни одним доказательством. Уголовное судопроизводство не допускает выводов, построенных на предположениях, а результаты ОРМ оценивались судом по правилам ст. 89 УПК РФ и признаны допустимыми.

Установленные по делу сведения подтверждают законное происхождение денежных средств, их получение по расходно-кассовому ордеру из финансовой части МВД по КБР, индивидуализацию перед передачей ФИО9 посредством предварительной обработки специальным химическим веществом, нанесения скрытой надписи и снятия копий. Эти обстоятельства подтверждены показаниями свидетеля ФИО19 и протоколом выдачи денежных средств от ДД.ММ.ГГГГ.

Заключение эксперта № содержит полный комплекс исследований, направленных на установление наличия люминесцирующих следов на объектах, представленных судом, и выполнено с соблюдением методик, предусмотренных судебно-химической практикой экспертно-криминалистических подразделений. Эксперт ФИО23 применила традиционные методы обнаружения люминесцентных веществ, дала описание условий осмотра, используемого оборудования и характерных признаков выявленных следов. Эти сведения позволяют суду проверить логичность, последовательность и научную обоснованность выводов в соответствии со ст. 204 УПК РФ.

Содержание заключения свидетельствует о наличии на представленных объектах люминесцирующих следов, обладающих специфическими характеристиками, что имеет прямое значение для установления обстоятельств, связанных с контактным взаимодействием денежных средств и лица. Возможные различия в оттенках описания люминесценции не свидетельствуют о применении разных веществ и не снижают диагностической ценности исследования: эксперт указывает конкретные условия выявления следов, спектральные особенности свечения и их локализацию. Эти признаки сопоставимы с результатами ранее проведённой экспертизы №, что подтверждает стабильность выявленного вещества и сохранение его свойств.

Экспертное заключение № отвечает требованиям относимости и достоверности, поскольку содержит исчерпывающее описание объекта, метода исследования и выводов, позволяющее проверить их обоснованность.

Указание защиты на отсутствие отдельных документов, связанных с предыдущими смывами или упаковкой иных предметов, не влияет на допустимость заключения №. Экспертиза проведена не по утраченной упаковке и не по предположительно не соответствующим объектам, а по тем предметам, которые суд непосредственно назначил к исследованию и которые эксперт фактически получил. Это соответствует требованиям ст. 283 УПК РФ о проведении экспертизы: эксперт исследует объекты, предоставленные судом, и формирует независимый вывод, без привязки к тем документам, которые сторона защиты считает утраченными или составленными с нарушениями.

Заключение № имеет самостоятельное доказательственное значение и не зависит от оценок предыдущих экспертиз или состояния иных объектов, не переданных на исследование. Эксперт установила наличие люминесцентного вещества на конкретных объектах, что подтверждено материалами судебного разбирательства и полученными при исследовании данными. Эти выводы согласуются с установленными по делу обстоятельствами, и суд первой инстанции правомерно положил заключение в основу приговора в соответствии со ст. 88 УПК РФ.

Доводы стороны защиты о том, что фоноскопическая экспертиза № могла быть выполнена по иной фонограмме, чем та, которая исследовалась судом, ничем не подтверждены и не находят отражения в материалах уголовного дела. Суд первой инстанции непосредственно воспроизвёл аудиозапись в судебном заседании, что позволило сопоставить её содержание с данными, изложенными в заключении экспертов. Каких-либо расхождений в структуре записи, последовательности реплик, характере голосов, фоновых шумовых характеристиках или иных признаках, которые могли бы свидетельствовать о различии между исследованной экспертами записью и фонограммой, имеющейся в деле, судом не установлено.

Уголовно-процессуальный закон оценивает допустимость доказательства исходя из неизменности содержания информации, а не исходя из модели или вида физического носителя, на котором она зафиксирована. Технические особенности копирования фонограммы, особенности маркировки или специфика носителя не имеют юридического значения при отсутствии сведений о вмешательстве в содержание записи. В материалах дела отсутствуют данные о том, что содержание исследованной фонограммы подвергалось подмене, сокращению, модификации или иному изменению.

Экспертиза № проведена в соответствии с требованиями Федерального закона № 73-ФЗ: указаны объекты исследования, применённые методики, признаки, подлежащие сравнительному анализу, и сформулированы мотивированные выводы о принадлежности голосов конкретным лицам. Законом не предусмотрено обязательное отражение в заключении технических параметров носителя, объёма файла или продолжительности записи. Существенными требованиями являются полнота описания объекта, исследовательской части и выводов, что в заключении соблюдено.

Указание стороны защиты на участие в разговоре третьего лица не влияет на выводы экспертизы. Экспертам ставилась задача сравнить конкретные голоса, обозначенные как М1 и М2, с образцами голоса ФИО9 и ФИО3 Р.А. Наличие или отсутствие образцов голоса иных участников разговора не препятствует выполнению заданного объёма исследований и не влияет на корректность выводов в пределах поставленных вопросов.

Отдельные неточности в стенограммах, составленных различными лицами, включая участников предварительного следствия, специалиста-переводчика и экспертов, относятся к оценке доказательства по существу, но не затрагивают вопрос его допустимости. Суд вправе сопоставлять тексты стенограмм с оригинальной записью и учитывать реальное звучание фонограммы, что и было сделано при рассмотрении дела.

Таким образом, доводы стороны защиты о недопустимости фоноскопической экспертизы № основаны на обстоятельствах, не подтверждённых материалами уголовного дела, и не содержат данных, свидетельствующих о нарушении требований УПК РФ или Федерального закона № 73-ФЗ. Оснований для исключения заключения из числа доказательств не имеется; оно подлежит оценке судом в совокупности с другими доказательствами по правилам ст. 88 УПК РФ.

Ссылка стороны защиты на детализацию телефонных соединений как на обстоятельство, якобы опровергающее материалы оперативного эксперимента, не имеет юридического значения и не подтверждена материалами дела. Детализация фиксирует лишь факт входящих и исходящих вызовов, не отражает содержания переговоров и не способна перевесить совокупность иных доказательств, исследованных судом. Последовательность вызовов не изменяет установленного факта договорённости о встрече и не влияет на квалификацию действий осуждённого.

Судом первой инстанции были исследованы акт оперативного эксперимента, показания ФИО9, ФИО19, ФИО37, а также видеозапись встречи. Эти материалы в своей совокупности подтверждают, что оперативное мероприятие проводилось в рамках предусмотренной законом процедуры, без создания сотрудниками ОРЧ искусственных условий, побуждающих к совершению преступления. Оснований для вывода о провокации преступления не установлено. Суд правомерно отверг доводы защиты, руководствуясь правовой позицией, изложенной в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ по вопросам недопустимости провокации.

Положения заключения психолого-лингвистической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ не свидетельствуют о наличии провокации и не отменяют установленных судом фактических обстоятельств. Экспертиза отражает особенности речевого поведения участников, не содержит данных, исключающих получение осуждённым денежных средств, не опровергает выводы оперативного мероприятия и не является доказательством, указывающим на искусственное формирование ситуации сотрудниками полиции. Суд оценил заключение эксперта в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ и пришёл к мотивированному выводу об отсутствии оснований для признания действий сотрудников ОРЧ противоправными.

Доводы защиты о том, что протокол осмотра предметов и документов от 22.09.2015г. составлен в рамках иного уголовного дела и потому не подлежит исследованию, несостоятельны. Закон не запрещает исследование документа, содержащего сведения, имеющие значение для установления обстоятельств по делу, при условии его относимости и допустимости. Нарушений порядка получения документа и доказательств его недостоверности стороной защиты не приведено. Суд правомерно дал ему оценку в совокупности с другими материалами дела.

Доводы защиты о «лжесвидетельстве», «инсценировке» или «искажении фактов» основаны на субъективных интерпретациях, не подтверждены доказательствами и не опровергают установленную судом последовательность действий участников события. Каких-либо данных, свидетельствующих о воздействии сотрудников полиции на осуждённого, создании для него искусственных условий, либо нарушении требований закона при проведении оперативного эксперимента, в деле не установлено.

Суд первой инстанции исследовал все представленные доказательства с соблюдением принципов непосредственности, состязательности и полноты судебного следствия. Оценка судом показаний свидетелей, актов оперативного мероприятия, данных телефонных соединений и иных документов соответствует требованиям ст. 75 и 88 УПК РФ. Оснований для признания этих доказательств недопустимыми или для вывода о нарушении прав осуждённого не имеется.

Ссылка стороны защиты на нарушение права ФИО3 Р.А. на защиту в связи с участием адвоката ФИО4, не имеющего ордера на осуществления защиты по уголовному делу №, возбуждённому 30.06.2015г., не подтверждается материалами дела и противоречит установленным обстоятельствам.

В ходе предварительного следствия и предыдущих судебных разбирательств обвиняемый не заявлял ни одного ходатайства о признании действий защитника незаконными, не обращался с жалобами на то, что адвокат действует без полномочий, не просил об обеспечении иного защитника и не отказывался от уже приглашённого. Напротив, следственные действия с участием адвоката ФИО4 проходили без возражений со стороны обвиняемого, что полностью исключает тезис о наличии процессуальных нарушений, затрагивающих его право на защиту.

Уголовно-процессуальный закон предоставляет обвиняемому возможность в любой момент заявить отвод защитнику, отказаться от его услуг, ходатайствовать о замене или приглашении иного адвоката. ФИО3 Р. А. этой возможностью не воспользовался, что само по себе свидетельствует: действия адвоката не воспринимались им как нарушающие его права.

Кроме того, ни одно следственное действие, выполненное в присутствии ФИО4, не содержит жалоб, возражений, дополнительных замечаний обвиняемого либо указаний на непонимание им процессуальных последствий участия защитника. Все протоколы подписаны добровольно, без заявлений о давлении или нарушении права на защиту.

Таким образом, фактическое поведение обвиняемого полностью опровергает доводы защиты: нельзя одновременно утверждать, что адвокат действовал незаконно, и при этом активно участвовать в следственных действиях, подтверждая своим поведением согласие с её участием.

Следователь, допустивший защитника к участию в деле, действовал в соответствии с нормами УПК РФ: при наличии ордера, выписанного на основании заключённого договора-поручения № от ДД.ММ.ГГГГ, оснований для отстранения адвоката или признания её участия невозможным не имелось. Закон не обязывает следователя требовать повторного оформления ордера при передаче материалов между подразделениями, при изменении нумерации дела или при возбуждении нового производства по-фактически тем же событиям.

Оснований считать следственные действия, проведённые с участием адвоката ФИО4, незаконными либо нарушающими права обвиняемого, не имеется.

Довод стороны защиты о якобы «искажении» судом показаний свидетелей обвинения и о том, что эти показания «противоречат материалам дела», не находит подтверждения в исследованных доказательствах и не соответствует фактической картине дела.

Показания свидетелей ФИО19, ФИО24, ФИО41, ФИО48, ФИО37, ФИО17, ФИО36, ФИО9 и ФИО18 были даны в судебном заседании непосредственно, проверены путём сопоставления друг с другом и с иными доказательствами. Суд первой инстанции обоснованно признал их последовательными, согласованными и соответствующими объективным данным дела.

Довод защиты о том, что показания свидетелей якобы «невозможно оценить без анализа протокола осмотра места происшествия», не соответствует требованиям уголовно-процессуального закона. УПК РФ не устанавливает зависимости допустимости или достоверности показаний от использования одного конкретного документа. Принцип оценки доказательств в совокупности прямо закреплён в ст. 17 и 88 УПК РФ и предполагает, что суд опирается на все допустимые доказательства, полученные в рамках дела, а не на единичный источник. Протокол осмотра места происшествия не является исключительным документом, без которого невозможно установить обстоятельства дела; напротив, выводы суда основаны на достаточном объёме взаимосогласующихся доказательств, не требующих обязательной опоры на указанный протокол.

Утверждения о «подмене» или «надуманности» показаний свидетелей фактически представляют собой субъективное несогласие обвиняемого с оценкой доказательств, но не содержат ссылок на конкретные процессуальные нарушения. Никаких доказательств того, что свидетельские показания получены незаконно или что суд исказил их содержание, в материалах дела не имеется. Суд первой инстанции исследовал все показания непосредственно, дал им правовую оценку с соблюдением ст. 88 УПК РФ и пришёл к обоснованному выводу об их достоверности, внутренней согласованности и соответствию объективным данным уголовного дела. Оснований для признания данных показаний недопустимыми или ставящими под сомнение сделанных на их основе выводов суда не имеется.

Ссылка стороны защиты на «лишение права заявить ходатайства» на стадии предварительного слушания не свидетельствует о нарушении права на защиту и не влечёт признания процессуальных действий незаконными. Предварительное слушание было назначено судом по собственной инициативе исключительно для разрешения вопроса, предусмотренного ст. 229 ч. 2 п. 3 УПК РФ, то есть вопроса о прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности, предусмотренных ст. 78 УК РФ. В рамках такого формата предварительного слушания круг вопросов является строго ограниченным законом, а его проведение не подменяет основной стадии судебного разбирательства, на которой стороны обладают полным объёмом процессуальных прав.

Таким образом, право на защиту осуждённого не нарушено. Суд первой инстанции действовал в пределах своих полномочий, определённых ст. 229–231 УПК РФ, и не препятствовал обвиняемому в реализации его процессуальных прав.

Вопреки доводам ФИО3 Р.А. о не разрешении заявления об отводе государственного обвинителя ФИО12 (л.п.с.з. 143), данное ходатайство заявлялось в ненадлежащей письменной форме, и судом не установлено необходимости удовлетворения указанного ходатайства.

Доводы стороны защиты о нарушении процессуальных сроков, порядка возбуждения уголовного дела и сопутствующих процедурных действий не могут рассматриваться как обстоятельства, влекущие недопустимость доказательств. Указанные нарушения носят формально-технический характер, не затрагивают существа предъявленного обвинения и не свидетельствуют о каком-либо влиянии на полноту, объективность и беспристрастность проведённого расследования.

Доводы относительно протокола осмотра места происшествия не соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона и фактическим обстоятельствам дела.

Постановление судьи Нальчикского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ, на которое ссылается защита, принималось в ином процессуальном контексте и касалось невозможности разрешения вопроса в рамках предварительного слушания при отсутствии необходимых условий для проверки содержания документа на той стадии процесса.

В дальнейшем материалы уголовного дела были исследованы непосредственно судом: допрошены свидетели, изучены оперативные материалы, детализация телефонных соединений, заключения экспертиз, протоколы следственных действий и иные документы, оформленные в установленном законом порядке. Суд установил фактические обстоятельства не на основании одного доказательства, а в совокупности всех представленных материалов, что полностью соответствует ст. 74, 85, 88 УПК РФ.

Позиция защиты о том, что какие-либо обстоятельства «невозможно восполнить» иными доказательствами, противоречит самой природе уголовного процесса: ни один документ не обладает исключительным характером, и закон не связывает установление обстоятельств с обязательным наличием единственного источника сведений. Суд вправе устанавливать факты на основании любых допустимых доказательств, проверенных в судебном заседании.

Ссылки стороны защиты на презумпцию невиновности также не имеют правового основания в заявленном контексте. Презумпция невиновности не предполагает обесценивание доказательств, полученных в соответствии с УПК РФ, и не превращает любые процессуальные доводы обвиняемого в неустранимые сомнения. Бремя доказывания обвинения стороной обвинения выполнено: представленные доказательства являются допустимыми, исследованы всесторонне и взаимно подтверждают друг друга.

Суд дал надлежащую оценку соответствующим экспертным заключениям, сопоставил их с другими доказательствами и не установил оснований для признания документов недостоверными или недопустимыми.

Суд дал последовательную оценку показаниям заявителя ФИО9, отметив их логичность, непротиворечивость и соответствие иным доказательствам. Из этих показаний следует, что именно ФИО3 Р.А., используя служебные полномочия, потребовал передачу денежных средств за принятие благоприятного процессуального решения в кратчайшие сроки. Эти обстоятельства подтверждены конкретными процессуальными документами, аудио- и видеозаписями, заключениями экспертов и показаниями сотрудников ОСБ МВД по КБР.

Сотрудники оперативных подразделений – ФИО19, ФИО48 и другие лица, принимавшие участие в ОРМ, дали последовательные, взаимно согласованные показания, соответствующие материалам дела. Они описали подготовку оперативного эксперимента, выдачу Табухову маркированных денежных средств, контроль хода мероприятия, а также обстоятельства задержания ФИО3 Р.А. непосредственно после получения денег. Суд правомерно исходил из того, что сведения, сообщённые указанными свидетелями, имеют официальный характер, даны в отсутствие личной заинтересованности и согласуются со всеми объективными материалами дела.

Решающее значение имели результаты объективных следственных действий. В автомобиле ФИО3 были обнаружены денежные средства в сумме 10 000 рублей, соответствующие купюрам, выданным Табухову в рамках оперативного эксперимента. На руках подсудимого выявлены следы люминесцентного порошка, идентичного порошку, использованному для маркировки купюр. Эти обстоятельства подтверждены фото-таблицей к протоколу ОМП, экспертными заключениями и показаниями свидетелей. Отдельные технические неточности, на которые указывает защита, не имеют отношения к исследованным доказательствам, не затрагивают их суть и не ставят под сомнение их достоверность.

Доводы о провокационном характере действий сотрудников оперативного подразделения судом проверены и аргументированно отвергнуты как не основанные на фактических данных. Телефонные переговоры, на которые ссылается защита, не подтверждают невиновность подсудимого и, напротив, подтверждают наличие контактов и согласованности действий, предшествующих передаче денег.

Вопреки доводам жалобы защитника, выводы суда о виновности ФИО3 Р.А. в совершении вмененного преступления, соответствуют обстоятельствам, установленным судом в ходе разбирательства, подтверждены не только показаниями свидетелей, экспертизами, но и исследованной видеозаписью, составляющей объективную сторону вменённого ФИО3 Р.А. уголовно-наказуемого деяния.

Вопреки доводам жалобы защитника регистрация заявления ФИО9 в КУСП МВД по КБР осуществлена в соответствии с установленным порядком. Доследственная проверка проведена на основании постановления о проведении оперативного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ, утвержденного министром Внутренних дел по КБР ФИО43

Полномочия министра внутренних дел по КБР по утверждению постановлений о проведении ОРМ в виде оперативного эксперимента регламентированы приказом от ДД.ММ.ГГГГ № «О некоторых вопросах организации оперативно-розыскной деятельности в системе МВД России», согласно которому начальники территориальных органов МВД России правомочны осуществлять оперативно-розыскную деятельность.

Отсутствие на заявлении ФИО9 даты его написания, а также резолюции министра о поручении проверки ОРЧ (СБ) МВД по КБР, не свидетельствуют о незаконности проведения доследственной проверки.

Суд первой инстанции обоснованно отказал защитнику в ходатайстве о назначении судебной почерковедческой экспертизы подписей министра ВД по КБР генерал-лейтенанта полиции ФИО43 в постановлении о проведении оперативно-розыскного мероприятия «Оперативный Эксперимент», постановлениях о рассекречивании результатов оперативно-розыскных мероприятий и их направлении в СО по г.о. ФИО3 СУ СК РФ по КБР по подследственности, в связи с непредоставлением достаточного количества свободных (условно-свободных) образцов подписи бывшего министра внутренних дел по КБР ФИО43

Также суд обоснованно отказал в ходатайстве о допросе бывшего министра ВД по КБР ФИО43 об обстоятельствах подписания постановления от ДД.ММ.ГГГГ о проведении оперативно-розыскных мероприятий «Оперативный Эксперимент» в связи с отсутствием оснований сомневаться в достоверности данного документа.

Вопреки доводам защитника ФИО3 Ю.Б., проведение следственного эксперимента было обусловлено подозрением о совершении ФИО3 Р.А. преступления, предусмотренного пунктом «б» ч.5 ст.290 УК РФ (получение взятки, совершенное с вымогательством), которое относится к категории особо тяжкого преступления, что в полной мере соответствует положениям ст. 8 ФЗ № от 12.08.1995г. «Об оперативно-розыскной деятельности».

Утверждение в жалобе о неустановлении источника происхождения денежных средств, использованных в ходе оперативного эксперимента, также являются несостоятельными.

Источник происхождения денежных средств, использованных в ходе оперативного эксперимента по уголовному делу о взяточничестве, не имеет, в рассматриваемом случае, существенного значения в качестве обстоятельства, подлежащего доказыванию. Значение, в данном случае, имеет соответствие выданных ФИО9 в соответствии с протоколом осмотра и выдачи денежных средств от ДД.ММ.ГГГГ купюр, купюрам, изъятым с места преступления.

Вместе с тем, из показаний, данных в судебном заседании ФИО9, ДД.ММ.ГГГГ ему в присутствии понятых была выдана указанная сумма денежных средств купюрами номиналом по 500 и 100 рублей. Купюры были зафиксированы, обработаны специальным веществом, а порошок и карандаш - запечатаны. Он подписал документы и конверты. В помещении присутствовали понятые, и несколько сотрудников, в том числе ФИО19, а само мероприятие фиксировалось.

Кроме того, согласно протоколу осмотра и выдачи денежных средств от 16.01.2015г. оперуполномоченным ОРЧ СБ МВД по КБР ФИО49 в присутствии понятых ФИО50 и ФИО34 были осмотрены и светокопированы на 9 листах, а впоследствии выданы ФИО9 денежные купюры: 16 купюр номиналом в 500 рублей и 20 купюр номиналом в 100 рублей, в размере 10 тысяч рублей, которые осмотрены и постановлением от ДД.ММ.ГГГГ признаны в качестве вещественных доказательств и приобщены к материалам уголовного дела №.

Указанные доказательства (денежные купюры) исследованы в ходе судебного следствия, сомнений в относимости указанных доказательств не имеется. Изъятые на месте преступления купюры соответствуют купюрам, ранее выданным ФИО9 в соответствии с протоколом осмотра и выдачи денежных средств от ДД.ММ.ГГГГ.

При указанных обстоятельствах, источники происхождения указанных вещественных доказательств, их относимость и допустимость сомнений не вызывают.

Доводы защитника о необходимости дачи оценки протоколу осмотра места происшествия от 17.05.2015г., который изготовлен следователем СО по г.о. ФИО3 СУ СК РФ по КБР лейтенантом юстиции ФИО18, также несостоятельны в связи с тем, что обвинением указанный протокол в качестве доказательства вины ФИО3 Р.А. не представлялся.

Доводы о сокрытии уведомления гражданина ФИО9 и постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, послуживших поводом для их встречи с ФИО3 Р.А., при вымогательстве взятки, также не состоятельны, так как к материалам уголовного дела приобщен указанный отказной материал в полном объеме, в том числе указанные документы.

Доводы стороны защиты о наличии «грубых нарушений закона» на стадии судебного разбирательства не соответствуют материалам дела и направлены на искусственное создание видимости процессуальной несостоятельности судебного разбирательства. Анализ протоколов судебных заседаний, заявленных ходатайств, постановлений суда и судебных определений не подтверждает ни одного из утверждений защиты.

Указания на «обвинительный уклон» и «необъективность» председательствующего не основаны на фактах. Суд последовательно и в полном объёме реализовывал положения ст. 15, 17, 35, 243 и 244 УПК РФ, регулирующие пределы судебного рассмотрения и порядок разрешения ходатайств сторон. Отказ в удовлетворении отдельных ходатайств не свидетельствует о нарушении принципа состязательности и объективности, поскольку каждое ходатайство оценивалось с точки зрения относимости и необходимости для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию. Суд мотивировал эти решения, действовал в пределах, предоставленных ему законом полномочий, и не препятствовал защите реализовывать иные процессуальные права.

Довод о «частичном оглашении» протокола судебного заседания мирового судьи так же не подтверждает нарушения закона. Суд вправе исследовать материалы в объёме, относимом к предмету доказывания по настоящему делу. Никаких процессуальных требований, обязывающих суд оглашать материалы в полном объёме независимо от их относимости, закон не содержит.

Довод защиты о «незаконном признании допустимым» заключения экспертизы № суд находит необоснованным. Закон прямо допускает повторное рассмотрение вопроса о допустимости доказательства при рассмотрении дела по существу (ч. 7 ст. 235 УПК РФ). Суд первой инстанции реализовал указанное полномочие в пределах своей компетенции. Постановление мирового судьи о признании доказательства недопустимым, вынесенное в рамках иного судебного разбирательства, не имеет преюдициального значения для суда, рассматривающего дело заново. Доводы защиты о невозможности повторной оценки такого доказательства противоречат УПК РФ и сложившейся судебной практике.

Ссылка стороны защиты на то, что указанное экспертное заключение было исследовано «до заявления ходатайства» также несостоятельна. Суд вправе исследовать доказательства в процессе судебного следствия исходя из ходатайств сторон и порядка исследования доказательств. Само исследование доказательства не означает автоматического признания его допустимым, а вопрос допустимости разрешается судом исходя из оценки всех обстоятельств его получения. Нарушений порядка исследования судом установлено не было.

Не соответствуют действительности и утверждения о том, что ходатайства стороны защиты «массово игнорировались». Суд в каждом случае давал мотивированную оценку, исходя из требований относимости, допустимости и необходимости. Несогласие защиты с этими решениями не является доказательством незаконности действий суда.

Довод стороны защиты о «двойном участии» адвоката ФИО4, также не подтверждается материалами дела. В уголовном деле имеется ордер, удостоверяющий полномочия адвоката, выданный на основании договора-поручения, действовавшего в период предварительного следствия. УПК РФ не связывает участие адвоката исключительно с номером уголовного дела; определяющим является наличие действующего договора между подзащитным и адвокатом и ордера, подтверждающего данные полномочия. Материалы дела не содержат сведений о том, что адвокат участвовала без действующего соглашения или без воли обвиняемого. Нарушений прав ФИО3 Р.А. на защиту не установлено, а сам обвиняемый на протяжении всего процесса не заявлял возражений относительно участия указанного защитника и пользовался её помощью.

Ссылка защиты на «процессуальную преемственность» и «подмену действий» также не основана на фактах. Суд обоснованно признал участие адвоката соответствующим требованиям ст. 49, 50 и 53 УПК РФ.

Доводы о якобы незаконном проведении оперативно-розыскных мероприятий, о провокации и инсценировке, судом второй инстанции оценивались и обоснованно признаны несостоятельными. Представленные защитой ссылки на отдельные положения Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» носят фрагментарный характер и не подтверждают нарушений, способных поставить под сомнение результаты ОРМ. Суд первой инстанции мотивированно указал, что комплекс мероприятий проведён в пределах полномочий, предоставленных законом, и без искусственного создания условий для совершения преступления.

В совокупности выводы защиты о «необъективности», «игнорировании ходатайств», «грубых нарушениях закона» и «незаконном участии адвоката» не подтверждаются материалами дела, противоречат требованиям УПК РФ и фактически направлены на пересмотр доказательств по существу вне правовых оснований. Оснований для признания судебного разбирательства несправедливым, не установлено, замечаний, указывающих на нарушение прав стороны защиты или выход суда за пределы своих полномочий, материалы дела не содержат.

Оценив собранные доказательства в их совокупности, суд обоснованно квалифицировал действия ФИО3 Р.А. по ч.1 ст.291.2 УК РФ, указав в приговоре место, время и способ совершения преступления.

Обоснованность осуждения ФИО3 Р.А., квалификация его действий сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

При назначении наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенного ФИО3 Р.А. преступления, данные о личности виновного, влияние наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи, наличие смягчающих наказание обстоятельств.

Отягчающих наказание обстоятельств по делу не установлено.

Назначенное ФИО3 Р.А. наказание отвечает требованиям уголовного закона, является соразмерным содеянному и справедливым.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.21, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор мирового судьи судебного участка № Нальчикского судебного района КБР от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление суда апелляционной инстанции вступает в законную силу с момента его оглашения и может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ в Президиум Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики.

Судья А.А. Ахобеков копия верна:

Судья